Ты не грусти, сознав свою вину.

Нет розы без шипов; чистейший ключ

Мутит песчинки; солнце и луну

Скрывает тень затменья или туч.

Мы все грешны, и я не меньше всех

Грешу в любой из этих горьких строк,

Сравненьями оправдывая грех,

Прощая беззаконно твой порок.

Защитником я прихожу на суд,

Чтобы служить враждебной стороне.

Моя любовь и ненависть ведут

Войну междоусобную во мне.

Хоть ты меня ограбил, милый вор,

Но я делю твой грех и приговор.

Один год и семь месяцев спустя…

– Привет со свободы! – Я помахала Кевину рукой, подзывая его к себе. – С досрочным освобождением!

Кевин шел уверенно, на его лице сияла улыбка. Я тоже заулыбалась. Больше полутора лет я посещала его. Столько воды утекло за это время.

Кевин бросил дорожную сумку на землю в нескольких шагах от меня. Подлетел и крепко сжал в объятиях. Я ответила ему тем же. Он пах так же, как полтора года назад: мылом и сигаретами. Хотя нет… я лгала сама себе, конечно же. Все было другим, даже запах. Это мыло не имело букета дорогой туалетной воды, а волосы на голове были так коротко острижены. Но теперь это неважно. Он свободен.

Мы отстранились друг от друга, каждый попытался унять подступившие слезы. Так странно… Нам всегда было что обсудить во время посещений, а сейчас мы оба молчали. Таращились друг на друга, улыбались и молчали.

– Не верится, что я вот так спокойно могу тебя обнять, – наконец сказал Кевин.

– А вот и не можешь! – послышался голос Дилана за спиной.

Я вздрогнула. Его не должно было быть здесь. Конечно, то, что я встречаю Кевина, не являлось секретом, но мне хотелось сделать это одной.

Дилан подошел к нам и, не отрывая взгляда от Кевина, поцеловал меня. Хотел, наверное, в губы, но промазал, потому что таращился на Кевина. Вот же ревнивец! Прошло целых полтора года, а он как будто вернулся в прошлое и все еще пытался завоевать мое сердце.

– Мою девушку могу обнимать только я.

– Да что ты? – хмыкнул Кевин, ни на секунду не теряясь. – А я думал, она моя девушка. По понедельникам.

Кевин уже давно зовет меня понедельничной девушкой, я привыкла. Хотя поначалу это звучало двусмысленно. Пока он был под следствием, я каждый понедельник посещала его. В заключении это выходило реже, но, как только представлялась возможность, я приходила к нему.

– Не шути так, Харрис! – раскраснелся мой рыжий засранец. – Мы встречаемся уже полгода!

– Я в курсе… Но со мной она встречалась до тебя.

– Меньше суток!

– Да угомонись ты, – хохотнула я.

Я знала, что Кевин специально подтрунивает над Диланом. Я рассказывала ему все, он сам просил об этом, как и о том, чтобы не ждала его, потому что это «неразумно, когда тебе семнадцать». Но я бы ждала… если бы не Дилан, занявший в моем сердце первое место. После случая на озере он ни разу ко мне не подкатил. Просто был рядом. Даже бросил идею уехать в другой город. И хоть не говорил этого вслух, я знала, что он так поступил из-за меня.

– А где Томми с Дин?

– Заказали доставку, украсили штаб и теперь снова ругаются из-за мелочей, – ответил Дилан.

Первую ссору Томми и Дин я помнила отлично, словно она случилась совсем недавно. Они повздорили из-за Моники. Моника хотела пойти с Томми на выпускной бал и задолго до события стала всячески напирать на Томми.

Однажды она кинулась к нему в объятия прямо при Дин. Недолго думая Дин оттащила Монику от Томми за волосы. Она так кричала, что первое время после этого Моника и смотреть-то на Томми боялась. Но и ему знатно досталось за то, что не смог пресечь попытки Моники с приставаниями на корню.

– Хотя эти двое профессионально делают вид, что готовятся к встрече нашего зека… Ай, да больно ведь!

– Это был сюрприз, засранец ты чертов! – колотя Дилана, простонала я. – Ну что за идиот?

– Вы правда готовите вечеринку-сюрприз? – удивился Кевин, доставая из внутреннего кармана куртки пачку сигарет.

– Готовили, – ответила я, еще раз врезав Дилану для верности. – А он все испортил!

– Схожу за мороженым, – улыбнулся тот, поднимая ладони вверх в жесте «сдаюсь» и отступая. – Кажется, кое-кому нужно остыть.

Дилан, по-детски дурачась, показал язык и заковылял в сторону тележки мороженщика. Хромать он не перестал. С тренировками нужно было бы завязать, но он все равно не перестал ходить в спортзал и поддерживать форму. Я улыбнулась, глядя ему вслед.

– Я понимаю, почему ты выбрала его, – вдруг сказал Кевин.

Я обернулась и вновь взглянула на него. Кевин зажал сигарету между зубами и закурил. Сделал глубокую затяжку, потом выдохнул дым вверх, немного задрав голову.

– И почему же?

– Потому что влюбилась, – усмехнулся он, как будто это не было очевидно. – Не могла не влюбиться… Я понял это еще тогда, год и семь месяцев назад.

Я вопросительно нахмурила брови.

– По глазам, – пожал плечами Кевин. – Просто он, казалось, готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти тебя. А я… я испытывал дикую ненависть. В голове лишь мысль об убийстве Скотта пульсировала.

Я замолчала. Не задумывалась о взглядах в тот вечер. Было не до того… Но Дилан стал для меня центром вселенной. Наверное, я уже не смогу жить без его подколов, наших вечных препирательств, просмотров аниме-сериалов и игр в приставку, где проигравший исполняет желание. Обычно на какую-то сексуальную тему…

– Ты чего задумалась? – делая новую затяжку, спросил Кевин и, не дожидаясь ответа, добавил: – Слышала, со Скоттом случилась беда?

– Кому как, – пожала плечами я. – Мне вот стало легче, когда он превратился в овощ.

– Странно все это.

– Поговаривают, что кто-то из родственников Рика Вудса постарался. Вполне возможно накачать его чем-то в психушке, мне кажется… В газетах имя Купера встречалось очень часто полтора года назад. Не удивлюсь, что близкие Рика захотели наказать убийцу.

– Да уж, – хмыкнул Кевин. – По мне, так лучше смерть…

– Тебе его жаль?

– Ни капельки, – не задумываясь ответил он.

Дилан вернулся с тремя бумажными стаканчиками фисташкового мороженого. Вручил один Кевину, второй – мне, с последним разделывался сам.

– Какие планы на жизнь, Харрис?

– Не знаю, Рыжий. Возможно, уеду в Германию или Англию, как и хотел когда-то. А может быть, останусь и буду доставать тебя.

– У тебя было столько времени на раздумья, – покачал головой Дилан, – но ты так ничего и не придумал?

– Родители хотят, чтобы я прилетел к ним в Париж, – уже серьезно сказал Кевин. – Раньше они никогда не звали меня к себе. После заключения я чаще стал с ними видеться, они несколько раз навещали меня… Странно, правда?

– Может быть, до них наконец-то дошло, что у них есть сын? – поджала губы я. Не хотела иронизировать, но не сдержалась. – Прости… Зря я так.

– Да нет, ты, конечно, права. Поздно они заботу включили.

– Ты можешь остаться здесь. С нами.

Я посмотрела на Дилана, и тот под напором моего взгляда сначала неохотно, но потом все активнее закивал, соглашаясь. Я полтора года посещала Кевина в тюрьме, он знал, что я не шучу. После всех ужасов, связанных со Скоттом Купером, мы с ребятами были неразлучны. Кевин, возможно, и не являлся частичкой нашего пазла, но мог бы ею стать. Иногда дружба крепче кровных уз и долговечнее стали.

– Ну всё, не стоит киснуть! – закинув руки на шею мне и Кевину, воскликнул Дилан.

Как ни странно, у него почти пропала неприязнь к Кевину… Правда, он уверял время от времени, что это только ради меня. По словам Дилана, в его глазах Кевин никогда не перестанет быть зажравшимся богатеем, без причины отыгрывающимся на слабых. Прошлое не исчезает бесследно даже с учетом перемен в настоящем, так он считал.

– Пицца, наверное, уже остыла. Ребята ждут.

– Ладно, пошли, – ухмыльнулся бывший глава волчьей стаи.

Я тоже улыбнулась, прокручивая в голове надоедливую мысль. Может быть, монстр и живет в каждом из нас, главное – не забывать вовремя его усмирять.