ТЬЯГО

Они идиоты.

Все до единого.

Другого объяснения не было.

Я предупредил брата, что не собираюсь играть в няньку, как будто им по десять лет. Сказал, что они уже достаточно взрослые и ответственные, чтобы понимать, до какого предела можно предаваться празднованию, учитывая, что назавтра у них назначен матч.

Все до единого оказались в сопли.

Я понятия не имел, до скольки они не спали, потому что отсутствовал в отеле. В Фаллз Черч жила одна знакомая. Узнав, что я приеду в город на выходные, она пригласила на ужин, не сомневаясь ни секунды.

Я тоже не сомневался. После того, что произошло с Кам, воспоминание об этом преследовало меня ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. Я раньше и представить себе не мог, что нечто столь простое способно меня настолько завести, но именно так дела и обстояли.

А мы ведь даже не поцеловались.

Я отлично спустил пар со своей подругой. Всю ночь мы занимались делом, во всех возможных позах. И в каждой я фантазировал, что это Кам сейчас вставляю по самые гланды.

Как легко догадаться… имелись некоторые проблемы.

Я отыскал ее взглядом. Я и соревнование решил посмотреть только из-за желания снова ее увидеть. Меня не интересовало, что там вытворяла или не вытворяла группа поддержки. Наблюдая за их тренировкой, я понял, что парни не единственные, кто никак не может сосредоточиться.

Единственная, кто выглядел свежей как майская роза, была Кам. Она бросала недовольные взгляды на капитаншу, которая с самого начала только и делала, что орала.

Меня она раздражала, и раздражало ее слушать.

Я придерживался мнения, что, если нужно кричать, чтобы тебя услышали, значит, тебе чего-то не хватает. Если товарищи по команде не испытывают к тебе достаточного уважения и доверия, чтобы следовать за тобой с закрытыми глазами, то капитан из тебя неважный. Хотя откуда мне знать? А уж тем более о женских командах…

Наконец-то начались выступления. Пришлось перетерпеть три номера других команд, прежде чем вышли львицы из Карсвилла.

Кам сделала две косички, которые доставали до грудей, и накрасила лицо блестками. Форма группы поддержки облегала каждый мягкий изгиб ее тела, а юбка колыхалась с каждым шагом.

Я представил себе, как подхожу и наклоняю ее над какой-нибудь твердой поверхностью. Она изо всех сил старается держаться за что-нибудь впереди, а я задираю ее юбку, снимаю трусики и вставляю ей сзади.

Я на секунду прикрыл веки, смакуя этот образ, а потом заставил себя сосредоточиться. Особенно потому, что из-за разыгравшейся фантазии у меня уже начал вставать.

Когда я открыл глаза, команда уже заняла исходную позицию. Все смотрели вниз, заиграла музыка, и вот они начали исполнять танец, который репетировали с начала учебного года.

Поначалу все шло хорошо, все участницы двигались синхронно и в такт музыке. Они танцевали отлично, черт их дери, мы все об этом знали. Но в середине что-то пошло не так. Как раз с момента, когда они начали исполнять прыжки, пируэты и трюки, которые всегда так восхищали зрителей.

Ками являлась главной прыгуньей, об этом буквально гудела вся школа, и я просто не мог не узнать. Это означало, что, если кого-то требовалось подбросить в воздух, а потом поймать в немыслимой позиции, речь шла о ней. Поначалу все складывалось хорошо, но наблюдая за девчонками, которым предстояло ее ловить, я заметил неладное. Одна из них выглядела совсем плохо, была бледной и вообще не получала удовольствия от танца. Более того, пока остальные улыбались публике, у нее был такой вид, будто ее пытают.

Я словно в замедленной съемке наблюдал за происходящим. Все заняли свои позиции. Кам сделала пару пируэтов на полу, прежде чем приступить к полетам. Она оттолкнулась от своих соратниц и взмыла в воздух, ожидая, что ее поймают.

Но пока она взлетала вверх, девочка, которой было плохо, отвернулась и начала блевать. Руки, которым предстояло ловить ее, исчезли. Ками посмотрела вниз, и на ее лице отразился страх. А потом она упала и с силой ударилась о пол. Она приземлилась не на руки, нет. Она ударилась головой.

Другая девочка, которая тоже должна была ловить Кам, попыталась поймать ее в одиночку, и тоже упала. За криком боли последовало неожиданное молчание, охватившее весь спортивный зал.

Не сводя с Камиллы глаз, я вскочил на ноги.

«Давай, поднимайся! Поднимись, Ками!»

Она не поднималась.

Не прошло и трех секунд, как я рванул к ней. Перепрыгнул трибуны, выбежал на поле и приблизился, не думая ни о чем и ни о ком, не останавливаясь на мысли, что медики гораздо лучше меня знают, что делать.

Девчонки кричали, что надо позвать врача. Меньше чем за тридцать секунд вокруг поднялся настоящий хаос, и пока медики добирались до Камиллы, я опустился перед ней на колени, не прикасаясь, чтобы не причинить еще большего вреда.

– Кам… Кам, открой глаза, – умолял я, умирая от ужаса.

«Пожалуйста… пожалуйста, только не она».

– Кто-нибудь, вызовите скорую! – услышал я голос брата где-то поблизости. Должно быть, он прибежал так же, как и я.

Команда врачей прибыла почти сразу. Они погрузили Кам на каталку, и как раз в этот момент ее глаза снова открылись.

Сначала она часто заморгала, не понимая, где находится, а потом ее глаза остановились на моих. Она увидела, как я отчаянно всматриваюсь в ее лицо, чтобы убедиться, что с ней не случилось ничего страшного.

– Мне приснилось, что ты целуешь меня, – произнесла Кам, и я понял: она не понимает, что говорит. Хотя это не имело значения. Мое воображение уже нарисовало картинку. Да и брат все услышал.

Ками и ее подругу отвезли в медпункт. Я последовал за ними, оправдываясь ответственностью и необходимостью убедиться в том, что с ней все в порядке. В этот момент она стала превыше всего: превыше команды, во главе которой я стоял, превыше матча. Единственное, что казалось важным, – чтобы с Кам не пострадала.

– Со мной все хорошо, – в сотый раз сказала она.

– Да блин, ее нужно отвезти в больницу и сделать томографию! – повторил мой брат, который ни на секунду не отходил от Камиллы.

Я смотрел на нее из другой стороны комнаты. Прислонился к стене и молчал, ожидая, когда врачи сделают свою работу.

– А как там Надья? – спросила Кам, обращаясь ко мне.

Второй девушке наложили гипс на запястье. Попытка удерживать вес Кам в одиночку в воздухе не могла пройти бесследно.

– У нее растяжение, – спокойно сообщил я и, заметив, что она ждет больше информации, добавил: – Она не сможет выступать по меньшей мере месяц.

Кам застонала и откинулась на кушетке.

– Черт, это из-за меня. Я сломала ей запястье.

– Я сказал, растяжение, Камилла, а не перелом, – терпеливо повторил я.

– Какая разница, это моя вина, – не согласилась она.

– Вина на самом деле Марисы, потому что она начала блевать! Если чувствовала себя так плохо, не нужно было выступать, – возмутился Тейлор.

– Чего не нужно было, так это спаивать всех накануне дурацкого соревнования, – прорычала Кам. Кажется, сейчас я впервые в жизни был с ней согласен.

– Тейлор, иди разминайся, – терпеливо произнес я. – Через час нам уже играть, так что уверяю вас, пора всем настроиться.

– Но я хочу остаться. – Он даже не посмотрел на меня.

Кам одарила его умоляющим взглядом.

– Тейлор, пожалуйста. Я же сказала, что со мной все хорошо.

– Мне неважно, что ты там сказала. Ты ударилась головой, тебе надо в больницу…

– Похоже, ничего серьезного нет, возможно, небольшое сотрясение, – сообщил врач, заходя в комнату. – Полежи спокойно в своей комнате, и пусть вечером кто-нибудь проверяет, чтобы ты снова не потеряла сознание во сне. Если начнется рвота или головокружение, нужно срочно ехать в больницу.

Кам кивнула. Ей выписали таблетки от головной боли, она встала с каталки, и мы втроем вышли из медпункта.

– Хочешь, я провожу тебя до мотеля? – предложил брат, глядя на нее с ужасным беспокойством.

Я внимательно понаблюдал за Тейлором. Раньше я не видел такого блеска, такой надежды в его глазах. Уж не влюбился ли он в Кам?

Внутри поселилась горечь, но я постарался ее игнорировать.

– Тейлор, я уже не знаю, на каком языке тебе объяснять. Иди тренироваться, а я провожу ее. Ты гребаный капитан, время это продемонстрировать.

Тейлор решал внутреннюю дилемму, которую в итоге разрешила Кам.

– Если ты сейчас же не уйдешь, я рассержусь, и на этот раз я очень серьезна.

– Ладно-ладно! – Он предупреждающе зыркнул на меня. – Я загляну тебя проведать после матча.

И Тейлор поцеловал ее в щеку.

Кам напряженно покосилась на меня, но я молча подождал, пока брат уйдет.

Мы наконец остались вдвоем, и это было очень странное чувство.

– Ты мне еще на неделю продлишь наказание за то, что он меня поцеловал? – поинтересовалась Кам с раздражением… с очень сильным раздражением.

«Смотрите-ка, кто-то у нас рассердился».

– Пошли, автобус ждет, чтобы отвезти тебя обратно в мотель.

– А если я не хочу туда ехать? Если я хочу остаться и понаблюдать, как играет твой брат? Если я не желаю делать то, что ты мне приказываешь?

Я остановился и глубоко вздохнул.

– Камилла… садись в автобус, иди в свой номер и дай нам хоть что-то спокойно отпраздновать.

Она не проронила больше ни слова. Быстро зашагала вперед и выполнила, что я просил. Но когда мы дошли до автобуса, она поднялась на две ступеньки и повернулась ко мне.

– Тебе не нужно в автобус, – заявила она, чем взбесила меня уже по-крупному. – Я не хочу, чтобы ты ехал со мной. Не хочу, чтобы ты притворялся, будто тебе есть дело, доберусь ли я до комнаты в целости и сохранности. Не хочу, чтобы ты играл в эту игру, чтобы почувствовать себя хорошим. Твоя работа – тренировать команду по баскетболу, а остальное, – она передернула плечами, – не поддается твоему контролю.

Я порывался сказать ей пару ласковых, но именно тут меня издалека окликнул тренер Клэб.

– Тьяго, иди сюда и объясни, какого дьявола у меня полкоманды блюет в туалете?

Кам довольно улыбнулась и повернулась ко мне спиной, заканчивая восхождение по лестнице. Двери автобуса закрылись перед моим носом, и пришлось повернуться, чтобы предстать перед тренером.

В какой момент факт, что группка безмозглых подростков напилась до чертиков, превратился в мою гребаную ответственность?