КАМИ

Я вернулась домой сама не своя от волнения. Снова войти в дом Ди Бьянко, снова встретиться с мамой моих когда-то лучших друзей, почти поцеловать Тейлора, столкнуться с Тьяго и увидеть ненависть в его глазах – слишком много эмоций для одного вечера.

Я закрыла за собой дверь. Из кухни не доносилось ни звука, а в воздухе не витали ароматы, возвещающие, что здесь готовят блюда для ужина в кругу семьи.

Мои родители ругались. Не то чтобы для меня это было в новинку, но обычно они делали это подальше от наших ушей. Вряд ли родители старались ради меня, скорее ради брата. Поэтому я с удивлением услышала, как отец разговаривает с матерью подобным тоном.

– Неужели ты не понимаешь, что это просто глупые капризы? Раз нельзя, значит, нельзя, и все тут.

– Глупые капризы? – Голос матери обещал неприятности. – Тебе напомнить, кто предлагал мне сделать операцию после рождения Кэмерона?

– Ты целый гребаный месяц рыдала, потому что у тебя опали сиськи. Я предложил единственное решение из мне известных.

– Ох, да перестань! – горько рассмеялась мать. – Да даже у меня есть более оригинальные идеи!

Я приблизилась к лестнице и молча подслушивала их спор.

– Что бы я ни говорил, ты переворачиваешь все так, чтобы выставить меня злодеем. Когда не ночую дома, я работаю. У меня больше нет сил твердить, что я тебе не изменяю! И вообще, кто кому изменил в нашем уродском браке?

Я широко распахнула глаза от удивления. Не из-за самого факта – его я давно уже знала, – но потому что данная тема являлась табу в нашем доме. Об этом даже не упоминали. Просто все делали вид, будто ничего не произошло.

– Не могу поверить, что после стольких лет ты напоминаешь мне об этом!

Услышав, как мать выскочила из комнаты и, вытирая слезы, побежала на лестницу, я спряталась в нише. Не очень приятно было обнаружить родителей в таком состоянии. Однако еще неприятнее оказалось обнаружить в нише свернувшегося в клубок брата. Вишенкой на торте неприятных открытий стали новые следы побоев на его лице.

– Кэмерон, что с тобой случилось? – Я опустилась на колени с ним рядом.

Мать услышала мой возглас и подошла к месту, где мы прятались.

– А вот и ты! – ткнула она на меня пальцем. Тушь растеклась по ее щекам, и мать выглядела больше рассерженной, чем печальной. – Заявилась, наконец, к ночи?

Я поднялась на ноги.

– Я делала домашнюю работу для школы.

– А почему ты не позвонила предупредить?! – закричала она. – Мне пришлось уйти с традиционного материнского чаепития по средам, чтобы забрать Кэмерона из школы. А забирать его было твоей задачей!

– С каких это пор я должна его забирать?

– С тех пор, как я тебя попросила.

– Ты мне ничего не говорила.

– Я тебе сообщение отправила.

– Ты у меня забрала телефон в наказание, забыла?

Мать пару секунд молчала.

– А сейчас еще накажу. На еще одну неделю.

Я удивленно распахнула глаза.

– За что?

– Потому что я так сказала. – Она увидела Кэмерона, который стоял позади меня. – И тебя тоже накажу, дружок. Если еще хоть раз узнаю, что ты снова полез в драку… я переведу тебя в частную школу. Богом клянусь!

– Я не хочу ходить в форме! – заныл брат, но мать взглядом заставила его замолчать.

– Ни слова больше.

– Теперь отыгрываешься на детях? – раздалось сверху.

Отец спустился по лестнице и встал рядом с матерью, которая, клянусь, в тот момент походила на сумасшедшую.

– Это мои дети, и я воспитываю их! В отличие от тебя, потому что тебя никогда нет дома!

– Ах, хватит уже! – воскликнул отец, теряя терпение. – Дело не в том, что я часто отсутствую, а совсем в другом. Не успел я сказать, что нам нужно будет сократить расходы, и ты как с цепи сорвалась.

– Потому что я не собираюсь прекращать свои занятия из-за твоей паранойи о каком-то там кризисе!

– Мы на грани разорения! – крикнул отец, заставив всех притихнуть. По ощущениям, пауза длилась вечно. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: – Все разрешится, но сейчас мне нужно, чтобы на какое-то время…

– Не желаю больше ничего слушать! – перебила мать. – Реши как-нибудь свои дурацкие дела, чтобы твоя семья спокойно жила и дальше! Это твоя единственная задача!

С этими словами она взлетела по лестнице и закрылась в своей комнате.

Я с испугом посмотрела на отца. В отличие от матери, деньги меня не беспокоили, а вот его моральное состояние – очень даже.

– Папа, что происходит?

Отец смотрел вслед матери, и на его лице застыло выражение полнейшего разочарования. Я поклялась себе сделать все, чтобы ему никогда не пришлось так же смотреть на меня. Я бы такого не пережила.

– Не волнуйтесь, ладно? – сказал он, и брат побежал его обнимать. – А давайте пойдем поужинаем, и я вам объясню, что происходит? Как вам такой план? Кэм, что скажешь?

Брат кивнул.

– А можно мне взять Хуану?

Отец бросил на меня короткий взгляд и кивнул.

– Хорошо, возьми ее и захвати куртку. На улице прохладно.

Поддавшись на уговоры брата, отец повел нас в «Макдональдс». Мать никогда туда его не водила, утверждая, что там очень вредная еда. И плевать, что заведение знали абсолютно все и время от времени позволяли себе поесть там. Поэтому сейчас я была довольна, что хотя бы брат радовался столь редкому событию.

Отец принес нагруженный едой поднос, и мы принялись за ужин. Поначалу болтали о всякой всячине, но потом, когда на столе остались только стаканы с газировкой и машинка, которая попалась Кэму в «Хэппи Миле», отец резко посерьезнел.

– Начиная со следующей недели наша жизнь немного изменится, – произнес он и в первую очередь посмотрел на меня. – Дела в компании идут не очень хорошо. Многие инвесторы отказались сотрудничать после ряда ошибок, с которыми я не смог как следует разобраться…

– Но что именно произошло? – Мне было страшно видеть отца настолько обеспокоенным.

– Я доверился не тому человеку, и со сберегательных счетов клиентов начали пропадать большие суммы денег.

– Кто-то украл их?

– Точно еще неизвестно, но, скорее всего, да. Похоже, Кэрроуэл подставил меня.

Вот это да!

– А ты не можешь его уволить? Или сообщить в полицию?

– Если бы все было так просто. К сожалению, Кэрроуэл подписывал за меня бумаги. Моя подпись стоит почти на всех контрактах.

– Да ты что, папа! – Я почувствовала, как горло перехватило от паники.

Брат перестал играть с машиной.

– Я уже нашел лучшего адвоката. Поэтому не переживайте, ладно? – Он ласково улыбнулся Кэмерону. – Все станет, как раньше, но мне потребуется время. И нам нужно урезать расходы.

Я уверенно кивнула.

– А мы можем чем-то помочь?

Отец посмотрел на стол, а потом на меня.

– Мне ужасно не хочется просить тебя об этом, детка…

– Я сделаю все что нужно, честное слово, – заверила я.

– Нам придется продать твою машину.

Черт подери! Я секунду помолчала, но потом взяла себя в руки.

– Хорошо. Не волнуйся об этом.

Хотя в желудке что-то сжалось, когда я осознала, что придется повсюду теперь ходить пешком.

– Мне очень жаль, детка, но в данный момент иметь в семье три машины – это безумие. Я не исключаю, что придется продать и мамину машину. – Я сделала большие глаза, и отец тут же замолчал. – Я понимаю, да, но мы решим это позже. В данный момент нет необходимости.

Я молча кивнула, не находя слов.

– Мы теперь бедные? – спросил брат, обнимая Хуану. Она высунула язык, словно подчеркивая вопрос хозяина.

– Нет, мы не бедные, – уверенно ответил отец. – Но с настоящего момента нам нужно внимательнее относиться к деньгам.

Кэм медленно кивнул, и я снова обратила внимание на синяки вокруг его левого глаза.

– А ты наконец-то расскажешь, что у тебя с лицом?

Брат покачал головой, и я посмотрела на отца.

– Кэм, мама тебя уже два раза наказала. Не хочу больше слышать, что нам звонят из школы, тебе ясно?

– Мы просто играли. Устраивали борьбу без правил.

Я закатила глаза.

– Борьбу без правил? В мире уже игр не осталось, поэтому вам приходится мутузить друг друга?

Брат пожал плечами, и мы не стали его больше расспрашивать.

Я не могла понять современных детей. Вот я, будучи маленькой… хотя, чего уж там, в детстве я воровала сладости из домов пожилых дяденек, так что не мне было судить Кэма.

Отец купил нам по мороженому, и мы вернулись домой.

Мать по-прежнему сидела, закрывшись в комнате.

Я радовалась, что отец дома. Он и вправду часто не ночевал, да и вообще мы видели его редко. Он проводил Кэма до спальни и пожелал ему спокойной ночи.

– Спокойной ночи, принцесса! – сказал он, встретив меня в коридоре, когда я уже в пижаме спустилась попить воды. – Все образуется, я обещаю.

Отец поцеловал меня в макушку, и я проводила его взглядом до комнаты. Никогда не видела его таким понурым. Хотя нет, видела однажды, но тогда была слишком маленькой, чтобы понять.

В груди неприятно заныло. Меня очень печалило, что отец страдает, а мать вместо того, чтобы его поддерживать, только все усложняет. Я решила, что ради него нужно быть сильной, с высоко поднятой головой встретить все предстоящие трудности.

Впрочем, я и представить себе не могла, что с того момента все начнет рушиться, падать одно за другим, словно в цепочке домино, когда за одной костяшкой падают все остальные.

Тогда я не знала, что первая костяшка уже давно упала.

Следующее утро выдалось трудным для всех.

Родители сообщили нашей домработнице Прю, что, к сожалению, больше не могут позволить себе ее услуги, и она попрощалась с нами. Мать плакала, наблюдая из окна, как мы в расстроенных чувствах прощаемся с ней. Правда, я не понимала причины ее слез: тоска по работнику, который стал почти родным, или досада из-за того, что ведение дома теперь ложилось на ее плечи. Я не могла представить себе, что мать будет убираться или готовить что-то кроме макарон с сыром.

– Будь внимателен, маленький хулиган, хорошо? – напутствовала Прю, пока брат обнимал ее и отказывался отпустить.

– Но Прю, а кто же теперь нам будет готовить еду? – спросил он.

– Твоя мама, малыш, – с улыбкой отозвалась Прю.

Брат в ужасе посмотрел на нее и едва не задушил в объятиях.

– Прю, не уходи от нас, пожалуйста!

Я рассмеялась, радуясь, что мать сосредоточилась на сигарете и не слышит Кэма.

– Мы будем по тебе скучать, – печально произнесла я.

– Присматривай за братом, дорогая. – Прю обняла меня. – Будьте молодцами и помогайте маме. Поддерживать такой дом в порядке – это вам задачка не из легких!

Мы кивнули и проводили ее до двери.

Когда вышли на веранду, я автоматически повернулась в сторону дома братьев Ди Бьянко. Тейлор с Тьяго как раз садились в машину. Оба посмотрели на меня. Первый улыбнулся, а второй с силой сжал челюсть и нажал на педаль газа, после чего автомобиль быстро скрылся за поворотом.

За нашими спинами появилась мать.

– Скоро этому всему придет конец. Не будь я Энн Хэмилтон.

Мы с братом обернулись к ней.

– Неужели ты выйдешь на работу? – приятно удивилась я.

Мать ответила мне таким взглядом, словно я ее смертельно оскорбила.

– Давай отвези брата в школу.

Она опустилась перед Кэмом на колени и убедилась, что он аккуратно одет и причесан.

– А ты больше не лезь в драки, пожалуйста.

Мать поцеловала его в щеку, быстро улыбнулась мне и скрылась в доме.

– А мама умеет работать? – спросил Кэм, провожая ее взглядом.

Я вздохнула.

– Видимо, нет.

Я оставила брата перед корпусом младших классов. По дороге мы едва не поругались, поскольку он настойчиво упрашивал меня прогулять. Он считал, мы заслужили душевный отдых для восстановления ресурса, как всегда делала мать, когда у нее в голове накапливались проблемы. Иногда меня беспокоило, какое влияние она оказывала на Кэмерона, особенно когда становилось понятно, что он уже не малыш, который ничего не понимает, а как раз наоборот. Братец был очень сообразительным, и я понимала, что совсем скоро он осознает, что ситуация сильно изменится.

На школьной парковке все здоровались со мной, как будто ничего не случилось. Так мне стало понятно, насколько правдива поговорка, что каждая семья – это отдельный мир. Все мы в школе были подростками с одной-единственной целью – сдать экзамены, пройти вступительные испытания в университеты и в лучшем случае получить стипендии. А как же все остальное? Люди всегда смотрят на внешнюю оболочку, не имея понятия о том, что скрывается внутри. Как червивое яблоко, такое аппетитное снаружи, пока не откусишь и не поймешь, что таилось под идеальной с виду кожурой.

Это навело меня на мысль о том, что скажут окружающие, если узнают, какие червяки завелись в моей так называемой идеальной жизни? Перестанут ли здороваться? Перестанут ли видеть во мне объект для восхищения, образец для подражания?

Скорее всего, перестанут.

И, что самое интересное, меня это абсолютно не трогало.

– Сегодня у нас двойная тренировка до девяти вечера, красотка! – Появившаяся рядом Кейт ни с того ни с сего обняла меня за плечи.

Я остановилась.

– У меня ведь наказание, Кейт, – сказала я, удивляясь, что она еще не узнала об этом.

– Вот же задница! – Она тоже остановилась. – Но нам надо тренироваться, Ками. Мы вообще не готовы, а выступление уже послезавтра.

– Я знаю. Но могу остаться только до четырех. Извини.

– Больше не ввязывайся ни в какое махание кулаками, сможешь?

Прежде чем я успела ответить, Кейт уже исчезла.

Гори в аду нагрузка выпускного класса со всеми домашними заданиями, что нам задавали, исследовательскими работами, от которых наполовину зависела финальная оценка, с тренировками группы поддержками и этим проклятым наказанием!

Когда я пришла на историю, голова буквально взрывалась от мыслей. Крепко задумавшись, я не обратила внимания, кто сел со мной рядом уже после начала урока. Учитель сообщил, что сейчас мы будем смотреть фильм о революции большевиков, а на следующей неделе нужно сдать реферат. «Отлично, – внутренне поморщилась я, – еще одно задание».

– Вы можете выбрать одну из следующих тем: «Причины и предпосылки революции»; «Ленин и его роль в Первой мировой войне»; «Социально-экономические последствия Гражданской войны в России».

Темы показались мне удручающе скучными. Я глубоко вздохнула и подняла руку.

– Да, Камилла? – сказал мистер Стоу.

– А можно писать на какую-нибудь другую тему?

– Тема должна быть связанной с революцией большевиков, и я должен буду ее одобрить.

Я молча кивнула, после чего учитель включил фильм и погасил свет в классе.

– Ты будешь писать об Анастасии, правильно?

Я вздрогнула, обнаружив рядом Тейлора. Я и не заметила, что он сел со мной. Попробовала взглянуть на друга, но в полумраке и при светящемся в конце прохода экране с трудом могла различить его очерта- ния.

– Откуда ты знаешь? – Я понимала, что при таком плохом освещении он не увидит мою улыбку.

– В детстве ты ее обожала, помнишь? Ты все лето заставляла нас звать тебя Анастасией.

Это было правдой. Более того, я могла смотреть этот мультфильм бесконечно. Я испытала огромное разочарование, когда мне рассказали, что эта история всего лишь легенда и что Анастасия погибла в тот же день, когда большевики расстреляли всю ее семью.

– Если хочешь, я могу помочь тебе с исследованием, – произнес он мне на ухо, чтобы нас не услышали.

– Что-то мне кажется, ты не особо мне поможешь, – с улыбкой отозвалась я.

– Вообще-то, я очень многое знаю об Анастасии. Ты вот знала, что почти все слуги ее ненавидели, потому что она была ужасно капризной?

– Это неправда! – тихо возмутилась я. – Про нее говорили, что она была исключительно умна, а над ее замечаниями все хохотали до упаду.

– Она была противной неженкой.

– Она была не такой, как все.

– Ты так же о себе думала, когда мы не соглашались играть только в то, во что хотелось тебе?

Да, в детстве я закатывала грандиозные концерты, хотя вслух никогда этого не признавала.

– Ты меня сейчас назвал неженкой?

– Я сказал, что ты не такая, как все.

Я удивилась, и Тейлор это заметил. Мы помолчали, в полумраке уставясь друг на друга.

Урок почти закончился. Незаметно для остальных Тейлор откинул назад прядь моих волос. Когда он вновь заговорил, его голос изменился; стал более звучным, более низким, каким-то гипнотизирующим.

– Я со вчерашнего дня не перестаю думать о том, как мы почти поцеловались с тобой, Ками. – Губы Тейлора оказались настолько близко к моей шее, что по всему телу пробежала дрожь. – Я хочу тебя себе…

Я удивленно повернулась к нему.

Глаза Тейлора вспыхнули, когда встретились с моими, и я поняла что он именно тот парень, который никогда не причинит вреда, который будет заботиться обо мне и сделает счастливой. Я знала это, ощущала всем сердцем. С ним я всегда чувствовала себя защищенной, рядом с ним всегда находилась в безопасности.

– Тейлор… – начала я, хотя не имела и отдаленного понятия ни о том, что думаю, ни о том, что чувствую.

Впрочем, я так и не узнала, что могла бы произнести, поскольку в этот момент Тейлор закрыл мой рот поцелуем. Внутри меня словно зашипела растворимая таблетка. Он сильно и решительно прижимался губами к моим губам. Я и моргнуть не успела, а мы уже целовались взасос посреди урока, при всех одноклассниках, в паре метров от учителя истории.

Никто из нас не отстранялся, и поцелуй затягивался. Ох ты ж блин, как он затягивался!

Тейлор заскользил рукой вверх. Почувствовав его пальцы на обнаженной коже бедра, я инстинктивно схватила Тейлора за футболку и привлекла еще ближе. Наши языки переплелись. У меня перехватило дыхание, а его аромат, казалось, заполнил все пространство вокруг.

«Мать моя женщина, я целуюсь с Тейлором Ди Бьянко!»

В голове промелькнула тысяча мыслей о моей матери, о его матери, о нашей дружбе, о его брате и о моем бывшем.

Тем временем Тейлор провел пальцами выше, не сдерживаясь и ничего не стесняясь, однако я не предприняла ни малейшей попытки возразить.

– Господи, – выдохнул он в мои губы, медленно лаская бедра.

Я собралась остановить его, поскольку дело заходило слишком далеко, когда неожиданно зажегся свет, и мы услышали голос учителя:

– Тейлор и Камилла, в кабинет директора.

«Вот дерьмо!»