Однажды родителям близнецов нужно было уехать по делам на целый день.

– Взять вас обоих никто не соглашается, – вздохнула мама. – Это только я могу. Поэтому завтра один из вас поедет к бабушке Люсе, а другой к папиной сестре – тёте Ире.

– Хорошо, – сказал папа. – Я с утра заеду к сестре, а ты поезжай к своей маме.

– Ладно, – согласилась мама и опять вздохнула. – Только учти, бабушка просила привезти к ней Мишу, с Сашей она не справляется.

– Со мной из трёх воспитательниц только Клавдия Николаевна справляется, – гордо заявил Саша. – А больше никто!

– Молчи уж лучше! – сказала мама. – Что будет, когда ты в школу пойдёшь, подумать страшно!

Вечером близнецы надели пижамы и собрались ложиться спать. Недавно им купили двухэтажную кровать с лесенкой. Мама и папа боялись, что братья будут спорить, кому спать наверху. Но близнецы не спорили, потому что Миша боялся сверху упасть, а Саша не боялся и любил лазать по лесенке. Но в этот вечер Миша вдруг сказал:

– Саша, пусти меня наверх поспать!

– Чего это ты? – удивился Саша. – Ты же свалиться боишься.

– А я со страхом борюсь, – сообщил Миша. – Пустишь?

– Полезай, – согласился Саша. Он никогда ещё не спал внизу, и ему было любопытно.

Миша залез наверх, отодвинулся к самой стенке, чтобы не упасть, и от страха быстро уснул.

Рано утром в комнату на цыпочках вошёл папа.

– Саша, вставай, – сказал он и осторожно потряс спящего наверху Мишу (папа знал, что Саша всегда спит наверху, и не знал, что братья поменялись местами).

Миша открыл глаза.

– Одевайся скореё, – сказал папа. – Сейчас я тебя быстро к тёте Ире заброшу, мне ещё на работу заехать надо. Только смотри, брата не разбуди. Всё равно мама ещё спит.

Почти не просыпаясь, Миша оделся, ополоснул лицо, выпил стакан кефира (кашу папа варить не умел), ухватился за папину руку и вышел на улицу. На улице пахло мокрыми жёлтыми листьями и асфальтом. Папа быстро тащил Мишу в сторону автобусной остановки. Миша прикрыл глаза и, перебирая ногами, решил ещё немного поспать на ходу.

Мама и Саша проснулись гораздо позже. Мама была единственной, кто никогда не путал близнецов, и сразу же догадалась, что ей, а следовательно, и бабушке остался Саша.

– Как же это могло произойти? – всплеснула руками мама.

– А это потому что мы кроватями поменялись, – догадался Саша и объяснил маме про кровати.

– Что же теперь делать? – опечалилась мама. – Ведь бабушка очень просила именно Мишу. Она ему новые фломастеры купила…

Саша нахмурился.

– Ну, если меня никто не хочет, давай я дома останусь, – сказал он. – Я же не боюсь, как Мишка. Я костёр в коридоре разводить не буду и из окна по верёвке вылезать тоже – ты не бойся. Ты только мне чего-нибудь поесть оставь. Батон там и колбасы. А кипячёной воды из кувшина я сам налью.

Мама обняла Сашу и сказала:

– Ну что ты такое говоришь! Ты замечательный мальчик, просто очень подвижный, бабушке тяжело с тобой гулять, а она считает, что дети обязательно должны быть на воздухе… Но дома я тебя тоже не оставлю – это не дело, чтобы пятилетний ребёнок сидел целый день один. Собирайся, поехали, – решительно сказала мама. – И постарайся сегодня быть потише. Ладно?

– Ладно, – вздохнул Саша и пошел одеваться.

Папа долго звонил в коричневую, обитую дерматином дверь. Миша изучал узор из гвоздиков. Потом на пороге появилась заспанная тётя Ира в халате. Папа поцеловал её в щёку, на которой отпечаталась подушка, и бодро сказал:

– Привет, сестричка! Получай, как договаривались, моего старшего обормота. Заберу вечером. А теперь я быстренько побежал. Мне ещё на работу заскочить надо.

Тётя Ира зевнула и помахала папе рукой:

– Беги, братец, беги! Привет, Сашка! – обратилась она к Мише.

Тут Миша окончательно проснулся и всё понял. И про кровати, и про папу, который иногда путал сыновей, и про всё остальное. Что же теперь делать? Ведь тётя Ира думает, что к ней привезли Сашу.

«Ну и пусть думает, – неожиданно решил Миша. – Она-то точно нас не различает. Если я буду вести себя, как Саша, она ни за что не догадается, что на самом деле я – Миша. Это даже интересно. Такая игра».

– Значит, так, Сашка, – сказала тётя Ира. – План такой. Сейчас завтракаем охотничьими колбасками с баклажанной икрой (Миша на завтрак ел только кашу, а Саша любил мясо и колбасу). Потом ты играешь в войну, а я пока приберусь и приготовлю что-нибудь на обед. Я тебе специально с антресолей достала старых солдатиков и железный танк. Сейчас таких не делают. В них ещё твой отец играл. Потом идём в парк кататься на аттракционах. Там есть такая штука, я сама на неё даже смотреть боюсь – голова кружится. Тебе точно понравится. Как тебе план? Здорово?

– Здорово, – неуверенно согласился Миша. Он уже жалел, что сразу не признался, кто он такой.

– Тогда пошли завтракать, – сказала тётя Ира.

– Здравствуй, Мишенька! Здравствуй, мой сладкий! – промурлыкала бабушка Люся, прямо на пороге прижимая к себе Сашу. От бабушки пахло корицей и почему-то свечкой.

Мама смотрела куда-то в сторону. Саше хотелось вывернуться и убежать, но ещё по дороге он решил, что сегодня будет Мишей. Чего бы ему это ни стоило. Лишь бы мама не расстраивалась. Поэтому Саша чмокнул бабушку в щёку и начал тереть кулаками сухие глаза.

– Что с тобой, Мишенька?! – всполошилась бабушка Люся.

– Я устал, есть хочу и спа-ать, – сказал Саша, подражая писклявому Мишиному тону. – Я не выспа-ался.

– Иди, ложись, ложись, Мишенька, – испуганно сказала бабушка. – Я тебя сейчас пледом накрою, кашку разогрею и в постель принесу.

Мама изумлённо покачала головой и начала медленно пятиться к выходу.

– А какая кашка? – капризно спросил Саша.

– Овсяная, жиденькая, как ты любишь, – ответила бабушка.

– Не хочу овсяную, хочу рисовую, – сказал Саша и снова сделал вид, что плачет.

– Хорошо, хорошо, – тут же согласилась бабушка. – Овсяную я сама съем, а тебе сейчас рисовую сварю.

– И варенья побольше! – сказал Саша.

– Сю-сю-сю, Мишенька, – проворковала бабушка и, шаркая тапками, убежала на кухню варить рисовую кашку.

«Интересно, – думал Саша, лёжа под клетчатым пледом и доедая третью плюшку с корицей. – Меня бабушка не выдерживает. А Мишку с его капризами выдерживает? И как же Мишка-то это „сю-сю-сю” терпит?»

За завтраком Миша с трудом впихнул в себя охотничьи колбаски и совсем немного поел баклажанной икры. Сами по себе колбаски были ничего, вкусные, но мама всегда говорила, что для детей такая пища вредна и опасна, и поэтому сразу после еды у Миши заболел живот.

Потом Миша уныло сидел на полу в комнате и составлял из папиных солдатиков разные узоры. Узоры получались какие-то странные. Тётя Ира заглянула в комнату, подмигнула Мише и спросила:

– Ну что, наши побеждают?

Миша вспомнил, что он Саша, схватил в одну руку танк, в другую горсть солдатиков и закричал:

– Ур-ра!!! Я всех победил! Ж-ж-ж! Бум! Бум!

Тётя Ира улыбнулась и снова скрылась в кухне. Прошло ещё какое-то время. Иногда Миша снова принимался кричать про то, что он всех победил, и в конце концов у него заболел не только живот, но и горло. Именно в этот момент тётя Ира закончила хлопотать по хозяйству и сказала:

– Всё, идём гулять!

– Сейчас я игрушки соберу, – сказал Миша. – А где от них коробочка?

– Сашка! Ты ли это?! – изумилась тётя Ира. – Когда это ты игрушки убирал?!

– Ладно, пусть валяются, – сказал Миша.

В парке гуляло много детей и одна белая лошадь, в пруду плавали красивые утки с синими головками, а под деревьями лежали пузатые жёлуди, из которых можно наделать много смешных человечков. Но всё это, увы, не интересовало Сашу. Поэтому Миша с тётей Ирой сразу же направились к аттракционам.

Единственным аттракционом, на котором Миша с удовольствием покатался бы, была малышовая карусель с лодочками, лошадками и оленями. Но тётя Ира прошла мимо неё, даже не замедляя шага.

– Ну что, начнём с машинок? – спросила она. – Ты, конечно, сядешь за руль?

– Нет, – сказал Миша. – Давай сегодня ты за руль.

– Почему? – удивилась тётя Ира. – Ты же никогда мне даже порулить не даёшь!

– Вот сегодня и дам, – решительно сказал Миша.

Потом они катались на машинках, и каждый раз, когда их машинка сближалась или сталкивалась с другой, Миша закрывал глаза и закусывал губу, чтобы не заплакать от страха. Впрочем, рулила тётя Ира хорошо, и сталкивались они редко.

Потом Миша с закрытыми глазами покатался на воздушной карусели (после неё его начало тошнить). Потом на колесе обозрения (он так испугался, запрыгивая в него на ходу, что дальше ничего не видел, и боялся только того, что не успеёт вовремя выпрыгнуть, и так и останется в колесе навсегда). Потом на каких-то качелях (про это Миша уже вообще ничего не помнил). И наконец, они с тётей Ирой подошли к аттракциону под названием «гусеница». По узеньким рельсам на огромной высоте ползали, съезжали с горок и забирались наверх маленькие жёлтенькие вагончики. Из вагончиков неслись испуганные вопли детей.

– Я не поеду! – покачиваясь и помаргивая глазами, сказал Миша.

– Сашка, да ты что?! – воскликнула тётя Ира. – Это же самая классная здесь вещь. Посмотри, как они оттуда падают. Я была уверена, что ты будешь в восторге.

– Я не поеду! – повторил Миша и понял, что сейчас заплачет. – У меня живот болит. И тошнит.

– Ого! – сказала тётя Ира. – А я-то и смотрю, что ты сам на себя не похож. Пошли тогда домой. По дороге купим молока и пирожных. Молоко очень от живота полезно, а пирожные – для поднятия настроения.

Миша понял, что аттракционы закончились, отвернулся от страшной «гусеницы» и почувствовал, что ему сразу стало лучше. Даже пирожного захотелось.

Саше надоело лежать, есть и смотреть телевизор. Хотелось сделать что-нибудь интересное. Например, залезть со стола на шкаф и спрыгнуть оттуда на диван. Но ясно, что Мишка просто не сумел бы залезть на шкаф. Да, если честно, то и не захотел бы.

– Бабушка, мне ску-учно! – заныл Саша.

– Сейчас, сейчас, касатик, – бабушка была тут как тут. – Хочешь, я тебе сказочку расскажу?

– Не хочу!

– Тогда книжечку интересную почитаю?

– А у тебя про монстров есть?

– Господь с тобой, Мишенька, какие монстры?! – бабушка вытаращила глаза, и Саша понял, что совершил ошибку. Мишка монстрами интересоваться не мог.

– Я хотел сказать, про медведей, – поправился он.

– Есть, есть про медведей, – обрадовалась бабушка и принесла сборник рассказов про животных.

Под бабушкино чтение Саша начал засыпать. Ему казалось, что это он сам медведь в зоопарке, его посадили в клетку и теперь никогда из неё не выпустят. А бабушка будет за ним ухаживать, носить ему плюшки и тёплое молоко с пенкой…

– Как же я забыла-то! – всплеснула вдруг руками бабушка. – Ты скучаешь, а я же тебе фломастеры новые купила. Сейчас принесу. И альбомчик твой прихвачу. Порисуешь пока, а там и поесть можно…

– Вот! – испугался Саша и сразу проснулся. – Сейчас всё и выяснится. Я же рисовать не умею. А Мишка умеёт. И отказаться нельзя. Что же делать?

Для начала Саша нарисовал радугу. Радуга получилась очень хорошо. Потом стал вспоминать, что же ещё рисует Мишка. Кошек, собак и людей лучше даже не пробовать. Домики! Саша нарисовал три домика и дорожки между ними. Домики валились в разные стороны, а дым из труб был похож на проволоку. Но Саша всё равно остался доволен своим рисунком. Раньше у него и так не получалось. «Ничего, – подбодрил Саша сам себя. – Если я как следует возьмусь, то у меня не хуже, чем у Мишки, получится!» После этого Саша расхрабрился и нарисовал белку, грызущую орешки, динозавра и дерево берёзу. Очень хотелось, пока получается, нарисовать танковую атаку и самолёты над ней, но Миша такого не рисует.

Бабушка через Сашино плечо заглянула в рисунки и долго молчала. Потом спросила:

– Мишенька, а у тебя температуры нет?

Саша понял, что его рисунки бабушке не понравились.

– Нет у меня температуры! Ничего у меня нет! Скореё бы мама приехала!! – закричал Саша и расплакался по-настоящему.

Бабушка заохала и, приговаривая: «Какой же ты, Мишенька, всё-таки нервный!» – побежала в кухню за валерьянкой.

Вечером папа с Мишей и мама с Сашей встретились возле парадной.

– Мишка, я сегодня был тобой! – издалека закричал Саша. – Чуть не умер, честное слово. Одних плюшек с корицей съел сто штук. И валерьянку пил. И ревел всё время. И белочку нарисовал. Только бабушка её за крокодила приняла…

– А я был Сашей, – тихо сказал Миша и внимательно взглянул на брата. – Я играл в войну, ел охотничьи колбаски и катался на аттракционах.

– Повезло тебе! – вздохнул Саша. – Зачем только ты, папа, нас перепутал!

– Да, повезло! – глотая слёзы, возразил Миша. – У меня теперь болит живот, горло, тошнит и голова кружится!

– А мне хочется залезть на самое высокое дерево и прыгнуть оттуда! – подхватил Саша.

– Ну ладно, ладно, мальчики! – сказала мама. – Что было, то прошло. Ты опять Саша, а ты – Миша. А то, что с вами сегодня было, это даже полезно. Раньше вы друг другу часто завидовали. Так?

– Так, – кивнули головами близнецы.

– Ну вот, а теперь вы видите, как хорошо быть самим собой.

– Точно, – сказал Саша. – Папа, раз я теперь опять Саша, можно я вот на это дерево быстренько залезу и слезу?

– Саша, – спросил Миша, – а бабушка тебе новые фломастеры с собой дала или у себя оставила? Раз уж я теперь опять Миша, я бы ими порисовал…

Обсудите с ребёнком после чтения:

1)  Почему оба брата решили побыть не собой?

2)  Почему подражать недостаткам другого оказалось проще, чем достоинствам?

3)  Почему оба обрадовались, снова став самими собой?

4)  Осторожные размышления вслух на тему, что жить следует в соответствии с темпераментом, а не наперекор ему. В идеале ребёнок сам моделирует основные черты своего собственного темперамента (используя Мишу и Сашу как модель). В одном и том же ребёнке вполне может оказаться что-то от Саши и что-то от Миши (если, например, ребёнок – сангвино-флегматик).