Легко погуглить кредиты на отпуск. Найдётся больше миллиона страниц, которые всеми правдами и неправдами будут убеждать, что это отличная идея. Это общественно полезная деятельность или нет? Вообще, может ли быть хоть когда-нибудь верным решением отдыхать от работы на незаработанные деньги? Сомневаюсь, но вообще есть о чём задуматься.

Франко Модильяни, нобелевский лауреат 1985 года и автор ряда учебников, искренне считал, что кредит на медовый месяц – одно из лучших вложений человека. Женишься, едешь отжигать. Зачем люди это делают? Для радости и счастья? Может, и нет. Может быть, это завуалированная инвестиция в совместный проект – семью. Вам нужно семейное торжество, нужны фотки. Это создание чего-то нового. Если загуглить кредиты на медовый месяц, то результатов будет даже больше, чем на отпуск. Куча контор готовы выдать под это дело кредит. Видать, считают, что вы их стопудово вернёте. Когда-то я считал кредиты на медовый месяц абсолютным бредом, но со временем стал к ним относиться спокойнее. Пусть себе веселятся. Впереди много разной херни; семья, скорее всего, распадётся – но это не повод отказывать себе в празднике.

Сейчас новая тенденция: пошло поверье, что кредиты на образование себя не отбивают. Речь об американских студентах, которые учатся в элитных школах. Некоторые венчурные капиталисты типа Питера Тиля считают, что вообще нет смысла учиться в кредит (да и без кредита тоже), и те молодые люди, которые вместо этого начинают сразу работать, по итогам 10–20 последующих лет оказываются в более выгодном положении – у них больше стаж и нету долгов, хотя зарплата может быть и меньше.

Сам я страшно не люблю кредиты, однако всю сознательную жизнь они у меня были – на бизнес, на жильё, даже на машину брал займы, хотя кредитной карточки у меня не было никогда. И, наверное, не будет. В какой-то момент я ненавидел долги, в какой-то момент очень хотел их завести. Потому что кроме ставки есть и другие факторы, которые имеют значение: налоговые вычеты, материнский капитал, хорошая цена недвижимости или резкий рост комфорта – если вы тратите деньги на ремонт собственного жилья.

Возврат кредита – всегда вложение без риска: какая бы ставка ни была, все равно вам придётся его отдавать. Риска не вернуть деньги не существует. Поэтому, если у вас есть кредит, скажем, под 15 % годовых – это означает, что у вас постоянно (до полного погашения) есть возможность вложить деньги безо всякого риска их потерять. В периоды с низкой ставкой такая возможность может быть на вес золота.

Второй фактор заключается в инфляции: чем больше срок кредита и чем больше текущая инфляция, тем менее выгодно гасить кредит досрочно. Выгоднее будет подождать 2–3 года, или даже 5–10 лет – если речь об ипотеке. Гасить досрочно подобные кредиты смысла нет, потому что высокая инфляция держится долго, а снижается медленно. Поэтому торопиться с досрочной выплатой кредита в такой ситуации не стоит.

Ещё один связанный с инфляцией, сроком и ставкой фактор – это то, что иногда людям попадаются возможности взять кредит под невысокую ставку. Например, ипотека с господдержкой, кредиты для премиальных клиентов банков под залог остатка на брокерском счёте или льготный заём от работодателя. При этом можно вложить деньги под ставку выше – не забывая, конечно, о риске: мы можем положить деньги в банк, но есть риск, что банк эти деньги не вернёт. Есть, конечно, страхование вкладов, но если взять те же самые ОФЗ или какие-то надёжные корпоративные облигации, риск становится виднее. К тому же мы не всегда знаем, что и кому могут принести новые санкции.

Отчего возникают персональные банкротства? Очевидно, из-за долгов. И больше всего их заявляет средний класс. Количество банкротств подсчитать нелегко, потому что людям бывает стыдно, когда они объявляют о таком позоре. И они пытаются это скрыть. На самом деле в США банкротств не меньше, чем разводов[71], – больше миллиона в год. Хотя разводы тоже люди скрывают. Особенно от жены. Но развод таки скрыть потруднее, общие знакомые, туда-сюда. А банкротство – оно ж только по документам. Попрячут дорогие вещи по знакомым и объявляют, мол, гол как сокол. Вообще вся долговая индустрия склонна людей порабощать и использовать. Постоянно же идёт реклама кредитов на тачку, на отпуск, на мебель и всё такое. А о том, что деньги придётся как-то отдавать, – об этом в рекламе не говорят. Как сказал Суворов, «берёшь чужие и на время, отдаёшь свои и навсегда».

Сейчас в Америке какой-то новый регулятор появился, который вроде как должен прекратить адское ростовщичество. У нас ЦБ постоянно выступает с похожими инициативами. Это замечательная история, но всё равно она далековато зашла с критикой долговых рынков. Всё же они не хуже, чем есть на самом деле. Но это происходит и в Европе тоже, даже у нас приструнили микрофинансовые организации, которые выдавали кредиты под 2000 % (да даже и под 200 % – всё равно ад) годовых. Ростовщичество – это когда деньги выдаются без учёта возможности их выплачивать. Вполне может быть, что кредиты на свадьбу и на отпуск – не такая уж дебильная идея. Вопрос-то в ставке.

Есть и ещё одна крайне интересная тема для настоящих рептилоидов: кредиты от огромных банков огромным корпорациям. Я о ней знаю лишь понаслышке, но готов немного накинуть тайного знания на вентилятор. Существует теория (опять не обошлось без Бильдербергских клубов и прочего масонства), что именно кредитные учреждения получают основную прибыль этого мира. Как?

Дело в том, что наиболее крупные банки определяют, каким корпорациям выдавать деньги, а каким нет. Банки получают основной процент с прибыли компаний, а бухгалтерская прибыль для акцио-неров рисуется уже постфактум – после уплаты всех процентов. И именно синдикаты кредиторов, а не акционеры в реальности управляют транснациональными компаниями. Это, конечно, конспирологическая теория, но одна из более-менее креативных. Я обычно над ними потешаюсь, но эта мне нравится. Ладно, пока бы заткнуться, а то, боюсь, постучат.

Сейчас пора приступить к расчётам. К счастью, это будет самая короткая глава книги.