– Я верю, что у тебя все получится..., – ей не терпится поскорее исчезнуть из виду. Взгляд метнулся на автомобиль из класса люкс. – Ты, наверное, на работу устроился...Вон какая у тебя тачка...

–Да..., – рассеяно прошептал Хантер, посмотрев на припаркованный автомобиль. – С финансами теперь у меня проблем нет. Я вижу и ты исполнила свою мечту, – он обернулся на высотное здание. – Тебе всегда нравилось находиться в таком обществе, – от нее не скрылось то, каким тоном мужчина выпалил эти слова полные ядом.

– Да. Я работаю в администрации и, если не потороплюсь, опоздаю. Пожалуйста, Хантер, забудь обо мне. Я давно забыла о тебе.

И снова он наблюдает за ее удаляющейся спиной.

«Ты всегда в моих мыслях, Белль».

Первые несколько часов работы у Беллы проходят в напряжении. Из-за окутавшего сердце дикого страха не удавалось сосредоточиться на своих обязанностях. Перед глазами то и дело вставал тот несчастный день, когда, надев наручники, отряд полицейских увез Хантера в участок. Когда она ошеломленно стояла возле клуба, не понимая что происходит.

Все эти восемь лет прошли в неистовой тревоге, в опасениях за свою жизнь и в самообвинении. Белла винила себя за произошедшее. За то, что не смогла предотвратить. За то, что побоялась дать показания. Она боялась того, что Хантер однажды освободится и предстанет перед ней, но больше всего она боялась не узнать его. Посещать заключенного Белла прекратила еще шесть лет назад.

«Он пришел расквитаться со мной».

Устало проведя рукой по волосам, она взглянула на настенные часы.

– Черт! Уже четыре часа! – злясь на свою растерянность, девушка включила сотовый, набирая сообщение Шону.

«Прости, я не смогла отпроситься. Возмещу наш обед вкусным ужином : ) ».

Отложив телефон, она всерьез взялась за работу. Должность, которую она получила, мотивированная любимым человеком. Шон никогда не позволяет ей раскисать, напротив, всегда указывает на позитивные стороны жизни, подбадривая. Как в одном человеке может находиться столько хорошего? Он словно создан для нее небесами.

С улыбкой на лице представляя, как устроит ужин в ванной при свечах, Белла закрывает папку с документами. Сотрудники потихоньку закруглялись, нетерпеливо шурша бумагами. Да-а, в понедельник всегда много работы, тем более в большой компании.

– До завтра!

Отправив оставшимся воздушный поцелуй, Белла направилась к лифту. Высотка имеет ни один десяток этажей, что не позволяет ходить по лестнице.

Улицы к шести часам с каждым днем все больше светлеют, но до летних коротких ночей еще далеко.

Мимо пробегает подросток, задевая спускающуюся по лестнице в метро, Беллу. Успев схватиться за перила, она избегает падения, но одна нога успела больно подвернуться.

– Вот засранец! – прошипела она, замечая того подростка, заходящего в вагон метро. – Как будто это последний! С-с-с-с...И зачем я сегодня надела каблуки?

Слегка вытянув ногу, она осматривает стопу, как вдруг кто-то подхватывает ее на руки. Ойкнув от неожиданности, она поворачивает голову и видит знакомые карие глаза. В горле неприятно запершило.

– Опять ты! – ударила она Хантера в грудь. – Что ты здесь делаешь? Пусти меня!

Белла начинает ерзать в руках мужчины, который будто бы и не замечая сопротивлений, обратно поднимается по лестнице, выходя из метро.

– Мне нужно в другую сторону, пусти! – кричит она, в надежде, что окружающие помогут ей.

Хантер, несший ее на руках, вдруг посмотрел ей в лицо и что-то странное промелькнуло в его взгляде. Вот только что именно Белла разобрать не смогла.

– Я не обижу тебя, Белль. Перестань дрожать рядом со мной.

Мы подошли к его машине. Мужчина аккуратно выпускает меня из рук и, против моей воли, усаживает на заднее сидение. Взглянув на него исподлобья, я быстро осмотрелась вокруг. Основная масса людей уже спустилась в метро.

– Только не говори мне, что ты ждал пока я выйду из офиса? – устало потираю ушибленную ногу в надежде немного унять боль.

– Ждал, – мои страхи подтверждаются. – Я не отпущу тебя, пока мы нормально не поговорим.

Говоря это, Хантер нагибается в мою сторону, загораживая от меня всю улицу. Его ноги касаются моих согнутых колен, от чего я чуть отползаю назад, стараясь держать дистанцию.

– Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? – мой голос рычит от злости. – Нас больше нет! Оставь меня, пожалуйста!

Мужчина окончательно наклоняется вниз и резко подхватив мои ноги, заталкивает внутрь салона. Дверь захлопнулась. Не успела я понять что произошло, как сев за водительское сидение, Хантер блокирует двери.

Услышав щелчок, я в панике начинаю дергать ручку.

– Ч-что ты делаешь? Выпусти меня! – двигатель включается.

– Я же сказал, что не отпущу тебя, пока мы не поговорим, – спокойно бросает он, выезжая на дорогу.

– Но постой, куда ты меня везешь? Останови машину! Хантер, выпусти меня! – бьюсь кулаками об окно, заведомо зная, что не хватит сил его разбить.

– Мне очень жаль, Белль, но ты не оставляешь мне другого выхода.

Обернувшись, он потянулся к моему лицу, резко приставляя какой-то странно пахнущий платок.

– Клянусь, ты пожалеешь..., – бубнила я, задыхаясь под платком. – Я...

Эта пытка продолжалась до тех пор, пока мои веки не отяжелили, закрывая глаза.

Холодный сырой воздух пробился в легкие, когда я начала приходить в себя. Сфокусировав взгляд, обнаруживаю себя лежащей на голом бетонном полу, а ощутив скованные за спиной руки, дергаюсь в очередной панике. Что-то металлическое, похожее на наручники, шумно царапают трубу, к которой я прикована. Дергаю руками со всей силы, но металл больно врезается в кожу. Эта боль ничто по сравнению со страхом, ощущаемым мной с головы до пят. Дикий необузданный страх за свою жизнь.

Из-за лязга наручников я не четко слышу глухо раздающиеся шаги за спиной. Оборачиваюсь как могу и вижу мужскую фигуру, уверенно подкравшуюся ко мне. Своего похитителя.

Оставляю затею с самоосвобождением и смотрю вверх. Хантер угрожающе нависает надо мной словно темная грозовая туча с молниями. По шее пробежали мурашки.

– Я освобожу тебя от этих оков, когда мы с тобой нормально поговорим, – он опускается рядом на корточки, не прерывая зрительного контакта.

– Хантер, ты сошел сума? – у меня истерически вырывается крик. – Ты отдаешь отчет своим действиям? Похитил меня как варвар средь бела дня! Держишь Бог знает где!

– Я только хочу закрыть гештальт, – говорит он, протягивая руку к моему лицу. Я морщусь едва он дотрагивается до меня. Крепко-крепко закрываю глаза, как если бы это помогло отдалиться от него.

Но он здесь. Рядом со мной. Вот я даже чувствую своей пылающей кожей его морозные пальцы. Щека, к которой Хантер прикасается, больно покалывает, словно в нее втыкают иголки. Мое тело помнит его юношей, которым он был восемь лет назад. Хантер был очень нежным и отзывчивым парнем. Однако все в прошлом.

Набираюсь смелости и дергаю головой, тем самым откидываю его руку с лица.

– Хантер, я не хочу ничего общего иметь с тобой...но если после разговора ты отпустишь меня, то я выслушаю тебя. Только прошу давай побыстрее...Шон не привык, что я поздно возвращаюсь домой. Он будет очень волноваться. Понимаешь?

Хантер жадно смотрит в мои глаза словно не может насмотреться. В отражении его собственных я вижу союз тьмы и боли, тяжелый вес которых давит на меня, заставляя цепенеть. Тьма, которая теперь отражается у него на лице, и боль, крапинками проявляющаяся сквозь всю его жестокость.

– Почему ты бросила меня, Белль?

Я почувствовала, как мои волосы снова неприятно зашевелились на затылке. Властный полушепот со стальными нотками будоражит не только тело, но и разум. Этот вопрос не давал мне покоя все восемь лет. Хантер снился мне в кошмарах частенько напоминая о себе. И всегда задавал один и тот же вопрос, на который у меня не было ответа. Я не осмелилась тогда сказать ему, что выбираю лучшую жизнь, что не буду ждать его возвращения, тратя свои годы.

Теперь же ощущая вопрошающие взгляды на себе, хочется сжаться до маленького размера и исчезнуть из-под его притягивающего меня, против воли, поля.

– Я скучал по тебе.

Шепот, режущий острее тысяча ножей.

– Я не бросала тебя, Хантер. Ты..., – мой голос начать оседать. – Ты знаешь это лучше меня, – горло сдавило комом, а слезы грозятся вот-вот обрушиться из глаз. Я знаю, что ему больно.

Боль — это невидимый враг, который проникает в самые глубокие уголки души. Она напоминает тупой нож, который медленно, но верно раздирает покой, оставляя после себя лишь пустоту и холод.

– Ты даже не захотела прийти ко мне, – голос Хантера все еще пребывает в шепоте. Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза и казалось бы, даже атмосфера вокруг стала более умиротворенной, но вдруг он встает на ноги. Задумчиво отходит в сторону. Когда же он вернул на меня свой взгляд снова, вот тогда я по-настоящему ужаснулась.

– Восемь лет, – отчеканил он, нависая надо мной. – У меня украли время, когда я должен был быть занят поступлением в вуз, тусовками с друзьями и прочими прелестями юношеской жизни. А знаешь что я делал вместо этого? – его голос становится громче, что эхом отдается в пустом помещении. – Я выживал. В камере, где если не ты, то тебя. КАЖДЫЙ! ДЕНЬ!

От обрушившейся мужской ярости я зарыдала в голос. Я не вынесу. Не смогу услышать подробности той ужасной жизни. Если бы можно было просто закрыть уши.

– Хантер, пожалуйста, не надо, – мотаю головой, размазывая слезы по всему лицу, из горла предательски вырываются рыдания. Мой, задыхающийся от собственного плача, вид ввел Хантера в неоднозначное чувство. Сквозь сбитый фокус я отчетливо вижу в карих глазах наслаждение, вызванное беспомощностью и страхом перед ним. Каждая клетка моего плененного тела чувствует презрение исходящее от него, его силу, азартность и кое-что другое, второе чувство, прокладывающее тернистый путь на волю. Чувство, которое пока не понятно мне.

– Ты не ответила на мой вопрос, – он направился к небольшой лестнице, ведущей к двери. – Поэтому ты проведешь здесь целую ночь, – не оборачиваясь, бросил он.

Дверь со скрежетом хлопнула.

– Хантер!

Я вскочила, но наручники не дают мне сделать и шага.

– Хантер, вернись! Ты – псих, вернись сейчас же!

Заведомо зная, что ничего не получится, я продолжала терзать свои руки. С силой тянула их, плакала навзрыд от безвыходности, но не переставала верить, что мне удастся выбраться.

Попытки самоспасения прекратились с появлением на руках кровавых царапин. Некогда бывшая нежная и гладкая кожа на запястьях превратилась в окровавленную грязь.

Сдавшись, я сажусь обратно на пол, замечая, как с каждой минутой температура в комнате снижается. Теперь у меня больше времени, чтобы разглядеть где я нахожусь. Серые и голые стены с высокими потолками, имеющие маленькие окна, наталкивают на мысль, что я сижу в каком-то подвале. В смежной комнате, что напротив, на полу нет даже бетона, он устлан мелкими камнями. Также у одной из стен находятся рабочие инструменты на деревянном столе, что сбивает меня с мыслей. Когда Хантер выходил, то из-за открывшейся двери полился желтый свет какой обычно бывает в домах. Большее разглядеть я не смогла.

– Где бы я не была, мне нужно выбраться отсюда, – усталость все же берет свое и я прикрываю глаза. – Пожалуйста, Шон, найди меня, – резко одна мысль словно спасательный круг, осеняет разум.

Ну, конечно! Как же я сразу не схватилась!

Вновь встав на ноги, прижимаюсь передним карманом к трубе в попытке нащупать телефон. Спасательный круг лопнул, когда оба кармана оказались пустыми.

– Псих, даже телефон у меня отобрал! – сжав от злости зубы, я заняла исходное положение.

Кажись, я немного задремала, судя по потемневшему небу из окон. Час от часу в помещении становится мрачнее, пробуждая перед глазами самые страшные воображения.

Когда солнце покинуло небо и вокруг встала полная темнота, мое сердце забилось от страха и неизвестности. Не могу же я провести ночь в таком состоянии? Он наверняка пошутил, наверняка вернется и освободит меня.

Но Хантер не пришел.

Ни сейчас, ни спустя пару часов.

– Ничего нет, Белла. Это всего лишь твое воображение...оно запугивает тебя...Ничего нет, – словно молитву повторяла я, прикрыв глаза из-за нарастающей тревоги.

Тишина во тьме пугает меня. Сердцебиение настолько ускорилось, что я слышу его громкие удары, которые передаются по самые уши. Помимо липкого страха меня окутал холод, дрожью пробиваясь в теле.

Наконец, я слышу заветный скрежет у двери. На радостях встаю на ноги, не с первой попытки, и к своему стыду ощущаю острую необходимость справить нужду, помимо голода.

Вот только вошедший вовсе не Хантер, а какой-то незнакомый мне человек, в классическом костюме и оружием на поясе. О, Боже. Это еще кто? Неужели…это мой конец?

Вошедший смотрит на меня сверху вниз, отчего все внутренности сжимаются.

– Босс велел передать, что вы пробудите здесь до утра. Есть какие-то пожелания? – равнодушно бросает он.

Сначала я раскрыла рот от удивления. Что за босс? Хантер? И что значит пробуду тут до утра? Совсем сдурел?

Из горла ничего не выходит кроме хрипов. Я слишком ослабла для споров, но сначала попрошу о главном.

– Пи…сать…Хочу, – как же стыдно! Я даже перед Шоном в туалет никогда не ходила.

Меня окинули нерешительным взглядом.

– Пож-жалуйста…Я очень замерзла, – смотрю на него с мольбой.

Мужчина молча уходит и от досады мне хочется взвыть вот только сил нет ни на что. Но спустя пару минут он возвращается с ключами в руках и также молча освобождает мои руки. Чувствую напряжение в теле, как потягиваются мышцы на грани с судорогой. Аккуратно растираю ноги и быстро следую за вошедшим.

В дверях он резко оборачивается.

– Попрошу без глупостей, мисс, – его рука как бы невзначай отодвигает край пиджака, обнажая препоясанный пистолет.