Мы снова садимся в машину, Шон прячет папку в бардачке под моим сидением и двигается в путь. По дороге мы обсуждаем в какую страну улететь, где сейчас выгоднее жить и что вообще будет делать. Мне без разницы куда, лишь бы подальше отсюда.

Каждая остановка на светофоре нервировала меня. Мне казалось, что мы теряем считанные секунды. Простояв все пробки в этом мире, мы доезжаем до загородной дороги, ведущей к аэропорту. Здесь вдоль полей лишь изредка виднеются частные дома.

Шон обычно аккуратный за рулем, гоняет как не в себя. Тошнота то и дело подступает к горлу. Я слишком перенервничала. Нужно взять себя в руки. Напряжением в теле я сделаю себе только хуже.

Выравниваю дыхание, прикрываю глаза. Представляю как мы с Шоном приземляюсь в какой-нибудь жаркой стране и в первую очередь окунаемся в прохладное море. Будем жить в безопасности, и я навсегда забуду имя Хантера и все то, что он сделал.

Да. Все именно так и будет.

— Черт! — пронзительный крик Шона и сзади раздается хлопок, от которого машину тянет в сторону.

Оборачиваюсь в дикой панике и вижу на хвосте в ряд выстроенные черные машины слишком знакомые. Из самой ближней к нам из окна высовывается мужчина с оружием.

— Шон, они целятся в нас! — кричу в истерике и прячусь под сидением. В ту же секунду на машину обрушивается пулевой дождь, скрежетом отдающийся в ушах.

Плачу, понимая, что до моря мы так и не долетим.

ГЛАВА 6.3

Пули летят над нами, иногда попадая в корпус металла. Шон маневрирует машиной, как умеет уворачивается от стрел, меня кидает из стороны в сторону.

Шон что-то кричит, но я не слышу из-за звона в ушах и собственного воя. Чувствую, как машина вибрирует, подпрыгивая на неровностях дороги. Страх парализует, не могу пошевелиться, только сжимаюсь в комок под сиденьем, молясь о спасении.

Вдруг все стихает. Тишина давит на уши, такая оглушительная после грохота выстрелов. Медленно поднимаю голову, стараясь разглядеть Шона. Он сидит неподвижно, руки крепко сжимают руль, лицо напряжено.

— Шон? — шепчу я, боясь нарушить звенящую тишину и понимаю, что что-то не так. Мы больше не едем.

Он поворачивает голову назад, и я замечаю, как в его глазах плещется дикий ужас. Вижу, как он сглатывает, пытаясь что-то сказать, но получается лишь хрип. Взгляд его скользит за мою спину.

— Не смотри в зеркало, — выдавливает он из себя.

Не слушаюсь, с трудом поворачиваюсь и вижу: стальные машины стоят позади, заглушив моторы. Из них выходят люди в черных костюмах, у некоторых лица скрыты за темными очками. Они медленно приближаются, держа оружие наготове. Мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться в груди от осознания почему мы не едем. Они пробили колеса!

Все кончено.

— Шон, — разворачиваюсь, хватаю руку любимого. Он смотрит прямо на меня. — Чтобы ни случилось, я люблю тебя.

— Белла, — он обнимает меня, целуя в макушку. — Я не позволю, чтобы тебе навредили. Верь мне.

Я верю, любовь моя. Вот только Хантер ни тот, от кого можно защититься. Он голодный зверь, вышедший из клетки в поисках добычи.

Попытка вдохнуть оказывается мучительной. Воздух кажется густым и тяжелым, словно его нужно проталкивать сквозь вату. В голове пульсирует единственная мысль: бежать. Но куда? Бежать некуда. Вокруг даже деревьев нет, чтобы спрятаться. Мы словно загнанные в тупик жертвы, окруженные охотниками, готовыми в любой момент спустить курок.

Люди Хантера приближаются, их шаги звучат угрожающе в этой звенящей тишине. Я вижу, как Шон судорожно сглатывает, его руки побелели от напряжения. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу не только ужас, но и какое-то смирение. Смирение с неизбежным.

Один из людей Хантера, начальник охраны, поднимает руку. Остальные останавливаются. Он подходит к нашей машине, его лицо по-прежнему скрыто за темными очками, но я чувствую на себе его пристальный взгляд. Он наклоняется, и я вижу отражение его лица в боковом зеркале. Холодный, безжалостный взгляд профессионала.

Он тихо произносит что-то, но я не слышу. Шон переводит взгляд с него на меня, и я понимаю без слов. Он открывает дверь. "Выходи," - читаю я по его губам. Ноги не слушаются, отказываются двигаться. Я словно прикована к сиденью невидимыми цепями.

Шон берет меня за руку, его прикосновение обжигает холодом. Он тянет меня наружу. Я закрываю глаза, ожидая выстрела, но вместо этого чувствую, как Шон прижимает меня к себе, заслоняя от людей в черном. Мы стоим так несколько долгих секунд, пока тишину не разрывает звук приближающейся машины. Еще одной машины. Автомобиль останавливается рядом, и я слышу, как открывается дверь. Теперь все действительно кончено.

Потому что из второй машины выходит Хантер.

Он одет в строгий серый костюм с блеском, его волосы аккуратно зачесаны назад. В его осанке, в каждом движении чувствуется власть и уверенность. Он смотрит на своих людей, и те, как по команде, отступают на шаг.

Хантер переводит взгляд на нас с Шоном, все еще стоящих в объятиях друг друга.

— Отойди, — в его голосе звучит громовая сталь, но Шон лишь сильнее сжимает мою руку, а мне хочется раствориться за его спиной.

— Что вам нужно? — сурово слышу над ухом. Всхлипываю от осознания того, что Шон решил до конца бороться. За меня. Если с ним что-то случится, я не прощу себе. От этой мысли лишь сильнее захожусь в плаче, комкая пальто любимого. Разрываюсь мысленно от сомнений стоило ли втягивать в свой побег Шона.

— Белль, — раздается хрипло, от чего мои волосы встают дыбом, запуская мурашки по рукам.

Шон успокаивающе поглаживает мою руку за своей спиной.

— Парень, ты заигрался. Белла никуда не пойдет с тобой. Оставь в нас покое.

На лице Хантера расползается оскал от дерзкого обращения Шона. Я сама начала переживать.

— Белль, милая, выходи, — колючий грозный голос впивается в меня. — Мы с тобой выясним кое-что и разойдемся. Хорошо?

Моргаю. Не верю его обманчивому голосу, но все же выхожу из-за спины жениха.

— Я не буду спрашивать кто тебе помог, — понимающе ухмыляется он. — Я догадываюсь.

Закусываю губу. Скольких же людей я втянула в свое несчастье? Что теперь будет с Дженни? Что с ней сделает Ярычев?

Какая же я…глупая!

— Лишь напомню про наш устный договор, — продолжает терзать меня Хантер с каждым предложением делая шаг ближе в нашу сторону. — Ты сидишь на попе ровно, ждешь приговора. Иначе я возьму расплату. Ты помнишь что это было? Чем ты должна поплатиться за неповиновение?

Меня охватывает истерика. Смотрю то на Хантера, то на Шона, зарываюсь пальцами в волосы, оттягиваю их. Зарываюсь снова. Вспоминаю гадкие слова про…Нет, я не могу это сказать. Хантер блефует.

— На случай, если твой «женишок» не в курсе, я озвучу, — Хантер демонстративно выдерживает паузу, показушно тянется к кобуре с пистолетом. Его движения ровные, плавные будто он наслаждается моментом. — Если предпримешь попытку бегства, я убиваю твоего возлюбленного, а тебя…

— Заткнись! — сквозь слезы кричу я. Шон делает попытку успокоить меня. — Ты не имеешь права так поступать с нами. Я ничего тебе не сделала! Ни-че-го. Это все ты! — тычу пальцем в него. — Ты виновен в своих бедах. Ты сознался в полиции, что убил человека, ты сам упек себя за решетку. За что ты наказываешь нас? Что мы сделали тебе?

Я не говорила. Я кричала. Как резанная. Как ненормальная.

— Не знаю про какое признание ты говоришь, Белль, думаю, просто пытаешься оттянуть время, но знай — сегодня не прокатит. Я получу плату, которую ты мне задолжала.

Смеюсь. Истерично смеюсь, смотря на серьезного брутального парня, в руке которого самое настоящее оружие.

Вдруг Хантер что-то говорит своим стоящим позади охранникам и трое из них резко направляются к нам. Шон напрягся, но не успел ничего сделать, когда его ударили кулаком в лицо и повалили на землю. Меня два амбала схватили за руки и поволокли к Хантеру. Плюнула ему в лицо.

— Мерзкий ублюдок, — шиплю, вкладывая в свои слова всю ненависть, ярость и гнев.

Хантер медленно вытирает каплю попавшую ему на щеку.

— Ты заплатишь за все, Белль.

Хватает меня за волосы на затылке, прижимает к себе спиной. Откуда-то раздается звон металла и мои руки оказываются в наручниках. Злые воспоминания мечутся в голове.

Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка Хантера слишком сильна и рядом его люди. Я не смогу убежать далеко. В худшем случае получу пулю в голову, а умирать сегодня я не планировала.

С жалостью смотрю на разбитую губу Шона. Его красивые пухлые губы покрыты кровью. Люди Хантера хватают его с обеих сторон.

— Белла, не волнуйся, все будет хорошо, — даже в таком состоянии он успокаивает меня.

Сквозь слезы, еле шевелю губами в фразе «Я люблю тебя», но знаю, что он поймет меня.

Со стороны раздается чирканье. Трясусь. Подрагивающей головой смотрю на пистолет, который только что сняли с предохранителя.

— Хантер, ты не станешь, — в ужасе говорю я, а сама не могу убрать выпученные глаза с оружия смерти.

— Ты еще не поняла, Белль? — говорит мне в ушко, я морщусь. Мне противны его прикосновения. — Я — человек слова. Если сказал, значит сделаю.

Поворачиваю к нему голову, поднимаю взгляд прямо во тьму.

— Я мечтаю, чтоб ты исчез из моей жизни и никогда не появлялся в ней. Мечтаю стереть себе память, чтобы не помнить тебя. Все то хорошее, что когда-то было связано с тобой, ты перечеркнул настоящим. Я ненавижу тебя всем сердцем, Хантер.

Черные глаза, не моргая, смотрят в мои.

— Взаимно, дорогая Белль.

Секунда.

Раздается оглушающий выстрел, от которого я жмурюсь. В ушах стоит противный звон. В голове пульсирует боль, словно тысячи игл вонзаются в мозг. Медленно, словно сквозь вату, пробиваются звуки: приглушенные голоса, шорох, кашель. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно парализовано. Только кончики пальцев слабо подрагивают.

Сердце бешено колотится в груди. Жива ли я?

Я дышу.

И с каждой секундой все четче вижу силуэты передо мной.

Застываю, видя Шона. В горле саднит.

Его белоснежная рубашка стоматолога вдруг покрылась темно-алой кровью. Чувствую, как руки бросает в дрожь.

Шон медленно оседает на землю, взгляд застывает, устремленный в никуда. Его глаза больше не отражают тепло и заботу, которые я так любила. В них – лишь пугающая пустота. Холод сковывает меня изнутри, парализуя волю. Я хочу кричать, но не могу издать ни звука. Голос застревает где-то в горле, превращаясь в немой вопль отчаяния.

Где-то рядом раздается смешок.

— Теперь тебя некому спасти. Твой славный рыцарь погиб, сражаясь за тебя, — меня встряхивают, чтобы я посмотрела ему в глаза. В глаза, в которых видна преисподняя. — Ты такая же, Белль, — кроваво шепчет он мне, с дьявольской ухмылкой. — Ты убийца. Ты убила его, Белль.

Тяжело моргаю. Медленно разворачиваюсь к мужчинам.

Глаза фокусируются на единственном человеке, все остальное видится размыто. Для меня существует только он, лежащий в луже собственной крови. Мой Шон, моя любовь, моя жизнь… Убит.

Эта мысль, словно ледяной кинжал, пронзает мое сердце.

И словно раненный зверь в самой дикой агонии, я кричу во все горло, вырываясь из стальной хватки.

— Шо-о-он!

ГЛАВА 6.4

Осознание происходящего накрывает головой. Никто не останавливает меня, когда я неверяще подбегаю к Шону, опускаюсь на колени перед его бездыханным телом и беру в лицо бледное красивое лицо, которое еще полчаса назад целовала.

— Шон…, — шепчу в слезах. — Шон, пожалуйста…, — пальцами аккуратно поглаживаю щетинистые щеки, прикасаюсь так аккуратно легонько, словно стараюсь не навредить ему. — Вставай, — прижимаюсь лбом к его лбу. Горячие слезы противно льются по щекам, падая на его лицо. — Не оставляй меня.

Мне кажется, что я выплакала всю жидкость из организма, но из горла лезет все больше и больше рыданий. Тугой ком камнем осел в груди.

«Ты такая же, Белль. Ты убила его».

Все произошло из-за меня. Я не должна была впутывать сюда Шона. Должна была сбежать одна, а потом найти способ связаться с ним и объяснить все.

Теперь он умер из-за меня.

Нет! Господи, нет! Это не может быть явью. Все это один огромный кошмар.

Но поднимаясь и видя перед собой окровавленное любимое тело, я убеждаюсь, что это жестокая реальность. Хантер сделал это. Наказал меня. Чтобы он не планировал по отношению ко мне, больнее уже сделать не сможет. Смерть Шона — самое страшное наказание для меня.

Которое останется в памяти навсегда.

Тело трясется от плача, который становится сильнее стоит подумать обо всем, о своей вине.

Чем же я заслужила эти мучения?

Игнорирую пулю в груди, из-под которой сочится кровь, насквозь пропитавшая белую рубашку. Мои руки скованны наручниками, что ограничивает движения, но все равно я умудряюсь взять лицо Шона в руки, с любовью посмотреть на него в последний раз, на его приоткрытые губы в крови, на закрытые глаза с темными ресницами.

Он боролся за меня. Обещал, что со мной ничего не сделают. Но эта пуля предназначалась мне. Я должна была умереть вместо него.

Снова жмурюсь от плача. Что бы тогда изменилось? Шон остался бы один, как и я. Но, черт, как же это больно принимать, что он умер из-за меня. Шон прожил бы долгую жизнь, растил бы своих детей, занимался любимым делом.

Теперь ничего из этого не будет.

Рукавом стираю кровь с его губ и прижимаюсь к ним в прощальном поцелуе. Встаю на ноги, не замечания жжения в коленях. Растерла кожу об асфальт, когда падала к Шону.

Делаю громкий глубокий вздох. Восстанавливаю дыхание.

И только мысленно и сердцем попрощавшись с любимым, разворачиваюсь к Хантеру.

Смотрю на его застывшую темную фигуру и понимаю, что сейчас горе куда-то прячется, уступая место лютой ненависти, взрывом окутавшее мое сознание.

Сжимаю пальцы в кулаки и бью по груди убийцы, крича: