Когда Дэвид в 5:48 вечера вернулся домой, винтажный спорткар Мэддисон стоял в гараже. Он припарковался рядом.

Войдя на кухню, он увидел на столе два прибора, маленькую вазочку с красными розами и три хрустальных подсвечника со свечами, ещё не зажжёнными. На столешнице у стены стояла откупоренная бутылка шардоне в прозрачном стеклянном ведёрке со льдом, рядом — два бокала.

В чёрных джинсах и белой рубашке, на нагрудном кармане которой была вышита сине-жёлтая бабочка, Мэддисон одновременно занималась, казалось, сразу полдюжиной кулинарных дел.

Она, как всегда, была ослепительна. Прервавшись на том, чтобы разобрать кочан цветной капусты на соцветия, она обняла его и поцеловала. Её губы были сладки вкусом моркови — видимо, раньше она её резала и пробовала. Он этого не заслуживал, не должен был принимать это, пока не узнает о ней всё. Но безоглядная беспечность была частью его безумия — и на долгий миг он потерялся в поцелуе.

Вернувшись к цветной капусте, она сказала:

— Я приехала в три часа — надо было разобрать продукты, столько всего подготовить. Кухня маленькая, но чудесно продуманная, такая уютная.

— Мы могли бы поужинать где-нибудь.

— Нет-нет-нет! Я хочу сделать это для тебя, для нас — милый домашний ужин, без официанта, который лезет с вопросами, всё ли нам по вкусу — уверяю, будет, — не подлить ли воды, не подлить ли вина. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты был только мой, чтобы на тебя не смотрели другие женщины.

— Я и не знал, что женщины вообще обращают на меня внимание.

— Все обращают, Дэйви. Но не сегодня. Сегодня ты только мой. Как прошёл день?

— Я тут и там покрутился. Заглянул в одно дело, в другое — так, то да сё.

— Исследование? — спросила она.

Он вздрогнул от этого слова и, вынимая бутылку из стеклянного ведёрка, звякнул льдом. И только потом понял: она имела в виду исследование для книги.

— Нет, сейчас я не работаю. Это отпуск, передышка, чтобы сбавить обороты, прежде чем снова раскрутиться ради следующей книги. А у тебя как день прошёл?

— Отлично. Я закончила всё, что мне нужно было сделать здесь, в округе Ориндж. Я свободна, свободна, свободна.

— Больше никаких убийств по контракту, никаких трупов, от которых надо избавляться?

Она усмехнулась и подмигнула ему — он понял это как знак того, что всё это было шуткой.

— Ни одного. Вышла сухой из воды. У меня сегодня никаких дел — кроме как быть твоим шефом… а потом кое-чем получше.

Он поставил её бокал с шардоне возле разделочной доски, у которой она работала.

Она на секунду остановилась, надела прихватку, открыла подогреваемый ящик и достала блюдо с цукини дорати. Толсто нарезанные кружки были слегка обваляны в муке, окунуты в яично-сырную смесь и обжарены на оливковом масле.

— Так, немного, чтобы разжечь аппетит, — сказала она.

Это было восхитительно. Точь-в-точь так, как готовила Эмили.