Ночь. Половина четвертого. Шаги часового в сырой темноте. Берцы резвой рысью стучали по тротуарной плитке. Всё громче и громче. Вот уже совсем рядом. Караульный очень спешил, наступил в лужу, матернулся, и, не сбавляя шага, пошел дальше. Кому захочется долго мокнуть под дождем, когда можно сидеть в холле на мягком диване, листать журнал с голыми девками и попивать крепкий чаёк?
Охрану просчитали быстро. Каждую ночь они делали обход в одно и то же время, а сегодня из-за дождика скорость прохождения маршрута увеличилась втрое. Часовой почти бегом завернул за угол бывшего отеля «Хилтон», через пару мгновений радостно скрывшись в дверях вестибюля.
Кулаков убедился, что путь свободен и отдал приказ:
– Работаем.
Четверо бойцов подбежали к стене с пожарной лестницей. Камера наблюдения тут давно сдохла. Минута – и они уже на крыше. Дальше по плану: альпинистское снаряжение, три подряд взрыва на соседней улице для отвлечения внимания и выбитое окно верхнего этажа отеля. Грохот заглушил звон стекла.
– Порядок, – Жека отцепил карабин от троса и включил подствольный фонарик в пустом темном номере.
Самодельная бомба жахнула будь здоров. Часовые внизу напряглись, но пост не покинули. В чужие разборки они не лезли. Свою задачу охрана знала четко – обеспечить безопасность тех, кто жил в отеле, а на улице пусть хоть метеориты падают. Главное, чтобы не в их здание.
По предварительным данным весь истеблишмент города обитал этажом ниже: бывшие чиновники, судьи, пару богатых коммерсантов, а по совместительству родня чиновников. Сейчас они опасливо выглядывали в окна, гадая, что случилось вне их теплого сытого безопасного мирка.
Кулак оставил одного человека на этаже, а остальные спустились в холл. Охрану зачистили четко и без потерь, те совсем не ожидали удара с тыла. Сюрприз, товарищи. Закон джунглей – кто расслабился, того и съели.
Пока все шло как по маслу, даже слишком легко и это настораживало. Жека понимал, что сейчас радоваться опаснее всего. Когда самая сложная часть выполнена, легко споткнуться на какой-нибудь ерунде.
– Хорёк, это все?
Поджарый мужик с седыми висками пересчитал трупы:
– Одного не хватает.
– Уверен?
– По моим данным ночью всегда четверо дежурили. Старшего нет как раз.
– Раз-два-три-четыре-пять я иду искать. Валет – держишь вход, Хорёк со мной.
Жека с напарником осмотрели все коридоры в поисках начальника охраны, рассчитывая, что тот решил размять ноги и сделать обход здания. Но немного ошиблись. Старшего смены обнаружили в номере с сестрой бывшего мэра. Пришлось нарушить романтику и вытащить голую парочку из постели.
Теперь можно было чуть выдохнуть, силовая часть операции завершилась. Началась политическая.
– Доктор, добро пожаловать, – объявил в рацию Кулаков, – подходите к парадному входу, вас встретят.
Хирург дрожащей рукой открыл двери вестибюля. Он ущипнул себя за мочку уха, почувствовал лёгкую боль и расправил плечи. План Жеки сразу показался ему слишком смелым и рискованным – свергнуть за одну ночь администрацию, захватить власть в городе, мыслимо ли это? Для маленького станичного доктора подобное представлялось невыполнимой задачей. Но он согласился, так как почти ничем не рисковал. Пока расстреливали охрану, Хирург ждал в машине снаружи. И вот он в отеле.
– Шестой этаж. На лифт не смотри, передвигаемся только по лестнице, – Валет задрал указательный палец вверх.
«Фантастика. Это точно не сон? Всё реально?», – не верил себе доктор, прикасаясь к перилам. Еще недавно он прятался в домике на окраине хутора, а теперь шел получать ключи от Краснодара.
Когда Хирург поднялся, все пленники, тесно прижавшись, сидели связанными в просторном номере люкс. Осколки старой элиты, слегка протухшие сливки общества. У этих людей уже не было той власти, как до пандемии, но по инерции они продолжали управлять городом.
– Двадцать семь человек включая женщин и детей, – отчитался Кулаков. Его команда работала в двойных перчатках, и за безопасность доноров Жека был спокоен.
– Прекрасно. Fiat Roma, et ubi illa nunc est?
Хорёк удивленно посмотрел на Хирурга, затем на командира.
– Док любит латынь. Когда в хорошем настроении, даже переводит свои фразочки. Повышает нашу эрудицию.
– Был Рим, и где теперь? – тонкие губы Хирурга язвительно улыбнулись.
– Какой Рим? – еще сильнее озадачился Хорёк.
– Это риторический вопрос. Рим рухнул, Краснодар тоже, а его патриции сидят в нижнем белье на холодном мраморном полу.
Один их пленников возмущенно замычал. Жека сорвал с его губ металлизированный скотч и отступил на пару шагов.
– Уроды, вы понимаете, что уже покойники?! Сейчас сюда приедет спецназ, ОМОН, Росгвардия! Вас, говнюков, на заплатки порвут! Вы у меня на рудниках сгниёте!
Хорёк почесал поясницу, где краснело большое пятно:
– Слышь, щербатый. Ты определись: так нас порвут или на рудники отправят? Одно другое исключает. Не?
– Я замгубернатора! Я вчера с Кремлём разговаривал. Шпана, я от вас мокрого места не оставлю. Я вам…, да я… вы у меня…, – задыхался в бессильной злобе высокопоставленный заложник.
– Тю, да это под тобой место уже мокрое? Описался? Ничего, со страху бывает, – продолжал стебаться Хорёк.
Жека присел перед пленником и уставился ему в глаза:
– Вы тут нахрен никому не нужны. Бесполезное мясо. Ты это знаешь.
Резкий удар локтем сбил всю спесь с толстого чиновника. Нос хрустнул как сухая ветка, мужик завопил от боли и обделался уже по-настоящему. Хирург недовольно смотрел, как кровь растекается у пленника по лицу и капает на пол. Доктор не любил расточительство.
Замгубернатора сломался быстро. Щербатый больше не изрыгал угрозы, а лишь жалобно всхлипывал:
– Что вы от нас хотите? Вся еда на первом этаже в морозилках ресторана. Деньги? Забирайте. Оружие? Его, я думаю, вы уже отняли у охраны. Что еще от нас нужно???
Доктор со змеиной плавностью наклонился над жертвой и прошипел:
– Вы…. Вы – самая большая ценность.
Мороз пробежал по коже пленников. Девочка лет семи заплакала, вжавшись в спинку дивана. Мама сидела рядом, но не могла обнять и утешить ребенка, ей оставалось только с ужасом наблюдать за этими людьми, самым страшным среди которых почему-то казался бледный и субтильный человечек.
– Док, отойдем. Хорёк, контролируй.
Жека и Хирург направились в соседний пустой номер. Каждый понимал, что захватить власть – это полдела, сложнее будет её удержать. Нынешняя администрация, конечно, не чета прежней. Она скорее присматривала, подчищала, не давала городу вконец развалиться, чем управляла им. И, конечно, постоянно передавала информацию наверх.
Федеральный центр пока не знал, что делать с общинами. Обкладывать их налогами было невозможно, все существовали в режиме выживания. Плюс общины поддерживали хоть какую-то экономическую активность, это позволяло надеяться, что когда лекарство появится, стране не придется начинать с первобытнообщинного строя.
Кремль радовался уже тому, что Парковые, Ипподромные, Карасунские, Тургеневские и другие сообщества не подкидывали геморроя в виде сепаратистских движняков и сохраняли лояльность прежнему режиму. На этом и рассчитывали сыграть захватчики.
– Надо оставить тут человека из старой команды для общения с федералами. Для прикрытия. Им по барабану кто тут главный. Главное – исполнительный и послушный. Москвичи сюда носа не кажут, у них других проблем навалом, нашу маленькую политическую рокировку даже не заметят.
Водянистые глаза доктора возбужденно моргали:
– Предлагаешь болтливого замгубернатора?
– Нет, этого попугая – однозначно в доноры. По легенде, у него случился сердечный приступ. Тут нужна серая лошадка, но лошадка рабочая, чтобы свой хлеб отрабатывала и за порядком следила. Пообщаемся с каждым и выберем лучшего кандидата.
– Лучше семейного, которому есть что терять…
По итогам «собеседования» остановились на личности Альберта Леонидовича Сундукова. Он курировал вопросы дорожных служб, координировал энергетиков, мусорщиков, водоканальщиков, газовиков и прочее ЖКХ, в общем, идеально соответствовал заданным критериям. Две дочери семи и двенадцати лет также добавляли баллов в копилку Альберта Леонидовича.
Разговор получился коротким и конструктивным. Сундуков с радостью согласился сотрудничать и выказывал всяческую лояльность новым хозяевам.
– Девчонки твои у нас поживут. В полной безопасности. Волос с их головы не упадет. Ручаюсь, – пообещал Кулаков.
– Да я… да я чем хотите клянусь! Всё сделаю, только не разлучайте! Христом Богом молю! Они – всё, что у меня есть.
– Раз в неделю разрешу свиданки. По воскресеньям.
– Ну, хоть младшенькую, Катюшку мне оставьте! Дитя совсем!
Жека перекинулся взглядом с доктором, тот уклончиво промолчал.
– Ладно. Через месяц верну мелкую. Премия за безукоризненную службу будет тебе. И не канючь! Если хоть раз прокосячишься, вторую пришлю по частям в пластиковом пакете.
Альберт Леонидович упал на колени и подполз к Кулакову с явным намерением лобызать его ботинки. Жека попятился. Суровым окриком он заставил подняться новоиспеченного «градоначальника», обойдясь без физического воздействия.
На этом административные реформы не закончились. Один Сундуков не справился бы, поэтому пришлось оставить ему в помощники трех человек. Но Альберт Леонидович попытался еще расширить свой штат:
– Мне бы сотрудника для координации сельского хозяйства и по медицинской части ответственного. Четыре человека на город мало.
– Повышайте эффективность. Один черт, вы сами ничего не делаете, только распоряжения раздаёте. Меньше бюрократии – выше результаты.
– Больница РЖД на Московской в каком состоянии? – спросил Хирург.
– Законсервирована. Обесточена. Охраны нет.
– Она нам нужна.
Жека погрозил Сундукову пальцем:
– Я тебе второго шанса не дам. Живо отправляй своих мастеров в больничку. Чтобы всё обеспечили в лучшем виде. Воду, электричество, подъездные пути.
– К вечеру подготовлю полный отчет! Всё восстановим, все ресурсы города задействуем! – с жаром пообещал мэр.
– К вечеру? Это долго. Мне прямо сейчас надо. Мы с коллегой сами проведем ревизию. У тебя испытательный срок двадцать четыре часа, если его не пройдешь, я живо на твоё место более расторопного градоначальника найду.
– Слушаюсь, можете не беспокоиться.
Когда хозяйственные и организационные вопросы с новой администрацией утрясли, Кулаков оставил своих бойцов в отеле, а сам отправился с доктором осматривать больницу.
Припаркованный в арке «Land Cruiser» заурчал мотором и плавно покатился по улице Красной. Хирург пытался сохранять спокойствие, но все тело покалывало от волнения, а руки мелко тряслись.
– Нам нужны еще люди, трех человек не хватит для контроля.
– Это – моя зона ответственности. Не дрейфь, пацанов я подтяну. Валет пока с оставшимися безопасниками разберется. Ментов в расход пустим. Теперь у нас свои патрули будут – пятнистая полиция. Круто? Хе-хе, веселей Авиценна, скоро мы на такой уровень поднимемся, что макушками звезды подпирать станем.
– А если федералы узнают?
– Замнём. Ты думаешь, среди федералов нет чесоточных? Мы как только тут наладим, я эту тему выше двину. Чтобы нам самую броневую крышу обеспечить.
Хирург не переставал удивляться, откуда у Жеки такие связи. Кулак почти ничего о себе рассказывал, и доктор мог лишь предполагать, что его союзник – из бывших бандитов или силовиков. Причем очень серьезного калибра. Хирург не лез с лишними расспросами, в своё прошлое Жека никого не пускал.
– Не великоват расход? – Хирург с наслаждением погрузился в большое мягкое кресло. В салоне пахло сигарами и коньяком.
– Терпимо. Десятка по городу. Экономный дизелек. Наша ушатанная «ГАЗель» больше кушала.
– Скорая помощь? Ей пора на свалку…
– Не, «скоряк» еще послужит, я его полюбил. Будем на нём город прочёсывать, доноров подбирать.
– Их нужно больше. Тех, кого сейчас захватили, покроют только наши потребности, с учетом Вальта, Хорька и остальных. Тем более часть в администрации останется, вернее в «Хилтоне»… кстати, как думаешь, почему они там поселились?
– Привыкли в центре. Удобно. Комфортно. Внизу кухня, наверху номера. Жратву добывать самим не надо, по инерции на всём готовеньком жили. Маленькие общины им отстегивали, и с больших кое-что перепадало. Те, конечно, самостоятельнее, но тоже всю инфраструктуру обеспечить не могут, – Жека посмотрел в боковое окно и злобно процедил, – уууу, памятник коррупции!
– Ты про что?
– Да вон – Краевой суд. Сколько там бабок распилили в своё время.
– Тебя тоже задело? – Хирург постарался придать интонации почти равнодушный тон.
– Так, по касательной. Больше знакомых.
– Corruptissima re publica plurimae leges.
Кулак долго ждал, когда доктор озвучит перевод, но тот о чем-то крепко задумался.
– Слышь, Авиценна. Ты свою латынь разъясни, интересно же.
– Что? Прости, я уже забыл.
– Витамины для памяти попей, терапевт. Мы когда мимо суда проезжали, ты, как обычно, брякнул на своём… медицинском.
– Хм, да, вспомнил. Corruptissima re publica plurimae leges – чем хуже государство, тем больше в нём законов. Так кто-то написал про Древний Рим перед его падением.
– Толковый был мужик. Голова! Я постоянно над нашей Думой угорал, когда их заседания показывали. У всех депутатов такие рожи серьезные, напряженные, словно на толчке с запором сидят. Оно так и получалось, что законы потом через жопу работали.
– Не знал, что ты интересовался политикой…
– Я многим интересовался.
– Нам министерство тоже порой такие указания спускало, мы всей поликлиникой за голову хватались, – Хирург с теплотой вспомнил свой кабинетик, обшарпанные стены коридоров и ступеньки с отбитым кафелем, который всё никак не могли переложить. Он любил свою работу и людей старался лечить на совесть, а не для отчета.
«Золотое время. Вот бы туда вернуться. А я не ценил. Только сейчас понимаю, как на самом деле здорово жилось».
«Крузер» быстро домчал их до железнодорожной больницы. Здание в форме медицинского креста со всех сторон было обнесено высоким забором. Впрочем, попасть на территорию, оказалось также просто, как раньше зайти в любой бар. Замок на воротах давно сбили.
Перед корпусом раскинулся небольшой сквер с высокими липами, каштанами и березами. В его глубине под деревьями темнел уродливый шалаш. Жека направил на него фонарь, пробежался лучом по разросшимся кустам. Повеяло сыростью и мертвечиной. На дорожке валялся обугленный собачий череп, посреди выжженной травы стояло костровище из битого кирпича, на протянутой между деревьями веревке сушились рваное шмотьё. Чуть поодаль виднелся прожженный матрас, от которого за километр разило мочой. Рядом с закопченной кастрюлькой лежала пара одноразовых шприцов и резиновый жгут.
– Нарчики нам тут не нужны. Мы – за здоровый образ жизни, – Жека покосился на лачугу.
Хозяина будить не стали. Кулак прикрутил к пистолету глушитель и разрядил обойму в шалаш. Глухой стон вырвался наружу. Еще три пули – и всё стихло.
– Приберемся позже…
– Надеюсь, внутрь бомжи не пробрались.
– Шутишь? Еще как пробрались. Вон смотри…
Дверь была выломана. На первом этаже корпуса царила разруха, точно сотня человек устроила здесь славную вечеринку. Стены покрывали граффити, под стойкой регистратуры гнили кости и шкура какой-то зверюги, кучи мусора, пивных бутылок и жестяных банок валялись под ногами.
– Да, помойка, – Жека направил дуло на распахнутые двери лифта, – Сундуков тут лично всё отдраит. Будет блестеть как у кота яйца.
– Я хочу осмотреть лабораторию и хирургическое отделение.
– Да ты не расстраивайся, Авиценна. На крайний случай в другую больничку поедем.
– Мне кажется, картина везде плюс-минус одинаковая.
– Прибраться не долго. Но сдается мне, сегодня доноров сюда везти не стоит. Как думаешь, а? Я к тому, что отдраить тут всё следует. Белизной отмыть. А то похерим первую партию человечков. Наградим их чесоткой.
– Сначала убедимся, что тут в принципе можно содержать людей и заниматься переливанием крови.
– Само собой. Слышь, док, клещи же быстро дохнут? Ну, типа не могут они затаиться на пыльной полке, в траве, на ковре? Когда всё началось, по телеку и в Ютюбе много чего базарили. Сегодня одно, завтра второе, хрен пойми кому верить.
– В тех научных работах, что я успел прочитать, утверждалось, что паразитам необходим носитель – люди, животные, птицы. Этот момент весьма досконально исследован. Вне живого существа клещи сохраняют жизнеспособность около двадцати трех часов. Яйца им так же необходимо откладывать в нижних слоях кожи. Но среди обывателей ходит много стереотипов, фейков, как раньше говорили. Например, многие верят, что можно заразиться даже постояв рядом с инфицированным.
– Ага, я всякую хрень слышал. Посидишь на стуле после пятнистого – чесотка. Попьешь из его кружки – чесотка. Пнешь по яйцам – чесотка. Одно ясно было – держись от пятнистого подальше, тогда протянешь подольше…
– Ты помнишь, как заразился?
Морда Жеки мгновенно стала угрюмой как у голодного бульдога:
– Помню.
Так как продолжения не последовало, доктор понял, что расспрашивать на эту тему не следует. Они поднялись по лестнице и обнаружили, что вход в кардиологическое отделение заперт.
– Это внушает оптимизм.
Кулаков прострелил замок и пинком распахнул дверь:
– Здесь нога мародера пока не ступала. Не успели нагадить, паскудники. Даже пахнет приятно.
В отделении действительно сохранился порядок, на койках лежало чистое постельное бельё, оборудование стояло на своих местах, запах антисептика, как ни странно, всё еще витал в воздухе. Только комнатные растения на посту дежурной сестры превратились в гумус.
– На всех доноров пока достаточно двух палат. Для начала проведём инвентаризацию. Проверим сколько в наличие контейнеров, препаратов…
– Это уже твоя забота, док, – перебил Кулаков и прижал палец к губам.
Внизу послышались шаги. Незнакомые мужские голоса долетели со стороны регистратуры. Жека открутил глушитель, убрал пистолет в кобуру и снял с плеча автомат.
– Не высовывайся.
Предостережение оказалось излишним, доктор и так не любил лезть в разборки. Они медленно приблизились к лестнице, крепко сбитый коренастый Кулак шел впереди, а худой сутулый Хирург скользил за ним как змея.
– Где тут щиток…?
– Кабелем займись…
– Тьфу, цешку забыл…
По обрывкам фраз доктор решил, что мародеры пришли за проводами. Раньше медь можно было выгодно сдать, но кому она могла понадобиться сейчас, Хирург не понимал.
Жека выглянул из-за угла и навел прицел на бородатого мужика в спецовке. Его напарник сидел на корточках, копаясь в рюкзаке.
Приветственная пуля расколотила кафельный пол в метре от незнакомцев. Второй не понадобилось. Мужики поняли предупреждение, рухнули мордой вниз и заорали во все горло:
– Не стреляй!
– Мы электрики!
– От Леонидыча мы!
Кулак щелкнул предохранителем:
– Ну, я так и подумал. Молодец Сундуков, быстро работает.
– Ты же их чуть не прикончил?!
– Обижаешь, Авиценна. Чтобы я с такого расстояния промазал? Да ты шутник…
К вечеру в здание вернулась жизнь. Засветились лампочки, по трубам потекла вода, бригада работяг расчистила территорию и навела порядок в холле. Починили замки, шлагбаум и входную дверь. Провели санитарную обработку всего корпуса. Жека вызвал Хорька для охраны объекта, остальные бойцы пока остались в «Хилтоне».
Их маленькая группа из заброшенного хутора стремительно превращалась в мощную организацию. Появились люди, оружие, связи, власть, и Кулаков обещал, что это только начало. Доктора немного пугали такие резкие перемены. В городе он чувствовал себя неуютно даже за тонированным стеклом внедорожника. Хирург боялся, что чистые узнают о них и объявят войну. Однако теперь отступать было поздно, маховик событий раскручивался всё быстрее, приходилось лишь подчиняться той силе, что несла их вперед.
Домой они вернулись в сумерках. Генератор не тарахтел, на кухне дрожал слабый огонек от свечи. Доктор вышел из машины и едва устоял, ухватившись за ограду. Голова кружилась от усталости. Они не спал больше суток, но это того стоило.
Сонная Люба мыла посуду в раковине. Кочерга валялся на диване в одних трусах и умиротворенно курил. Кулак не взял его на задание, оставив для охраны дома, но Хирург догадывался, что Жека просто не доверял Косте. Или хотел уменьшить его роль в успехе.
– Ну, как прошло? – поинтересовалась Любаша.
– Идеально. Больничка в нашем распоряжении, администрацию прижали к ногтю. Завтра переезжаем в нашу новую резиденцию. Доноры чуть позже.
– Там еще масса работы, начнем постепенно обживаться, – добавил Хирург.
На столе появились стейки из толстолобика, жареные калачи, свежая редиска, зеленый лук и бутылка водки. Доктор посмотрел на Любу:
– Как наша пленница?
– Ныла целый день. Сейчас молчит, уснула, наверное. Фух, я задолбалась для неё в перчатках готовить! Отвыкла. Все ладони сопрели.
Хирург поковырял вилкой в куске рыбы:
– Придется приспосабливаться. Доноров надо беречь…
– Хорошо, что Костя прокосячился, и мы только одну бабу захватили. А если бы всех? Это сколько бы мне стряпать пришлось?
– Цыц! Поговори мне тут, – огрызнулся Кочерга, – они как тараканы в разные стороны побежали. Сами сказали на поражение не стрелять! Что мне, разорваться теперь было?!
Жека захрустел редиской и налил всем по пятьдесят граммов:
– Да не рычи. Лиха беда начало. Сегодня человечков прибавилось, первая опытная партия, так сказать. Скоро начнем цистернами кровь выкачивать, купаться в ней будем, как граф Дракула.
– Сколько взяли? – милое личико Любаши приняло хищный вид.
– Двадцать семь. Но часть на своих местах останется, в администрации рулить.
– А чем их всех кормить, ты подумал? Я одна буду готовить?! Они наши припасы за три дня сожрут!
– О харчах не беспокойся. Этим Валет займется. А насчет поварихи – это да, покашеваришь на первых порах в две смены.
Люба закрыла лицо ладонью и опустила голову. Костя нервно затушил бычок в разрезанной пивной банке:
– Чё за Валет?
– Старый знакомый. У него есть подвязки на складах. За бабки свежевыжатый березовый сок в январе достанет. А монеты нам скоро мешками заносить начнут. Как только процесс отладим, я соберу нужных людей и сделаю предложение, от которого они не смогут оказаться.
Доктор потрепал Любашу за плечо:
– Не переживай, так и быть, я тебе нашу первую пленницу в помощницы отдам. После сдачи крови, само собой. Только береги её, это всех касается. В больнице мне нужна идеальная чистота: перчатки, халаты, обувь. Доноры не должны знать, кто мы на самом деле. Никто в городе не должен знать.