Солнце припекало макушку сквозь заднее стекло. Погода радовала. Настя нажала кнопку стеклоподъемника и жадно вдохнула глоток свежего воздуха.

– Закрой, – не оборачиваясь, с переднего сиденья приказала тётя.

– Душно, – пожаловалась Настя.

– Закрой. Лорд выскочит.

– Да тут щёлка пять сантиметров, – девушка перевела взгляд на кота. Питомец, демонстрируя круглое брюхо, развалился по соседству, – не вылезет он в неё.

– Насссстя, – прозвучало как последнее китайское предупреждение.

Вообще Светлана Алексеевна была вполне нормальная вменяемая тетка, пока речь не заходила о любимом котике Лорде. Она дорожила этой лысой зверюгой породы сфинкс так же яростно, как древние египтяне почитали своего фараона.

Серая «Хендэ Крета», постукивая подвеской, катилась по запущенной трассе. Дядя Алик за рулём подпевал Шевчуку из магнитолы. Песня про питерскую осень никак не сочеталась с кубанской погодой, за бортом стоял теплый весенний день, светило яркое солнце, а ленивые барашки облаков неторопливо брели по голубому небу.

– Едрит мадрит, – выругалась тётя Света, когда машина затормозила перед поваленным деревом.

– Да, мощный ураган прошёл. Уже второе по пути. Это, глянь, как неудачно упало, прям поперек, – Алик заглушил двигатель и отдал ключи жене, – заблокируй замки, если что – сигналь.

– Настя, держи Лорда, а то сзади выскочит. Нет, лучше мне отдай.

Девушка осторожно схватила кота, тот ответил недовольным ворчанием, грозясь укусить, но не успел. Транспортировка с заднего сиденья на переднее заняла пару секунд. В руках хозяйки Лорд сразу притих, – знал, на кого можно пасть разевать, а на кого – не стоит.

Опасения тёти Светы были не беспочвенны. У кота однажды что-то переклинило в сморщенной башке, и теперь при любом удобном случае он пытался сразу сбежать из машины. Раз даже на ходу сиганул в окно, едва успели поймать за задние лапы. После этого ездил Лорд исключительно в переноске, но на дальние расстояния его иногда выпускали в салон, чтобы не орал.

– Вот она, родимая, сейчас решим вопрос, – дядя Алик открыл багажник и достал маленькую бензопилу. Он хорошо подготовился к подобным дорожным сюрпризам.

Полетели щепки. От внезапного гула Лорд впился когтями в руку.

– Тихо, мальчик, тихо. Это папочка работает, не бойся, – тётя успокаивала любимца, поглаживая по розовой кожице.

Когда принялись отлавливать и усыплять всех животных, тётя Света с котом ушла в подполье. Она сберегла любимца от карантинных отрядов, и, возможно, теперь Лорд остался последним сфинксом в России или даже в Европе. Он словно чувствовал свою исключительность и сидел с такой наглой надменной мордой, что Насте хотелось засунуть его обратно в переноску.

Рычанье бензопилы затихло. Алик оттащил макушку дерева в сторону и освободил проезжую часть. Снова в путь, к морю, в Крым! Насте даже не верилось, что они до него доберутся. Планы про Ялту обрели конкретные очертания месяца три назад, когда стало прижимать со всех сторон. И вот, наконец, они оставили позади родной Магнитогорск, а уже сегодня увидят залитые солнцем берега Крыма. Осталось проехать всего чуть-чуть, каких-то пятьсот километров.

Дядя Алик с пыхтением вернулся на своё место. По его красной шее скатывались капельки пота, взлохмаченная копна кучерявых волос возвышалась над подголовником. Он легонько ткнул мясистым пальцем в кошачий нос, похлопал супругу по коленке и завел машину:

– Надеюсь, дальше без лесоповала обойдется. Хорошо березка упала, а если бы вот такой тополище рухнул? Я бы с ним целый час провозился. Тут и по обочине нигде не объедешь.

– Как у нас с бензином?

– Половина бака. С учетом канистр до Ялты спокойно хватит. А там… как получится уже.

– На велосипеды пересядем, я в молодости любила педальки крутить, – вздохнула тётя Света, погружаясь в приятные воспоминания.

Настя, вытянувшись на заднем сиденье, с улыбкой слушала их болтовню. Несмотря на ворчливый характер тёти, она любила свою семью. Вернее то, что от неё осталось. Родителей Настя потеряла в одиннадцать. Они возвращались из отпуска. Авиакатастрофа. Жизнь раскололась на «до» и «после».

У неё остался только дедушка, но он и двух месяцев не протянул. Остановилось сердце. Родные стали уходить с ужасающей скоростью. Тогда дядя Алик и тётя Света взяли её под свою опеку. За двадцать лет брака своих детей им завести не удалось, но Настю с младенчества они любили как родную.

Мимо промелькнули поля и окраины кварталов с безлюдными многоэтажками. Краснодар обогнули по Западному обходу без затруднений, впереди лежала ровная трасса и мечты о новой жизни. Алик зевал, вальяжно положив одну руку на руль. Пустая трасса убаюкивала. Тётя Света клевала носом, а Лорд решил размять лапы и перелез на колени к Насте.

«Проголодался, магистр Йода? Мурлыкаешь, подхалим. Хватит подлизываться, вот остановимся, тогда и поешь».

Кот уставился на неё голубыми инопланетными глазами. Он смотрел так, словно прочитал мысли девушки и остался от них не в восторге. И без того сердитая мордочка стала еще более угрюмой.

– Вот ты бука маленькая, – Настя рассмеялась, потрепав Лорда по ушам. Кот зевнул и вернулся на переднее сиденье к хозяйке.

Остановка случилась внезапно. Лопнули колеса, кроссовер повело, и машина уткнулась в дерево. К счастью, дядя Алик успел сбросить скорость до минимума, никто не пострадал.

– Аля, что это? Почему?! Ты куда?! – закудахтала тётя Света.

Дядя схватил травматический пистолет и вылез:

– Сидите, не высовывайтесь.

Обе передние покрышки болтались на дисках, одну заднюю тоже спустило. На асфальте, в тридцати метрах позади, осталось несколько тонких дощечек с торчащими саморезами. Их замаскировали листвой и газетами, ловушка сработала, и Алик испуганным взглядом выискивал тех, кто её устроил.

Они атаковали из засады. Первая пуля разнесла вдребезги боковое зеркало, а вторая попала дяде в плечо. Его правая рука безжизненно повисла, пистолет выпал на траву. От визга хозяйки Лорд так ошалел, что расцарапав ей руки, выскочил в приоткрытую дверь и сбежал в лес.

Три молчаливые фигуры обступили помятую «Крету». Один, самый высокий, с широкими плечами и мощным голым торсом, держал ружьё. Второй сжимал томагавки, а последний вертел длинный охотничий нож.

– Помогите! Пожалуйста, не надо! Люди! Поооолиция, – со страху вопила тётя, когда её вытаскивали за ноги из салона. Настя, стиснув зубы, лишь всхлипывала, понимая, что кричать уже бесполезно, всё кончено. Дядя Алик стонал от боли и жалобно бормотал:

– Мужики, за что?! Возьмите машину. Все возьмите. Мы-то вам зачем? Ребятки, их-то хоть пожалейте. Не трогай мою жену!

Раненого рывком подняли на ноги, пнули в спину и заставили шагать. Пленников вели в лес, куда минутой назад удрал Лорд. Настя услышала, как по трассе промчалась машина, возможно, их даже заметили, но никто не остановился. Ужас сковал мышцы, каждый шаг давался с огромным трудом.

Конвоиры никуда не спешили, лишь изредка подгоняя добычу. Самый здоровый шагал впереди и даже не оборачивался. Он шел, поигрывая мускулами, точно культурист по пляжу в одних лишь черных джинсовых шортах по колено. На лысой голове виднелось множество шрамов, а тело покрывали цветные татуировки.

– Куда вы нас ведете? Что вам от нас надо? – причитала тетя, успевая скользить взглядом по кустам в поисках драгоценного котика.

Конвоиры молчали, точно немые. Пленники услышали от них первое слово лишь минут через десять.

– Привязать, – коротко распорядился здоровяк.

Им туго стянули руки за спиной, не пожалели даже Алика, который от одного прикосновения едва не потерял создание. Застрявшая пуля жгла его плечо как раскаленное железо, он истекал кровью, побледнел, хватал ртом воздух и держался из последних сил.

Настя осмотрелась. Разбойники привели их в лесной лагерь, вокруг вились мухи, как на скотобойне. В костровище теплились угли и обгоревшие кости, слабый запах дыма витал в воздухе. Котелок с водой висел на цепочке между колышков, на траве валялись тряпки, обувь, браслеты, часы.

«Вещи других пленников. Мы не первые. Что они с ними сделали? Пытали? Ели? Насиловали? Почему они нас сразу не убили?», – горячие слезы текли по щекам девушки.

Хаотично бегающие глаза Насти остановились на главаре. Теперь она внимательно его рассмотрела. Наколки покрывали тренированное тело от пояса до подбородка, на груди скалилась зубастая пасть дьявола, колючая проволока вилась спиралью по животу, непонятные надписи на латыни, фигурки зверей, черепа, руны и сатанинские звезды заполняли оставшиеся пробелы на коже. Спину «украшал» орел, клюющий окровавленное тело младенца.

Но страшнее наколок вожака оказалась его улыбка – темные железные зубы угрожающе поблескивали во рту маньяка.

– Костер. Петля.

Двое сообщников с рабской покорностью кинулись исполнять поручение. Только сейчас Настя обратила внимание, что у одного были отрезаны уши, а у второго не хватало мизинцев на руках. Тут же в яме замелькали языки пламени, а через ветку на дубе перекинули буксировочный трос.

– Он первый, – главарь указал на Алика.

Дядя задрожал, по его штанам расползлось мокрое пятно. Безухий скривил рожу и зачем-то показал язык. Тётя Света взвыла и как безумная забилась в своих путах, пытаясь разорвать веревки, она окончательно потеряла над собой контроль, чем еще сильнее развеселила ублюдков.

– Шаман? – восьмипалый вопросительно посмотрел на вожака и кивнул на буйную пленницу.

– Потом. Сначала он. Ко мне, – слова вылетали из горла татуированного с особенным приглушенным свистом.

Голову Алика сунули в петлю. Шаман дернул трос, и ноги беспомощного пленника замолотили по воздуху. Смерть схватила очередную жертву за горло. В такие моменты человек напоминал воздушный шарик – с виду большой, но на самом деле такой уязвимый. Один маленький укол и пфффф….. воздух с шумом вырывался из тонкой оболочки. Оставались лишь ошмётки.

Лицо висельника быстро посинело, через пару минут всё закончилось. Но для зловещей троицы ритуал только начался. Шаман взял нож и принялся водить им по точильному камню. Шиииих-шииих, шиииих-шииииих разлеталось между деревьями. Настя недоуменно смотрела на врагов.

«Они убили его, убили. Дядя мёртв! Что им еще от него нужно?!»

Лезвие было и без того острым, но вожак не мог начать без этой традиции. Когда нож вонзился Алику в бок, тётя потеряла сознание. Настя тоже мечтала отключиться, но как под гипнозом продолжала следить за чудовищным обрядом. Шаман распорол живот, внутренности Алика вывалились в мешок, подставленный безухим. Каждый из них четко знал свою роль, главарю даже не требовалось раздавать команды.

– Очищение! – протянул Шаман.

– Очищение, – хором подхватили прислужники.

Следом за дело взялся маньяк с отрезанными пальцами. Вместо кишок он заполнил утробу мертвеца травой, ветками и заранее приготовленными камнями. Булыжники лежали пирамидкой возле корней ясеня. Только сейчас Настя заметила такую кучку почти возле каждого дерева в лагере.

Безухий куда-то утащил мешок с внутренностями, а когда вернулся, то достал толстую иголку с леской и зашил покойнику живот.

– Очищение, – вновь прогудел татуированный Шаман.

Последователи вторили ему с благоговейным восторгом:

– Оооочииищеееениииееее…

Когда тело Алика заштопали, главарь вновь приблизился к жертве с ножом. Он с размаху ударил остриём в грудь и вырезал сердце. Настя покосилась на тётю, та к счастью еще висела на верёвках без сознания, не видя этой мерзости. Безухий засучил рукава, и Настя заметила характерную красную отметину.

«Чесоточники. Спятившие чесоточники. Они думают, что очистятся от пятен, если убьют нас? Помогите, кто-нибудь, ну пожалуйста…»

– Готовь, – прохрипел вожак.

Беспалый шустро засеменил в кусты и вытащил засаленную сковороду. Сердце дяди аккуратно положили на лист лопуха рядом с костром.

«Твари. Животные. Они хотят его съесть», – успела подумать Настя, перед тем как сознание, наконец, сжалилось над ней и добровольно отключилось. Увы, ненадолго. Она очнулась, когда маньяки взялись за тётю. Светлана Алексеевна яростно брыкалась, визжала и пыталась напоследок укусить или лягнуть хоть кого-то из этих сволочей. Но всё привело к тому, что бедняга лишь дольше промучилась в петле. Настя молилась, чтобы это поскорее закончилось, но её молитвы вязли в густых кронах и никак не могли добраться до адресата. Агония затянулась, Шаман, потеряв терпение, принялся потрошить тётю Свету еще живой.

Настю стошнило. Она снова потеряла сознание. За эти несколько минут ей даже успел присниться кошмар – Лорд сидел вместе с маньяками и ел из любимой миски сердце хозяйки.

Когда пленница пришла в себя, то долго не решалась открыть глаза. Она боялась увидеть перед собой Шамана с железными зубами, почувствовать на горле шершавую веревку, а затем пуститься в обнимку со смертью в дикую пляску над землёй. Настя жмурилась с такой силой, что заболели веки. Но тут до ноздрей долетел аромат жареного мяса. Уши уловили потрескивание костра и шипение сковородки.

Пленница подняла голову. Потрошители обжаривали на чугунной сковородке сердца дяди и тёти. Их трупы по-прежнему болтались с заштопанными животами, притягивая всё новых и новых мух.

«Теперь мой черёд. Господи спаси, господи…», – Настя никак не могла закончить молитву. Она начинала шептать слова, затем сбивалась, мысли перескакивали на другое, и так по кругу.

Шаман, проглотив свою порцию, поднялся и потянулся кулаками вверх:

– Очищение!

Маньяк повернулся к пленнице, приблизился и присел напротив. Он долго смотрел на неё, точно напоследок хотел запомнить во всей красе. Хорошенькая миловидная Настя с тонкими благородными чертами лица, бледной кожей, большими зелеными глазами и кукольными губами, нравилась всем парням. Маньяк задумчиво ковырялся ножом в стальных зубах. Из его горла при этом доносился странный свист, точно там что-то застряло, мешая потокам воздуха спокойно циркулировать в легкие и обратно.

– Ты понесёшь в себе нового Бога, – услышала Настя возбужденный шёпот. Горячее дыхание потрошителя обволакивало ухо, щекотало шею и отзывалось мурашками вдоль позвоночника.

Крик боли пронесся по лесу, отразился от стволов деревьев и поднялся над кронами. Ужас наполнил лес. Птицы в гнездах укрыли птенцов крыльями, мыши глубже забились в норы. А в зарослях травы жалобно замяукал напуганный потерявшийся Лорд.