Вечер после ужина прошел без десерта — по крайней мере, без того, что подают в ресторане. Стефани сбросила халат, Ник ответил тем же, и остаток ночи они провели, занимаясь долгой и нежной любовью.

Рано утром Ник отправил Стефани к себе, предварительно вернув ей её маленький пистолет. — Возвращаю, чтобы ты не жаловалась, что я его присвоил, — пошутил он, скрывая истинную причину: он не хотел, чтобы она оставалась безоружной. Он велел ей позавтракать в номере и пообещал вернуться к обеду. — Меня придется арестовать, чтобы я не вернулся, — бросил он на прощание. — Даже не шути так, — отозвалась она.

В консульстве на этот раз всё прошло быстро. Дэвид Мэннерс встретил его хмуро: — Агент Картер... Мне велели оказывать вам полное содействие. — Вижу, они сообщили вам моё имя, — заметил Ник. — И больше ничего, — кисло ответил Мэннерс, доставая из стола коричневую коробку.

Внутри была «Вильгельмина». Ник проверил пистолет, убедился, что он в порядке, и привычным движением отправил его в кобуру. Наконец-то он снова почувствовал себя целым.

Мэннерс сообщил, что «уборка» в доме Бальнапа завершена, но полиции придется что-то скормить — исчезновение фермера не останется незамеченным. — Я уезжаю, так что говорите им что угодно, — отрезал Ник. Он почувствовал скрытую горечь в словах Мэннерса. Видимо, тот когда-то работал «в поле», а теперь просиживал штаны за столом. После короткого обмена колкостями они перешли к делу. — Что по убитому? — спросил Ник. — Профессионал. Но, честно говоря, Картер, не вашего уровня. По отпечаткам — некий Генри Джонс, хотя он часто менял имена.

Ник нахмурился. Это подтверждало его опасения: убитый не был тем «суперкиллером», который месяцами методично устранял американских курьеров. Поблагодарив Мэннерса, Ник вернулся в отель раньше времени. Он решил не заходить к Стефани сразу, а изучить рисунки, найденные у Бальнапа.

Разложив четыре листка на кровати, он увидел уже знакомый стиль: схематичные фигурки людей, сцены убийств. Один рисунок не оставлял сомнений в следующем пункте назначения Антона Лектора — Рим. На нем были изображены два человечка на фоне Колизея. Нику не нравилось это ощущение. Лектор словно оставлял хлебные крошки, завлекая его в ловушку, ведя за нос. Он сложил рисунки в карман куртки, где уже лежали пять серебряных трубок, и пошел в ванную вымыть руки.

Когда он вышел, Стефани уже стояла в дверном проеме. Она была полностью одета. И в руках она держала пистолет, направленный на него.