Основная работа теперь выполнялась солнечными зеркалами. Они топили ледяные шапки южного полюса. Все шло медленно, как и должно. Терраформирование не происходит за одно десятилетие. Но ребята методично продвигались к намеченной цели.

Их миссия была первой. Конечно, они не рассчитывали прогуляться по зеленым садам Перфиды и вдохнуть свежий воздух полной грудью, но очень гордились тем, что станут первыми естествоиспытателями загадочной планеты. Это помогало им держаться вместе, командой.

Всё как-то отрегулировалось. Период борьбы за собственную жизнь сменился некоторым затишьем. Они даже изредка скучали. Правда, это раздолье быстро заканчивалось, когда звучал вызов Василия. Вячеслав Вячеславович был недоволен. Ему казалось, что все идет слишком хорошо. И поэтому через Василия назначались многократные проверки. Они буквально доводили до изнеможения своими подозрениями и перепроверками. То им хотелось уточнить сведения, поскольку доверие мадам НН подорвано, то интересовались исправностью оборудования на планете с обязательным личным контролем или требовали найти дополнительный лед в глубоких впадинах. Так что Миша постоянно был в разъездах, сектор за сектором, Андрей не вылезал из совещаний. Только у Стаса появлялось свободное время, и он выращивал земные растения на перфидианской почве.

Благодаря Стасу и его робокоманде теплица работала без сбоев. Уже обыденностью стали овощи на столе. Правда, они скучали по настоящему мясу. Стас сетовал, что никто не догадался сюда привести хоть парочку курочек и петуха. Остальные посмеивались над его идеями.

– Вот ты бы вывел первых перфидианских боевых петухов. Устроил бы петушиные бега. Вот потеха! Межпланетный турнир имени Станислава Разумовского! Звучит! – не унимался Мишка. Его смешливой натуре требовался выход.

Стас не обижался.

– Я бы посмотрел, как ты всеми правдами и неправдами будешь выманивать у меня порцию прекрасного омлетика или яишенки с помидорчиком! Вот тогда я бы посмеялся. А жареная ножка? А? Вкусно? Помнишь, что это такое? – вкрадчиво парировал Стас улыбаясь.

Андрей смотрел на них и беззлобно подтрунивал:

– Бравые исследователи глубокого космоса по совместительству заводчики редких видов яйценосных птиц. Прохлаждаемся? Мечтаем?

– А что? Переключаем внимание на другие виды деятельности! Поддерживаем дух здоровым чувством юмора! Все как полагается, – продолжал ухмыляться Миша.

Но такие мгновения выдавались редко.

Благодаря таянию шапок южного полюса обнаружилось небольшое скопление воды. Все ждали, что она найдет себе выход, ручейками пробьет первые, слабые русла, но ее было так мало, что она, впитываясь в почвы, только увлажняла их. Хотя и это полезно – травы весной будут расти лучше. Стас регулярно брал анализы их состава. Местные бактерии производили кислород в очень малых концентрациях. Вода, испаряясь в атмосферу, немного увеличивала его содержание, но пока эти перемены были незначительны.

– Давайте пробурим скважины, закачаем туда земные микроорганизмы. Чего мы их зря везли, что ли? Получим метан, и парниковый эффект ускорится, – волновался и торопился Миша. – Андрей, что думают на Земле?

– Предложим, но пока по этому вопросу у них не было общей позиции. Ход изменения атмосферы всех устраивает, – сказал Андрей, закинув голову неопределенно наверх, показывая, что «всех» – это землян.

А ребятам, наоборот, хотелось убыстрить именно эти изменения.

Но Центру нужно было не ускоряться, а сохранить работоспособную научную базу, готовую со временем повторить миссию как орбитальную, так и планетарную. К тому же ребята не были учеными. На Земле отнеслись к их предложению, как к неосмотрительному, которое могло бы привести к необратимым последствиям.

Тем временем на Перфиде наступила зима. Холодные и переменчивые ветра вызывали необычные снегопады. Осадки здесь были редки, но если выпадали, то именно зимой, приходила метель. Она немного напоминала земную. Снежинки серо-песочного цвета летали большими хлопьями. Традиционно низкое атмосферное давление вызывало их замедленное движение с завихрениями и кружением у самой поверхности. В результате наметало небольшие желтоватые рыхлые сугробики, которые никогда не слеживались и не становились плотными, они прикрывали монтажные основания ветряков, солнечных панелей и других строений, а в закоулках зданий образовывались маленькие горочки. Необычно было наблюдать, как роботы выполняют рутинные работы снаружи. От этого кружения, скрывающего нижние конечности роботов, казалось, что эти неловкие, металлические машины парят в воздухе.

По ночам стало немного светлее, и Долина янтарных песков просматривалась гораздо дальше.

Однако Перфида хмурилась.

Небо постепенно заволакивало облаками такого же грязного оттенка. Синистия изредка проглядывала сквозь них, но не баловала своим присутствием. В этот период года, благодаря своей некруговой орбите, она уходила далеко от планеты.

Дни становились короче, а выезды на роверах – опаснее, поэтому дальние вылазки поодиночке остановили, а в короткие старались брать с собой запасной генератор и парочку робопомощников.

Солнечные паруса, несмотря ни на что, продолжали свою работу на орбите, но света Феба проникало все меньше из-за плотной облачности, стужа брала свое, и ледник перестал таять. И без того слабый, травяной покров скис, стал коричневым и блеклым. Под утро он покрывался изморосью и льдом. Река, которую они пролетели, падая после удара метеорита, затянулась желтоватой, ненадежной коркой, а космолет занесло снегом. Он горестно выделялся на общем фоне черной, горбатой грудой металлолома.

В такие дни Миша думал, что Андрей был прав. Надо было закопать, похоронить.