Через короткое время Николай Николаевич полностью убедился, что Александр Петрович не заражен. Это подтверждали результаты всех медицинских исследований. Но Сергей Сергеевич оставался непреклонен.

«Выпускать пациента с таким подозрением из карантина? Нет! Я еще хорошо помню Андрейкиных родителей. Надо подождать. Вирус коварен», – безапелляционно заявил он.

Александр Петрович прекрасно общался с Николаем Николаевичем по коммуникатору. Именно так он и сообщил ему, что информация об их инциденте передана на Землю.

Там все всполошились. С одной стороны, на работе он получил выговор за то, что собственноручно привез этот вирус на станцию, но с другой, там порадовались, что местный ученый смог разобраться и дело осталось за вакциной.

Конечно, всё держалось в большом секрете. Николаю Николаевичу с командой предоставили все условия и полную свободу действий во всех исследованиях в границах закрытой лаборатории, лишь бы был толк. Николай Николаевич начал осознавать, какая ответственность на него свалилась. Но деваться некуда. Он страдал от чувства вины, что увлекся экспериментами, не оценил риски и так легкомысленно позволил людям общаться с коварным и одновременно прекрасным цветком.

«Ну, Нотиция! Настоящая бестия! – думал он, прикидывая, подключить ли к созданию вакцины начальника лаборатории на Земле Глеба Геннадьевича. – Ведь он тоже занимался изучением Нотиции. Он наверняка что-то нашел, просто не рассказывает… Чтобы справиться с проблемой, требовались все знания, а их у Глеба Геннадьевича было в избытке, в этом Николай Николаевич не сомневался. Оставалось только уговорить его поделиться опытом.

* * *

– Ну что ж, раз нам никто помочь не хочет, добровольно не раскрывает информацию, будем действовать сами, – сказал Андрей, сидя в своем любимом старом кресле на «Луне», изредка поглядывая в иллюминатор.

– Что ты имеешь в виду? – испугались мальчишки.

– Я уверен, это всё связано с цветком, который они привезли и начали исследовать. Совсем скоро после его появления на станции стали происходить все эти странности с ограничениями и закрытием информации.

Да, в самом деле, и отец Мишки, и Витьки ничего не отвечали на расспросы. Только сердито отмахивались, давая понять, что дела серьезные, не для школьников, и чтобы те не донимали.

– Я вот думаю, нам надо найти, откуда доставили этот цветок.

– Можно попросить Филли, он найдет накладные и пропуска о доставке груза, – встрепенулся Стас.

– Давай попробуем. А если опять закрытая информация? То куда тогда? – отозвался Мишка.

– Давайте решать проблемы по мере поступления, – сказал Андрей и позвал Филли.

Филли как законопослушный робот наотрез отказался выдавать им конфиденциальную информацию. От этого мальчишки еще больше уверились, что копают в правильном направлении.

– Так, а мы знаем, как он называется?

– Нет. Давайте попробуем выведать у Валерии Николаевны.

* * *

Валерия чаевничала с сыновьями, ожидая очередного сеанса видеосвязи с мужем. Она хотела похвастаться их успехами в школе и рассказать ему хоть что-то приятное.

Последнее время Николай Николаевич осунулся, похудел. Видимо, их работа зашла в тупик или продвигалась очень медленно. Так сильно он еще не нервничал на работе, похудел, темные синяки залегли под глазами. А рассказывать ему нельзя ничего, так что раз приходится говорить на отвлеченные темы, то пусть порадуется за оценки детей.

Да и то, что кот нашелся, тоже хорошая новость.

Николай Николаевич сильно удивился, узнав, что Филимона принесли мальчишки, насторожился, хотя моська питомца вызвала у него улыбку. Ребят он похвалил.

– А что они делали в моей лаборатории?

– Не знаю.

На ловца и зверь бежит. Как только сеанс видеосвязи с мужем закончился, Лера услышала мягкий, вежливый стук в дверь. Она открыла и увидела компанию друзей – спасителей кота. Подозрительно взглянув на них, спросила, как дела, как школа.

– Вы знаете, мы как раз по школьным делам. У нас проект о древних формах растений. Доклад. Может, быть, вы нам что-то расскажете интересное, раз так много об этом знаете.

Лера полюбила занятие мужа. Битый час они слушали про водоросли, червей, здоровенные растения, которые не отличались большими цветками и про те, что отличались. Она называла их всех по именам, сложным, трудновоспроизводимым. Терпеливо ждала, пока каждое название будет записано в блокнотик. Да, легенда есть легенда. Мишка ответственно фиксировал всё для «доклада». Андрей думал, как ее подтолкнуть.

– Такие красивые названия! Они, наверное, на латинском? Этот древний язык очень мелодичный. А какое название вам самой больше всего нравится по звучанию?

– Наверное, Нотиция. Да, Inebriare Notitia (Инебриаре Нотиция), – тут она спохватилась: – Но это малозаметное растение, в докладе не стоит его упоминать.

– Еще раз можно? Я не успел.

– Нет-нет. В самом деле, не стоит.

Она быстро свернула разговор, сославшись, что сыновьям нужно готовиться на майнд-фитнес, и выпроводила их.

Потом долго думала, кусая ногти, что проговорилась, и задавалась вопросом, куда понесут это название мальчики. Но понадеялась, что они его не расслышали.

* * *

– Так, так, так. Нотиция, значит.

Ребята, сидя у себя на «Луне», выуживали информацию из глубин локальной сети – так начались активные поиски. Довольно скоро они узнали, какая исследовательская организация занимается древними растениями на Земле, прочитали несколько научных статей Глеба Геннадьевича и нашли его электронную почту.

– Ну, как будем связываться? Назовемся ассистентами Николая Николаевича?

– А зачем? Что он нам нового расскажет? Он только удивится. У нас на станции цветок. А мы интересуемся его свойствами. Он скажет: «Идите к своему начальнику и спросите его».

– Тут есть информация, что совсем недавно прошел научный форум и их центр принимал в нем участие. В пресс-релизе заявлено, что Глеб Геннадьевич совершил какой-то прорыв и выступил с докладом. Мы можем от имени Николая Николаевича поинтересоваться. Ему, наверное, интересно будет поделиться. А потом, может, сам что-то расскажет, чего мы еще не знаем.

– А что мы, собственно, знаем? – отозвался Стас. – Одни домыслы и умозаключения. Может, мы делаем из мухи слона?

– Ой, и влетит нам за это вранье! И зачем нам всё это только нужно?! – Потер ухо Мишка, именно то ухо, за которое таскал его папа, когда в прошлый раз узнал про их «художества».

Андрей почувствовал, что теряет единство среди друзей.

– Неужели вам неинтересно? Они от всей станции скрывают что-то важное. А может быть, это опасно для нашего здоровья, для нашей дальнейшей жизни. Посмотрите, на Земле до сих пор держат людей в неведении. Как кроликов! Вы что тоже хотите ничего не понимать и быть кроликами?!

– А что мы сможем сделать с этой реальностью, когда ее узнаем?

– Ну, не знаю. Зависит от информации. Там разберемся. Всегда лучше понимать, что происходит!

– Мы уже заходим слишком далеко.

– А что ты предлагаешь? Все другие источники информации мы уже испробовали.

* * *

– Добрый день, Глеб Геннадьевич!

– Добрый! – Глеб очень удивился.

– Николай Николаевич поручил узнать, как прошел форум. Он заинтересовался вашим сообщением. Какое-то открытие?

Ребята, конечно, не знали, как ведутся разговоры в научной среде, и что ученые – это редко друзья, а чаще всего – конкуренты.

Глеб сразу насторожился. «Почему Николай Николаевич сам не позвонил, что за неуважение и что же он хочет, чтобы я рассказывал этим мальцам-ассистентам про свои ночные страдания, бдения и открытия? Да они половины не поймут! Что они ему потом расскажут?»

– А как дела у Николая Николаевича?

– Хорошо, он в своих исследованиях день и ночь. Они почти со всей лабораторией переехали в другое помещение, здесь на станции. Проводят важные исследования, а мы остались, чтобы обычная работа лаборатории не застыла. Проводим анализы, подбиваем порядок в старых базах данных, ему в помощь, да вот он и попросил поинтересоваться у вас. – Когда не знаешь, что говорить, говорить надо правду, ну, или почти.

Так Андрей и начал, а потом по ходу придумал.

Глеб Геннадьевич поразмыслил и ответил уклончиво.

– Пока окончательный пресс-релиз по итогам конференции не готов. Как только будет что-то интересное, я обязательно пришлю ему на почту. Спасибо за ваш интерес. Обсудим, обязательно обсудим.

Ребята поняли, что напортачили и надо завершать разговор.

– Ой, влети-и-ит! – заныл Мишка после отключения.

Андрей сидел злой и мрачный, всё еще в лабораторном халате, который он нашел на «развалинах» лаборатории.

– Что же у них все-таки происходит?! – Андрей ударил кулаком себя о коленку.