Филли давно пополнял оперативную базу данных ребят. Она содержала уже не только подробную карту станции, но и режимы работы помещений, уровни безопасности и цветовую классификацию допуска в них.

Однажды подключившись к общей информационной базе станции, он случайно услышал разговор двух научников про цветок невероятной красоты. Потом оказалось, что это не научники, а Лера болтала с мужем по коммуникатору. Филли еще раза два наткнулся на случайно не зашифрованные Николаем Николаевичем записи и в последней нашел слово «опасность». Как робот он не пропускал такие вещи. Они все были запрограммированы на поиск и выделение угроз станции.

Правда, то, что делалось им для ребят, он довольно самонадеянно не расценивал как угрозу. Он думал, что такие милые, добродушные мальчики, которых он знал с самого детства, просто ничего не могут натворить страшного. Да еще это утилита у него в голове – настройка на человеколюбие и симпатию. В общем, себе он делал скидку… «Просто далеко зашедшее любопытство, и я всегда смогу за ними приглядеть, если что…» – рассуждал робот.

Но разговоры Николая Николаевича, а еще больше его исследования заставили Филли насторожиться. У него на этот счет, конечно, имелся протокол действий. Надо сообщить на командный пункт. Так он и сделал. Будет разбирательство. Но пока он передавал данные, на «Луну» пришел Андрей и спросил, как дела. Филли, запрограммированный никогда не врать, выложил всё Андрею, ведь протокол неразглашения конфиденциальной информации еще не вступил в силу, поскольку центр не успел дать оценку этой информации.

Андрей сильно заинтересовался. Вечером на «Луне» уже собралось целое совещание.

– Ну, что у нас получается? На станции есть какая-то опасность, которую зафиксировал искусственный интеллект, и сведения о ней переданы на центральный бортовой компьютер. Что за опасность, доподлинно неизвестно, – рассуждал Стас.

– Небось привезли какую-то ересь в биолабораторию, вот и перестраховываются. Ничего страшного, – предположил Мишка.

– Здесь такая система безопасности! Никто лишним не проскочит. Я проверял! – ухмыльнулся Андрей.

– А вы заметили изменения? – задумчиво начал Витька, тот самый, долговязый, с пшеничного цвета волосами, парнишка. – На нашем радиусе незаметно закрывают отдельные блоки, меняют системы допусков. Наша карта уже не актуальна в некоторых местах. Они как бы выделяют непересекающиеся коридоры для отдельных масс людей. Например, в лабораторию на установку имплантатов теперь попадают по отдельному коридору. К Екатерине Вячеславовне на психотесты попадают теперь не через общий коридор, где располагаются наши классы; а чтобы в классы попасть, ходим, минуя столовую, и вообще ее закрыть грозятся. Что бы это значило? Нас как будто ограничивают по группам интересов: пациенты, школьники, учителя… и по времени…

– Похоже на ограничение контактов, как при эпидемии, – резюмировал Андрей.

– А если эта ересь из биолаборатории расползлась? – предположил Мишка.

– Надо сходить к Валерии Николаевне, жене Николая Николаевича, выведать, – заключил Андрей.

* * *

Николай Николаевич со своими коллегами обустроил временную лабораторию прямо в медотсеке. Ему притащили практически всё его оборудование после тщательной дезинфекции из настоящей лаборатории. И они начали. Понимая, что стоит на кону, все работали день и ночь, расшифровывая ДНК вируса, потом приступили к формированию вакцины. Но это легко сказать, а на самом деле столько было трудностей, что через два месяца Николай Николаевич только осознал, как развивается вирус на питательной основе в лабораторных условиях. В качестве клеток взяли клонированные клетки людей и даже поначалу думали, что пойдет всё быстро, но рост клеточной массы проходил тяжело. Дважды они чуть не потеряли колонию. И поэтому только недавно заразили подопытные клетки вирусом. На всё надо было время.

Финальные испытания Николай Николаевич планировал провести или на человекоподобных роботах, или на клонированных обезьянах. Мышей у него как-то под руками не нашлось. Даже смешно стало. Чего только не найдешь на научной станции, а лабораторных мышек нет.

Работая над вакциной, они использовали инактивированный вирус, но меры безопасности были беспрецедентными, как будто это живой вирус.

Ученые поняли, как именно запускается патологическая физиологическая цепочка в организме жертвы, и появляются те самые свойства личности, неприсущие ей ранее.

У Алексея в отдельной медицинской палате друг за другом проявлялись все известные симптомы. К сожалению, течение болезни уже нельзя было остановить. Все очень надеялись, что вакцина появится вовремя и его можно будет спасти, но в глубине души Николай Николаевич в это не верил. Болезнь развивалась быстро, а работа над вакциной шла не особенно шустро.

Однако Александр, похоже, не заразился. Да и все работники биолаборатории, кто успел проконтактировать с Алексеем, чувствовали себя вполне неплохо. «Интересно, как передается вирус?»

Иногда Николай Николаевич думал, что вирус не передается типичным образом, от человека к человеку, а только при непосредственном контакте с цветком. Он втайне надеялся, что жертва будет одна.

Пока их биореакторы пыхтели, жизнь на станции шла своим ходом: работа, учеба, но развлечений стало меньше.