Прошло шесть лет

Земля не сильно изменилась. Обитатели станции получали оттуда новости и всё больше скучали по ней. Работа держала в относительно рациональном состоянии, у Кати и Яры ее прибавилось.

Катя больше консультировала людей с психологическим, мягко выражаясь, дискомфортом. Конечно! Годами сидеть в этой консервной банке – свихнешься! Иногда она начинала считать, сколько же витков они сделали вокруг дома? Тысячи, миллионы? Это удручало. Она бросила.

Яра задумала создать авторский курс занятий, чтобы уделять больше внимания поиску нестандартных решений, развитию фантазии, давать экстремальные условия и тренировать навыки выживания. В общем, в этом не было ничего нового. Люди, отправляясь к далеким планетам, проходили гораздо более жесткий курс подготовки, но для местных, кто не собирался покорять Венеру с ее кислотными дождями, даже тренинг попроще мог оказаться полезным, чтобы понять, что их условия, на самом деле, не так уж плохи. Такой курс требовал тренировочного блока. Пожалуй, для нее программы майнд-фитнеса значили уже больше, чем просто тренировка когнитивных навыков. Правда, с их уровнем бюрократии и здесь, и на Земле еще предстояло объяснить высоким чинам, зачем новый курс нужен. Их ведь курировали. Курировали всё – от снабжения до успехов в науке.

Время шло, население станции росло, и старожилы, хоть имея возможность совершать краткие полеты на Луну и Марс, всё больше страдали от ностальгии по Земле. В самом начале, когда люди прибывали на станцию, им рассказывали о серьезном положении землян. В целом почти ничего не скрывалось. Но для полетов на другие планеты у них брали подписку о неразглашении. Особенно въедливые ехидно интересовались, зачем вообще нужен проект «Станция», если станционные земляне прекрасно летают по всей галактике и разносят этот непобедимый вирус. И вообще, спрашивается, кто в карантине – зараженные на Земле или «чистые» на станции? Им объясняли, что всем вылетающим проводят строгую оценку состояния здоровья и при малейшем подозрении не позволят лететь. Эта практика была введена давным-давно, когда межпланетные полеты только начались. Сразу хлынул огромный поток туристов, научников, инженеров, бизнесменов, авантюристов, беглецов и прочих любопытствующих. Тогда стало понятно, что локальным флоре и фауне будет сложно сохраниться, и чтобы не уничтожить их сразу, принося свои человеческие вирусы и бактерии, был создан свод правил для вылетающих. Его соблюдали неукоснительно. Среди прочего в нем было указано, что заболевшие люди к полету не допускаются.

Тем временем на Земле болезнь выкосила такое большое количество людей, что его можно было сравнить с населением чуть ли не одной маленькой страны, и это событие получило эффект разорвавшейся бомбы.

Люди повсеместно поняли, что нет больше былого спокойствия и что все эти ужасные случаи слишком часто повторяются для того, чтобы быть просто несчастными. А массовое неадекватное, нерациональное поведение, скорее, кем-то управляется извне. Стало приходить осознание, что происходит что-то большое, пугающее и непонятное. Какой-то морок, наваждение, затмевающее умы людей, заставляющее их быть до сумасшествия податливыми…

* * *

Тем временем на станции Андрей вырос. Стал сильным, образованным, весьма осмотрительным юношей. Внешне легкий и веселый, он всегда всё просчитывал на три шага вперед. Яра видела в нем лидера. Она, как и хотела тогда давно, перевела его на курс старше. Он демонстрировал большие успехи. Его даже дразнили, что он такой умный, что головой гиперпетлю в черной дыре пророет. В общем, жутко умный и жутко популярный, он не остался в одиночестве.

Периодически Яра думала, что его компания что-то затевает. Эти мысли она гнала от себя, списывая всё на свою излишнюю подозрительность. Они просто банда, в хорошем смысле слова, закадычные друзья, которые целыми днями вместе.

* * *

– Ну что, после уроков на Луну?

Так они называли свою берлогу – самую дальнюю и темную каюту школьного склада. Там, среди пыли брошенного научного оборудования, каких-то приборов, которые люди давно позабыли и молчаливо таскали вокруг Земли, ребята организовали свое пристанище. Всем известно, что Луну со станции сложно увидеть из-за ее расположения, а здесь, Бог знает как, в иллюминатор, не часто, но это можно было сделать. Так и назвали этот склад – «Луной». На Луне они собирались после уроков, на выходных, да, в общем-то, всегда; болтали, делали домашку, играли в старый футбольный мяч.

Взрослея, им всё чаще приходили мысли совсем не детского характера. Они начинали понимать, что после окончания школы нужно дальше жить, и на станции им совсем не хотелось этого делать.

– Вчера в ангаре М26 грузили так много ящиков! Но не багаж. Никто не прилетел. И провизию привезли только на прошлой неделе. Еще рано для пополнения запасов. В лабораториях пыхтят как заводные, никому особо не надо новое оборудование. Что ж это было тогда? – сказал невероятно длинный парень с волосами пшеничного цвета, Витька. Это был сын Сергея Сергеевича, местного хирурга.

Сергей Сергеевич так и не оправился после того случая с родителями Андрея. Шок, который он испытал из-за непредсказуемой болезни, подкосил его. Он стал сомневаться во всем, по сто раз всё перепроверял.

– Подозрительно всё это, – пробормотал Андрей, тоже высокий, ужасно проворный и стремительный.

– Куда транспортировали? – отозвался Стас.

Он был спокойным, вдумчивым, немного медлительным и очень упрямым.

– Не видно было. В грузовой лифт за несколько раз сложили и увезли. Близко к нему было не подойти. Столько охраны нагнали… – отозвался Мишка.

– Подозрительно, – эхом повторил Андрей.

– Ну ты заладил: подозрительно, подозрительно! Надо пойти и посмотреть, – с любопытством заметил Мишка.

Мишка был их глазами и ушами, и по совместительству сыном начальника Яркиной смены. Яра с большим пиететом относилась к их семье. Она и заподозрить не могла, что в этом прилежном ученике кроется хитрющий сорванец, который периодически вытаскивал у отца ДНК-ключ и отправлялся в путешествие по закрытым отсекам. Он был пронырливым, вездесущим, прекрасно умеющим прикидываться «случайно здесь оказавшимся».

– Ну что ж, – Андрей взвесил всё мысленно, – попробуй, только незаметно. Куда пойдешь? Мы ж не знаем, куда повезли.

– Отца тихонько поспрашиваю…

Вот эти сорванцы, та самая банда, в этом году заканчивали школу. Класс подобрался хороший. Все ребята смышленые, с отличной успеваемостью, некоторым из них уже предложили карьеру здесь на станции.

Несмотря на то что Андрей был на год младше их всех, он сразу занял позицию лидера и в классе, и в банде. На него невольно оглядывались. Ему доверяли.

У этих ребят была своеобразная забава. То ли любопытство ими двигало, то ли еще что, короче, они любили исследовать станцию. Нет. Это не была мальчишечья фантазия, когда десятилетние проказники устраивают себе логово в старом сарае в лесу, и придумывают приключения в стиле шпионов. Эту стадию они переросли. Сейчас они методично обследовали станцию. И в этом, сам того не подозревая, им очень помогал отец Мишки. Он приходил домой измотанным. В большинстве случаев он и не замечал, что сын вытаскивает у него пропуск и прокрадывается туда, куда обычно путь простым обывателям закрыт. Мишка понимал, чтобы не подставить отца, надо урвать время для своих вылазок в течение отцовской смены, то есть если он пораньше освободился. Тогда ни у кого не возникнет подозрений: а что это начальник смены в неположенное время делает в том или ином помещении. Ведь все проходы фиксировались. А когда смена рабочая, то для начальника смены абсолютно нормально находиться в каком-нибудь дальнем помещении. Часа через два после своих «путешествий» Мишка успевал подложить пропуск на место, и всё шито-крыто.

Так он проникал на склады, в сервисные и ремонтные помещения. Там не было особенно интересно. Склад как склад. Пыльно. Душно или холодно в зависимости от работы вентиляции. Высокие стеллажи с большими контейнерами и коробками разных размеров и торговых логотипов. Даже мышей нет на складах! Ну, разве это дело? Любой порядочный склад должен иметь хоть одну мышку и кота! Так про себя думал Мишка, обходя стеллажи с фонариком. Ну, скучно же! Многоэтажные стеллажи, и всё! Темно. Серо.

Серверные тоже не отличались особой притягательностью. Куча огоньков, мигающих на здоровых экранах.

Они с парнями мечтали попасть на центральную линию станции. Ведь там живут и работают люди, которые ею управляли. Вот на это было бы интересно взглянуть, ну хоть одним глазком! Но у отца не было туда доступа. Вот, засада!

Но однажды Мишке действительно улыбнулась удача. Он попал в какую-то диспетчерскую. Даже не попал, а заглянул. Дверь так медленно закрывалась перед ним, пока туда заезжала длинная роботележка, что он подглядел, что внутри.

По крайней мере, он подумал, что это диспетчерская. Там, у рабочих терминалов, сидели люди. Жутко серьезные! Это показалось ему странным, ведь в других служебных помещениях их почти не бывало. А если и встречались, то наблюдатели-люди и грузчики-роботы. Так вот, в этой диспетчерской люди не просто присутствовали, а так сосредоточенно работали, что уже довольно долго не обращали на него внимания. Да и помещение оказалось совсем другим. Не темным, а ярко освещенным и даже «живым», что ли. На противоположной от двери стене располагались огромные экраны в несколько рядов. Все они показывали примерно одно место на Земле.

Мишка узнал ту, старую жизнь, когда они еще там жили. Он вспомнил, как мама пекла пироги с капустой, как он гулял с мальчишками, как бегал по траве, еще мокрой и холодной по утрам, как зима обволакивала улицы, и зеленые террасы прятали от мороза под стеклянные ограждения, отчего дома становились серьезнее. У них даже сохранились кое-какие фото.

В общем, точно, на экранах была земная жизнь. Но как в кино. Огромные мониторы показывали улицы одного района с большой перспективой и с разных ракурсов. Можно было наблюдать панораму целого перекрестка или парка сразу. И даже сверху и снизу! Вот видно, как люди вылезают из своих автокаров и бегут на работу. Другие только подлетают на флайерах, паркуются на последних этажах, а вот воробей умыкнул какую-то крошку на тротуаре и полетел на террасу. Ой, да там у него гнездо! Ничего себе! В общем, жизнь продолжается, всё, как в жужжащем улье. Все торопятся, спешат. Электрокары едут по дорогам, люди их переходят, кто-то едва успевает на зеленый.

К горлу подступило странное, до этого неизвестное чувство злобы или горечи. Нет, сначала горечи. Он вдруг отчаянно захотел оказаться на месте этого зазевавшегося пацана, который чуть не нарушил правила дорожного движения. Он вспомнил, как это – по-настоящему гонять мяч по пыльному заднему двору их маленького дома и, ударяя по мячу со всей дури, вырывать кустик травы из земли. Он даже почувствовал запах свежей зелени и почти увидел, как землянистый комочек летит вместе с мячом, рассыпаясь травинками в разные стороны.

Между тем здесь, в помещении, тянулись два длинных ряда столов. У людей на рабочих местах тоже стояли мониторы, но поменьше, видеоряд был ограниченным, но зато выпадало много дополнительной инфографики с какими-то бегущими строками. Всё сильно напоминало центр управления космическими полетами или диспетчерскую. Странные люди сидели за своими экранами и тихонько что-то говорили по связи кому-то на экранах. Этому человеку на экране – каждый сотрудник своему – что-то подсказывал, давал вводную информацию, как будто вёл по маршруту, или готовился к чему-то совместному.

Мишка смотрел, смотрел и вдруг, очнувшись, понял, что ему надо линять, пока не поймали. Он никогда не попадался. А тут, если поймают, не отвертишься. Как раз другой робот выходит, надо бежать. Отскочив от двери, Мишка услышал сосредоточенный голос: «Веду объект. Можем начинать».

Он не помнил, как добежал до берлоги, спотыкаясь на ходу и, кажется, снеся по дороге какую-то девочку, мимолетно извинившись. Взахлеб рассказывая ребятам всё, что увидел, Мишка решил обязательно туда вернуться еще раз, при удобном случае, и посмотреть всё подробнее. И уже сразу начал в голове формировать план действий, как туда попасть намеренно.

Сейчас он туда приехал, спрятавшись на роботележке, запрыгнув в нее в самый последний момент, незаметно притаившись между ящиками. Так что ему даже не пришлось использовать отцовский пропуск. К счастью. Наверняка там стоит какой-то хитроумный замок, покруче, чем в других помещениях.

Поскольку его везли, а он прятался, то дорогу запомнил плохо, но посчитал все повороты. Теоретически, если начать свой путь опять от того же места, где он забрался в тележку, и методично повторить все повороты, то он может снова оказаться у этой двери. Но как зайти? Уже понятно, что для этой вылазки отцовский пропуск брать слишком опасно. В таких местах явно проверяют кто, когда заходил и зачем. Поймают. Что же делать? Он поделился своей затеей с ребятами, но мысли пока никому не приходили.

Время шло. Да они и не спешили. Всё надо обдумать. Подготовиться.

У ребят в планшетах давно была многослойная интерактивная карта станции. Андрей однажды подговорил Филли. Того самого робота из начальной школы, который симпатизировал первоклашкам и подсказывал им на контрольных. Этот Филли все-таки был компьютерной программой и, находясь в единой среде с одним из управляющих блоков станции, научился получать коды цифровых пропусков от многих помещений на станции. Эта совершенно уже незаконная деятельность не могла остаться незамеченной. Поэтому к подобным знаниям ребята обращались редко, чтобы не засветиться. Они поняли, что у них будет только один шанс пробраться в диспетчерскую. Но когда? В выходной или вечером? Ну и что там тогда смотреть? Всё самое интересное происходит, когда все работают. Только тогда можно что-то понять. К тому же еще неизвестно, может, они там круглосуточно сидят. К тому же надо еще потренироваться походить по маршруту и найти эту дверь.

Это как раз было просто.

Для этого однажды днем, после уроков, Мишка вернулся на большой транспортный перекресток у служебного входа на центральную линию и прикинул, сколько времени он ехал от поворота к повороту. Соответственно, зная приблизительно свою скорость и скорость роботележки, весьма небыстрой, он набрел, по его расчетам, на то место. Место оказалось неприметным. Он даже не сразу увидел искомую дверь. Хотя всё правильно. На двери такого серьезного помещения никто не будет вешать табличку с часами приема населения. То, что она секретная, он уже не сомневался. Стоя перед ней, Мишка немного испугался. Второй раз – это уже совсем по-другому. Тогда всё получилось случайно. Он не знал, что за дверью. А сейчас уже понимал, что место важное и снова туда проникнуть как-то страшновато. Но там крылся такой интересный секретный секрет! Невозможно было бороться со своим любопытством! Чем больше он об этом думал, тем больше чувствовал, что это помещение если и не сердце станции, то очень нужное для ее жизни.

Раздумывая и бродя перед дверью, он и не заметил, как привлек внимание проходившего мимо незнакомца. Тот, видимо, здесь работал, потому что шел быстро и целенаправленно, но когда он увидел Мишку, сильно удивился, притормозил и спросил:

– Эй, ты чего здесь делаешь?

– Да я потерялся. Свернул не туда. Где здесь выйти на большой перекресток?

– Это ты слишком далеко зашел. Разве ты сразу не понял, что идешь не туда? Пойдем, провожу.

Когда они дошли до исходной точки Мишкиного маршрута, он пообещал впредь быть внимательнее. Причем сейчас он совсем не врал. Действительно, надо быть внимательнее, чтоб не попадаться. Незнакомец его оставил, развернулся и пошел обратно.

Мишка добрел до Луны, понимая, что внутрь диспетчерской им, скорее всего, не попасть. Но остальные ребята испытывали по этому поводу некоторые иллюзии. Желание посмотреть заглушало здравый смысл. Обсуждая эту задачку, всё же им хватало ума пока откладывать попытку. Они думали, когда выбрать время, ночью или днем. Наивно сочиняли пути проникновения.

Филли был жутко умным роботом. Он догадался, что можно подключиться к мониторам диспетчерской и на планшет Андрея транслировать то, что показывает ну хотя бы один из них. Но тогда не будет слышно, о чем переговариваются диспетчеры. Он предложил Андрею, видя, что ребята зашли в тупик.

– Нет, если поймают, то тебя точно сдадут в утиль. На самом деле – на перепрограммирование, но это, считай, конец робожизни. А потом и нас быстро вычислят, и будет огромное разбирательство. Никому этого не нужно. Надо искать другой выход. Мы же не малолетние преступники, в конце концов. Выход есть, просто мы его еще не придумали, – отозвался Андрей.

Ну а пока, разглядывая карты радиусов, Андрей заметил, что осталось не так много мест, где они еще не побывали. В основном это, конечно же, центральная линия.

– Да! И еще надо придумать хитрость, как попасть легально на централь. Ее мы еще не исследовали, – как будто спохватившись, воскликнул Андрей.

– Экскурсия! – выпалил Стас.

– Точно! Надо организовать экскурсию для малышей и пойти с ними вместе! Нам же тоже интересно! Маленьких не заподозрят. Надо предложить в школе экскурсию в самое сердце станции! Пусть нас проведут удобным для них маршрутом, а мы присмотримся! – подхватил воодушевленно Андрей.

Мишка в задумчивости покусывал губу. Стас нервно елозил в кресле. Это было не то же самое, но даже лучше. Сразу попасть на централь! Желание повторно проникнуть в диспетчерскую на их радиусе уже отошло на второй план.

– Как объясним свой интерес? Подозрительно. Что это нас туда понесло? Всю жизнь сидели спокойно здесь, и вот понесло. Нет, подозрительно, – теперь сомневался Мишка.

* * *

«Экскурсия! Ну конечно!»

Эта мысль эхом отдавалась в Андрейкиной голове беспрестанно, как только появилась. Через два дня друзья так сильно заразились ею, что здравый смысл практически отказал им. И в самом деле, командный пункт – это не просто сердце станции, а всей их жизни. Даже гипотетически, если что-то случится, то им ничего не останется. Сначала потерять жизнь на Земле, затолкать эту боль глубоко внутрь, чтоб не скреблась, а потом потерять и станцию, ну, например, в случае аварии, это было страшно. Поэтому экскурсия в командный модуль, значимое место, представлялась очень интересной. Яре и малышам – для поднятия духа, а старшеклассникам – для выбора профессии. Ребята почему-то сразу подумали, что туда их поведет Яра.

Когда они пришли в школу с этой идеей уже вечером, там была только Яра. Поздние занятия со взрослыми только закончились. Особо спешить некуда. Катя решила сходить с Сашей в кафе. Яра не хотела им мешать. Она раздумывала идти в кино или в межпланетную обсерваторию, но так ничего не выбрав, сидела на работе.

Ребята начали наперебой убеждать ее и приводить великое множество преимуществ своей затеи.

– Представьте только, какое восхищение испытают младшие! Ведь в непосредственной близости можно посмотреть, как управляют космической станцией! А вдруг дадут посидеть в кресле капитана! – Они захихикали совсем по-детски.

– Нам тоже будет очень-очень интересно. Мы живем здесь так долго, а в центре никогда не были. Это будет иметь и образовательный характер тоже. Может, кто-то заинтересуется так сильно, что захочет прийти туда на работу сначала на маленькую должность, а потом кто знает? Может, среди нас новый капитан!

Они расхохотались. Глаза блестели. Их возбуждение передалось Яре.

Правда, она сомневалась, поскольку центральная часть – это территория с ограниченным доступом. Но чего уж скрывать, и ей хотелось хоть одним глазком взглянуть, как там всё устроено.

Она аккуратно, чтобы не обнадеживать их заранее, сказала, что поговорит с начальством. Если разрешат, то надо будет обговорить количество человек в группе. Ведь нельзя же, в самом деле, носиться табунами в секретном отсеке.

Прошло еще три мучительных дня. Парни все извелись.

«Пустят или не пустят?» – думал каждый. Чтобы слишком не привлекать к себе внимание, они не стали переспрашивать. Ждали, пока им объявят. Яра, как и обещала, поговорила с руководством, и ко всеобщему удивлению, получила разрешение. Им выделили экскурсовода, заодно он будет приглядывать, чтобы никто не потерялся. Ведь объект секретный. Никаких вольностей или случайностей не допускается. Еще предстояло собрать группу желающих и получить временный допуск.

В назначенный день, воодушевленные, они встретились в одном из служебных помещений и стали ожидать наблюдающего, который одновременно являлся экскурсоводом. Как всегда, серо-металлические стены, не особенно интересный интерьер, сухой лаконичный стиль, белые диванчики, какие-то коммуникаторы на стене, иллюминатор, обращенный в темноту космоса. Ничего лишнего. Пока собирались, им предложили кофе и пирожные, но почти никто не попробовал. Все были взбудоражены. Малыши галдели. Старшеклассники притихли в ощущении неизвестности. Они уже понимали, что скоро увидят что-то захватывающее. Наконец появился наблюдающий, он же экскурсовод.

Он подошел к ним, бодрый, подтянутый, деловитый.

– Добрый день! Меня зовут Александр Петрович, я сегодня вам расскажу немного про командный пункт нашей станции! – Все заулыбались в ответ на его жизнерадостное настроение. – Ну, что ж! Все в сборе. Давайте выдвигаться. Но сначала маленький инструктаж!

– Какой такой инструктаж? – послышался подозрительный детский голос из толпы.

– Очень простой. Ничего с собой не брать. Если потерялся – есть коммуникатор на руке – надо сообщить, найдут сразу. И главное, не бродить, никуда не отклоняться от маршрута.

Все закивали и пошли грузиться в переходной шлюз.