Через два часа они уже были на станции. Долетели неплохо. Немного утомительно. Хотя ему-то что, завсегдатаю космических челноков. Однако Николай Николаевич ужаснулся, как быстро можно разделить жизнь на «до» и «после».

В челноке царило подавленное настроение. Никто особо не разговаривал. Дети заснули, один несчастный кот Филя орал так, как будто ему хвост прищемили в отсеке для домашних животных или у него космическая болезнь – укачало.

Лера сидела бледная, в начале полета она один раз с отчаянием выглянула в иллюминатор, посмотреть на Землю, и отвернулась тут же, украдкой смахнув слезу. В челноках до сих пор летали в ложементах, в скафандрах, хотя эти полеты давно уже не сопровождал ужасающий рев и тряска. Люди даже перестали шутить, что они летят, сидя на бомбе, которая в любую минуту взорвется. Но все-таки для таких коротких полетов никто не обеспечивал челноки искусственной гравитацией, и поэтому практически все жители Земли проходили тренировки, чтобы быть готовым к тому, что на взлете сила притяжения вдавит тебя в ложемент до самой его задней стенки. Маленькие дети летали редко, это была большая нагрузка для неокрепшего организма. Но, так или иначе, детям Николая Николаевича надо было лететь.

Когда они вырвались из крепких гравитационных объятий планеты, их взору открылся бескрайний космос, Земля мерцала позади нежно-голубым светом, немного печальным, будто прощаясь со своими детьми.

Сначала мальчишки шумели, потом смотрели кино и, наконец, немного притихли.

Уже совсем скоро они парковались в огромном серо-металлическом ангаре. Бортовые системы привели их к промышленной части космопорта, где обычно останавливались грузовые челноки, и было мало народу. Так что переезд на новое место жительства для них не ознаменовался парадным входом. Здоровая, серая, металлическая коробка. Тусклый свет. Еще пришлось постоять, ну то есть «повисеть» в очереди из челноков на парковку. Николай Николаевич тихо порадовался, что так получилось, может быть, Лера увидит, что и здесь жизнь как жизнь. Даже пробки есть.

А робот-пилот, местный работник космопорта, нудно повторял по громкой связи, что он приносит свои извинения за дополнительное ожидание.

Сегодня четверг – день доставки больших грузов. Николай Николаевич тоже вез с собой немного оборудования и образцов для экспериментов. Так что их прислали в грузовой отсек не случайно.

Когда они высадились, личный багаж уже ожидал их, проворный робот-носильщик тут же подъехал, плавно забрал сумки, нежно принял отчаянно орущего, практически уже разодравшего наносиликоновую переноску кота и поехал в основную часть космопорта. Для Филимона выбрали силиконовую переноску с включением нанопорошка оксида цинка для того, чтобы он выдержал космическую радиацию во время перелета. Лера за него волновалась. Она где-то вычитала о такой возможности. Николай Николаевич не очень верил в подобный способ, думая, что тогда их всех надо было в такую переноску заключать – радиация на всех давит, но спорить не стал. Однако кота необходимость сидеть внутри нее весь перелет совершенно не порадовала.

Александр Петрович проконсультировал семью, что сначала они проведут время в карантине. Так положено. Там у них возьмут опять разные анализы, включая ДНК. В их случае это было нужно для цифрового атласа населения станции. Хотя кто знает…

Время для них прошло так же, как и для всех вновь прибывших, за исключением того, что они знали все обстоятельства, ничего особо не ждали, просто коротали две недели, прослушивая электронные книги, местные радиостанции и развлекаясь коллекцией фильмотеки. Дети восприняли это время как каникулы. Николай Николаевич попросил свои бумаги и доступ к рабочим документам лаборатории станции, чтобы поработать. Тяжело было без земного брейннета. Местная сеть оказалась жутко медленная и с ограниченными возможностями.

Кот судорожно бегал по углам медицинской каюты с выпученными глазами и непонимающими воплями. Пришлось искать успокоительное для кошек. Лера, как могла, старалась усмирить его ласками и уговорами, но он не хотел ни сидеть на руках, ни лежать в кресле, в общем, ничего он не хотел. В конце концов, Филимон перестал есть, осунулся и начал злобно огрызаться на хозяев. Вскоре ему предстояло еще раз сменить жилье – ведь они должны были из медотсека переселиться в «город».