Уже почти встало солнце. Больше не нужно было включать свет. Предусмотрительно поставив телефон детектива Ирвинга на зарядку, любительница сыска огляделась. С чего же начать? В голом подвале было несравненно легче найти какой бы то ни было предмет. Здесь же, в директорской, одни только шкафы и стеллажи занимали две стены.

Мисс Шелдон собралась надеть перчатки.

– А где же правая? Этого только не хватало!

Поняв, что перчатка осталась в комнате детектива Ирвинга, любительница сыска тихо выругалась, но быстро примирилась с тем, что придётся управляться одной рукой.

– Если мне нужны личные дела, – промолвила она, выбирая, откуда начать, – полагаю, следует искать подходящего размера папки.

Спустя четверть часа мисс Шелдон вновь заговорила сама с собой, и это было слово «проклятье».

В шкафах и на полках не нашлось ничего, что заслуживало бы внимания. Ровным счётом никаких зацепок.

– Слишком маленькое заведение. Отдел кадров наверняка на аутсорсинге, – проворчала пожилая сыщица и поспешила успокоить себя: – Что ж, в отсутствии новых улик всегда есть неоспоримый плюс: это не рушит никаких старых версий.

Утешиться не получилось. Страшно хотелось спать, ужасно устала левая рука. Мисс Шелдон свирепо зевнула и опустилась в директорское кресло на колёсиках.

Со стола на любительницу сыска смотрело фото мисс Нортон. Новая директриса – энергичная, в беговых леггинсах и медалью на шее – сверкала ровными зубами и словно обещала: «Скоро я приду на своё рабочее место и всем вам устрою…»

Мисс Шелдон посмотрела на часы. Без пяти семь. В её распоряжении оставалось не больше часа. Хотя какое там! В столовой скоро начнут сервировать завтрак. Проснутся постояльцы, начнётся ходьба. Пора сматываться.

Писательница решительно поднялась… и вдруг замерла.

«Интересно, – подумала она, – а была ли какая-нибудь похожая фотография у директора Филипса? Семейные люди обычно ставят на рабочий стол снимок со всеми домочадцами, не так ли?»

Бросив проговаривать про себя то, что и так было ясно, пожилая сыщица принялась обследовать ящики стола, одновременно соображая, не могла ли она ненароком пропустить что-то похожее на семейный снимок в шкафах и на стеллажах. Через минуту воодушевление сменилось унынием. Снова ничего.

Разозлившись, мисс Шелдон оттолкнулась от стола и откатилась назад. И тут её взгляд внезапно упал на доселе незаметный предмет. Под директорским столом притаилась канцелярская урна, застеленная полиэтиленовым мешком. Без особой надежды любительница сыска подтащила корзину к себе – и еле удержалась от ликующего возгласа. На дне урны среди каких-то крупно порванных листов лежала, сверкая позолоченной рамкой, семейная фотография директора Филипса.

Со снимка на мисс Шелдон смотрела счастливая семья: Филипс, его сынишка, похожий одновременно и на папу, и на маму, ну и жена, конечно же. И это была совсем не сестра Ямми, а совершенно другая женщина.

На мгновение пожилой писательнице взгрустнулось, оттого что такая славная семья осталась без отца, но лишь на мгновение. За полвека в сыске Барбара Шелдон приучила себя моментально отбрасывать отработанные версии. Так произошло и сейчас.

– Мне тут больше нечего делать. – С этими словами она направилась к двери.

Старший инспектор Ирвинг просидел с полчаса, наблюдая рассвет. Покинутый своей напарницей, он тяжело переживал собственную ненужность.

Он выспался, он свеж и полон сил. Почему Барбара не взяла его с собой? Он так остроумно разузнал, куда пошёл медбрат, и наверняка пригодился бы… Наверняка! И сколько теперь её ждать? Не попала ли она в беду?

Детектив грустно вздохнул и, отвлекшись наконец от окна, решил подниматься с постели. Хватит валяться, скоро завтрак. Непонятно только, разрешено ли ему выходить, чёрт побери.

В поисках одежды, которую вчера с него сняла медсестра, старший инспектор обошёл комнату и вдруг заметил на полу трикотажную перчатку. Поднял, хмыкнул и неожиданно озарился улыбкой. Он вдруг осознал, что держит в руках перчатку прекрасной дамы.

Как нормальный рыцарь, детектив Ирвинг немедленно сообразил, что обязан вернуть эту перчатку своей даме. Так велит Кодекс чести. А ещё это отличный повод для встречи.

– А то ещё оставит где-нибудь свои отпечатки… – радовался старший инспектор, выходя из номера.

На часах было ровно семь утра. По графику посещений трёх ненормальных старух медбрат должен был вот-вот сорваться на очередной вызов. Однако что-то пошло не так. Приоткрыв дверь директорского кабинета на четверть дюйма, мисс Шелдон наблюдала за Джеком, который преспокойно сидел за своей стойкой, никуда не торопясь.

«Могла бы догадаться, – досадовала любительница сыска. – Солнце взошло – теперь они боятся не меня, а как бы не пропустить кормёжку. Впрочем, подождём. Куда-нибудь он всё равно отлучится».

Мисс Шелдон решила потратить время с пользой. Она изучила обрывки бумаг, которые попали в корзину вместе с фотографией директора Филипса. Полученные сведения раскрывали подробности последних часов его жизни. Любительница сыска даже пристыдила саму себя, за то, что, поспешно закрыв одну версию, не позаботилась об изучении улик для другой.

Однако, медбрат не отлучился ни через десять минут, ни через двадцать. Вопрос скорейшего выхода из заточения становился всё более острым. Юридически пожилая писательница, находясь под мерой пресечения, совершила проникновение со взломом. Книжному сыщику это, разумеется, всегда сходит с рук, но в жизни за такое деяние, можно схлопотать вплоть до…

– До пожизненного, – сказала мисс Шелдон сама себе и вдруг сообразила: – Погоди-ка! Я знаю, как тебя прогнать!

Любительница сыска подошла к директорскому столу, сняла трубку с телефонного аппарата и по внутренней связи набрала номер детектива Ирвинга.

– Ну же! – бесилась она, считая гудки. – Неужели придётся задействовать план Б?