Тем временем по Смолчестеру распространилась новость о том, что директор Филипс всё-таки умер. Постояльцы отреагировали несыгранно и разнообразно: каждый исполнил неповторимое соло.

Миссис Кокроу, например, предприняла отчаянную попытку побега. Без багажа и провизии, полагаясь лишь на батарею своей электроколяски, она рванула к воротам, но была остановлена вежливыми констеблями.

– Как вы смеете! Что это за локдаун?! – возмущалась пожилая леди, но полицейские безапелляционно взяли её на буксир и потащили обратно.

Тогда миссис Кокроу, бросив электрического коня, кинулась к свободе на своих двоих и почти добежала до автобусной остановки, где её всё же настигли падающие от смеха констебли.

Мистер Пиквик атаковал малышку Макэлрой с рассуждениями о том, что смерть неминуема и непредсказуема. Согласно его логике, было бы глупо и грешно отказываться от последних земных удовольствий.

– Чего мы теряем? Вовсе не факт, что нам уготован рай, но какой смысл отправляться в ад недогрешившими? – Своими приставаниями Пиквик до самого вечера обеспечил нескучное времяпрепровождение и себе, и даме.

Вскоре обнаружилось, что вежливые констебли не только не выпускают никого из Смолчестера, но и не впускают никого, несмотря на воскресный день. Близкие, приехавшие посетить своих стариков, торчали под их окнами, задрав головы. Постояльцы за исключением княгини Петровой (она пережила всех своих наследников) принимали визиты, как арестанты – через стекло.