– Да что с вами не так, мисс Шелдон?! – Голос мистера Стивенса срывался на крик.

– Я не могу взять в толк, о чём вы говорите, – сдержанно отвечала пожилая писательница.

– У вас там снова кто-то умер?!

– В домах престарелых такое, к сожалению, случается. Но, позвольте, а вы-то как об этом узнали?

– Мне позвонил некий Филипс…

– Ах он мерзавец! – Невозмутимости мисс Шелдон пришёл конец.

– Он намекнул, что не сможет сдерживать гнев ваших соседей, если они…

– Если они – что?

– Он так и сказал: «если они…» – и не закончил: мол, сами догадайтесь.

– Решил выжить меня, вместо того чтобы принять мою помощь… – сказала мисс Шелдон скорее себе, чем агенту.

– Я полагаю, сейчас этот Филипс звонит куда-нибудь ещё, – прикинул Стивенс. – Это значит, что нам самое время принять контрмеры.

– Какие контрмеры?

– Перевести пожертвование в какой-нибудь фонд.

– Вот когда мне совсем остановят продажи, тогда и будем жертвовать! – рассердилась писательница.

– Но тогда придётся платить больше! – парировал Стивенс.

– Не больше, чем у меня есть! – И мисс Шелдон в отчаянии сбросила звонок.

«Ничего, распутаем! – ярилась престарелая сыщица, вооружаясь пачкой стикеров. – И не такие дела щёлкали…» Она зашторила дневной свет, освободила стол, установила над ним торшер и энергично приступила к сбору «пазла». Этим словом Барбара Шелдон с самого первого своего дела называла выложенные на плоскость листочки, которые подлежали постепенному упорядочиванию. Каждый стикер, как каталожная карточка, нёс на себе имя человека, его краткую характеристику, возможный мотив, алиби и прочую информацию, которая помогла бы найти его место в пазле. Слишком киношно? Что ж, может, и так, но именно эта система привела мисс Шелдон к мировой известности.

Спустя час уверенность опытной сыщицы значительно пошатнулась.

«Никогда такого не было», – изумлялась она.

И действительно. В прежние времена «пазл» с первой же попытки заполнялся сведениями на четверть или даже на треть. Мисс Шелдон лишь оставалось с помощью своего любительского расследования довести этот показатель до половины, а там уже становилось ясно как день, кто убийца – садовник или дворецкий.

Теперь же девять десятых карточек зияли издевательской пустотой. Да и откуда же взяться данным? Если с постояльцами мисс Шелдон худо-бедно познакомилась, то половину персонала ещё просто не видела в глаза. О родственниках умерших и прочих наследниках информации просто ноль.

Сколько белых пятен! И по всему выходит, что мотив мог быть у каждого, и убить мог кто угодно – просто потому, что пока невозможно доказать обратное.

– И я могла, – сказала мисс Шелдон спустя ещё несколько часов бесплодных дум. – Я же серийная убийца. Тридцать три романа по реальным событиям. «Сама убивала и сама расследовала».

Дело осложнялось ещё и тем, что «убийств» вообще-то и вовсе не происходило. Напротив, Скотленд-Ярд официально заявил об отсутствии криминального следа и о непричастности мисс Шелдон. Однако – и это было впервые в практике любительницы сыска – мнение полиции никем не воспринималось всерьёз. Безупречная репутация выдающейся писательницы питала убеждение масс в её способности осуществить безупречное преступление. И теперь Барбаре Шелдон во что бы то ни стало требовалось доказать свою непричастность к уже двум несовершённым убийствам.

«Вот я везучая», – подумала престарелая писательница.

Пиликнул телефон. Стивенс прислал две ссылки. Одну – с новостями продаж: «Крупнейшие маркетплейсы приостановили продажи произведений Барбары Шелдон в связи с…» Другую – с перечнем благотворительных фондов на любой вкус.

Мисс Шелдон засобиралась на ужин.

«Будем работать с тем, что имеем», – решила она.