Утром Пиквику не хватило славы. Всё как-то скомкано получилось. На самом интересном месте явился директор Филипс и всех разогнал – буквально оттоптался на невинной потребности скромного старца в признании. Это никуда не годилось.

Однако Пиквик не был бы собой, если бы не придумал, как сделать из лимона лимонад. Он быстро смекнул, что недостающие эмоции можно добрать частями, а на такое дело не жалко и целого дня, и принялся караулить ни о чём не подозревающих постояльцев в столовой. Когда к пяти часам туда за чашкой чая забрёл скучающий Роберт Ирвинг, мистер Пиквик немедля подсел к нему за столик, пахнул несвежим ртом и будто невзначай обронил:

– Жил грешно и умер смешно…

За годы в Смолчестере старший инспектор изучил повадки своих соседей и прекрасно знал, что реплика Пиквика вовсе не требует никакой реакции. И действительно – тот мигом интерпретировал молчание собеседника как чрезвычайную заинтересованность и удивлённо воскликнул:

– Как?! Вы не знаете?

И вновь старший инспектор не проявил ровным счётом никакого любопытства.

– Наш Албридж был тот ещё шалун! – подмигнул Пиквик и перешёл на заговорщицкий шёпот. – Только я вам ничего не говорил!

Детектива разбирала тихая злоба, но он крепился.

– Умер как настоящий мужчина, – не унимался Пиквик, – зависть берёт.

Старший инспектор предпринял попытку отсесть, однако Пиквик сухой рукой остановил его за плечо, а затем, состроив интригующий вид, указал взглядом под стол. Под столом старший инспектор увидел вторую руку своего собеседника, согнутую в локте.

– Вот такой стояк у него был! – горячо прошептал Пиквик. – Клянусь!

А вот в этом месте детектив Ирвинг, пожалуй, заинтересовался.

«У него была дама?» – чуть было не сорвалось с его губ.

За долю секунды старший инспектор сообразил, что будь у Албриджа перед кончиной половой контакт, полиция бы непременно это установила, и тогда как минимум не квалифицировала бы его смерть как естественную. Стало быть, вот что имела в виду мисс Шелдон, когда говорила о личном деле покойного. Вот оно и открылось. Что ж, Пиквик сам об этом проболтался, Роберт Ирвинг его за язык не тянул.

«Какая всё-таки деликатная наша мисс Шелдон…» – успел подумать старший инспектор и вновь сделался непроницаемым, как стена.

– Пожалуй, я бы и сам хотел умереть так, – тем временем размечтался Пиквик. – А вы?

Вместо ответа детектив сдержанно отхлебнул из чашки. Пиквик понял, что не дождётся здесь ни одобрения, ни признания и, уже отодвигая стул, закинул наобум:

– Будете делать ставки на новые жертвы? – и тут он нежданно-негаданно зацепил Роберта Ирвинга.

– Надоела эта пакость! – рявкнул старший инспектор.

– Не хотите – так и не надо, – фыркнул Пиквик, поднимаясь, однако в этот раз уже детектив остановил его за плечо.

– Ты принимал ставки на соблазнение нашей новенькой? – грозно спросил он.

– И против соблазнения тоже принимал! – напомнил Пиквик, пытаясь стряхнуть с себя руку.

– Негодяй!

– Я лишь инструмент! Люди хотят рискнуть – кто я такой, чтобы отказывать? И потом, если не я, так другой.

– И что теперь, безотказный ты наш? – усмехнулся старший инспектор. – Ты всем деньги вернёшь?

– Если лошадь дохнет, деньги не возвращаются!

Роберту Ирвингу стало противно.

– Пошёл прочь, – процедил он.

И Пиквик пошёл.