Айна после сдачи всех «хвостов» была предоставлена сама себе. Лето стояло не жаркое, очень приятное, хоть и дождливое временами. Люди, кто не улетел в отпуск или на выходные на другие планеты, предпочитали проводить время у воды. Они играли с детьми, загорали, купались.

С утра родители ушли на работу. Айне не хотелось сидеть дома одной в этот солнечный денёк. Она попробовала вызвонить Варю по онфону и пригласить ее к себе поболтать наверху, но подруга улетела за Долину на летние курсы биологов от школы. Глеб остался с приболевшей мамой, а Лара готовилась к танцевальному киберсоревнованию. В последние дни ее робот постоянно ломался и, как назло, прямо перед выступлением. Она очень волновалась, что не сможет починить его вовремя или что-то подобное случится с ним прямо на представлении. Так что Айна решила одна слетать на Синее озеро, которое раскинулось примерно в двадцати километрах от их дома.

Взяв свой флайер, сообщив «умному дому», куда она собралась и как надолго, а также что ей хотелось бы на обед, она с легкой душой направилась поваляться на травке. Ее охватило чувство абсолютной свободы. Такое бывает только у школьников и студентов после долгого напряженного учебного года и наконец-то сданной сессии. Все треволнения остались позади, и она с удовольствием наполняла свои дни ленивой негой и радостью ничегонеделания.

В пути она наслаждалась утренними лучами, игриво выглядывающими из-под белых кучевых облачков, рисующими «солнечных зайчиков» внутри кабины и на ее лице. Далеко-далеко внизу простирались сочные зеленые равнины с небольшими холмиками, яркими цветочными одеялами и чернеющим лесом на горизонте. И вот уже с левой стороны постепенно появилось озеро. Его зеркальная поверхность блестела серебристой рябью. Оно было настолько большим, что другой берег оказался неразличим.

Айна начала потихоньку снижаться, плавно приземлилась, вытащила нехитрый скарб из кабины, со смехом и шумом выдернула зацепившийся за дверь плед и потащила все это поближе к воде.

На небольшом расстоянии она приметила семью с маленькими детьми и собакой, уже разбившую свой лагерь, чтобы провести весь день на природе. Айна помахала им рукой, в ответ получила радостные вопли мальчишек и приветливые кивки их родителей. Собака завиляла хвостом в ожидании нового развлечения. Расположившись на удалении, чтобы не мешать их семейным планам, расстелив свой плед, кое-как набросав все остальное: полотенце, КиберОптики, перекус; она скинула кроссовки и сразу побежала к воде, по дороге стаскивая шорты и майку. Бросившись в прохладную воду, расшвыривая прибрежные растения в разные стороны, она с шумом нырнула пару раз и сразу вышла. Это была ее привычка с детства. Первый заход – короткий. Потрогать воду. И все. По заведенной ею традиции она повалялась на траве, немного обсохла, поиграла кончиками пальцев ног в воде, поднимая ил и песок со дна. От этого далеко разлетались брызги, и в каждой капельке отражалось лето. В воздухе туда-сюда разносилась прозрачная на солнце взвесь пыльцы, застревая на острых кончиках трав у самой кромки воды. Легкий ветер подхватывал серебристый смех Айны, а кроны деревьев поодаль вторили ему мягким шелестом.

Пару раз к ней подбежал соседский пес, намочил её плед, выронил и снова поднял свой мячик и убежал назад.

Айна подумала, что хорошо бы ей купили котика, такого пушистого, огромного, рыжего марсианского кота. Улыбаясь своим мыслям, она бросилась в воду, чтобы на этот раз сделать длинный заплыв. Пройдя часть дистанции под водой и потом уже баттерфляем, она отплыла на весьма значительное расстояние. Оглядев лесок рядом, детей, бултыхающихся на мелководье, лодочку, вышедшую из-за кустов высокой осоки, она спокойно перевернулась на спину и поплыла назад. Макушка и уши оказались в ласковой толще воды, руки и ноги равномерно двигались, и в такт им водное одеяло то накрывало, то освобождало ее юное, крепкое тело. Слабое волнение воды дарило чувство расслабления. Она смотрела вверх, в небо. Оно, высокое, чистое, лазурное, с далекими перистыми рваными облаками сияло до горизонта. Ничего не тревожило это утро.

Поняв, что уже начинает скрести руками об дно, Айна мягко сгруппировалась, встала и вышла из воды. Присев на плед, завернувшись в полотенце и скушав сэндвич с соком, она позвонила Глебу.

Онфоны не боялись ни воды, ни умеренного жара, поэтому люди их практически не снимали. Их съем крайне не приветствовался в их реалиях, учитывая, что система оповещения о чрезвычайных ситуациях работала именно через них. Но сейчас Айна на время расположила его на пледе, чтобы вытереть мокрое запястье и одновременно набрать Глебу. Удобно согнув ноги в коленях, она поставила онфон так, чтобы видеть лицо друга на экране прямо перед собой. Он почти сразу подключился.

– Привет! Как дела?

– Привет! Смотрю, ты искупалась! Здорово! А мы тут дома, пока никуда не выезжали. Доставщик привез продукты, скоро пообедаем. Наш повар чудит что-то новенькое.

При этих словах у Айны засосало под ложечкой. Одного сэндвича оказалось недостаточно.

– Как мама?

– Пошла на поправку! Айна, я вижу, ты сняла онфон! Надень! Нельзя без онфона! Надень скорее! – взволнованно прокричал Глеб.

– Да, я сейчас подсохну и, конечно, верну его на место, – беззаботно сказала она, вытирая полотенцем волосы, с которых холодные капельки стекали прямо ей на шею и плечи. Она немного вздрогнула и завернулась в полотенце поглубже.

– Завтра прилетай к нам. Варю позовем. Хватит ей учиться! Все каникулы туда таскается. Лара, похоже, опять зависнет со своим эквилибристом! – он так в шутку называл танцующих роботов, которые могли выполнять невероятные трюки. В общем-то, эти выступления становились соревнованием новых и более опасных прыжков и переворотов.

– Хорошо! Спасибо за приглашение! Что будем делать?

– Не знаю, придумаем что-нибудь. Мама пока слаба, я ее не оставлю одну, но можем выйти на лужайку, поиграть в волейбол.

– Давай!

В эту минуту она увидела рыбку с красноватым брюшком, блестящим от воды и света, плескавшуюся прямо у берега.

– Сейчас, слушай, подожди! Сейчас покажу!

Глеб остался обескураженный и недоумевающий на том конце связи. Через мгновение он услышал короткий всплеск и возню с отголосками: «Стой! Моя! Не дергайся, отпущу потом!» и быстрые порывистые шаги назад к нему.

– Смотри, я рыбу поймала! Ну не ловкая ли я?

Она заливалась смехом, рыба неистово раскрывала и закрывала рот, мотаясь и вырываясь из цепких пальцев Айны.

Глеб тоже рассмеялся, удивился и воскликнул:

– Ну ты даешь! Это, наверное, из тех, кого наши биологи запустили в реки и озера и смотрят, как они там живут!

– Ага! Скорее всего, – она выбросила руку вверх и направила страдалицу в озеро. Та, пролетев три метра, громко шмякнулась о водную гладь и тут же ушла на глубину, оставив круги за собой.

– Плыви, рыбка! – засмеялась Айна.

– Тебе не кажется, что такими экспериментами мы нарушаем здешний мир? – неожиданно Глеб стал серьезным и спросил так, как будто ждал развернутого, обоснованного ответа.

Айна еще в приподнятом настроении легкомысленно прощебетала:

– Да нет, мы пришли сюда жить и принесли своих животных. Разве мы мешаем кому-то?

– А тебе не кажется, что все могло быть по-другому, если бы мы не появились со своими планами?

– Но ничего же не развивалось тысячелетиями. Мы просто заняли ничейное место.

– Ничейное, думаешь? – он смотрел на нее вопросительно, явно сомневаясь.

Айне не хотелось поднимать дискуссию.

– Давай обсудим это завтра у тебя с народом. Интересно, какое у них мнение. А мне пора собираться. Уже три часа прошло. Гоша ждет меня на обед.

– До завтра!

– Пока!

Она улыбнулась и отключилась.

Гоша, семейный робот-повар и по совместительству уборщица, горячо любил пунктуальность, если этот эпитет можно использовать в отношении роботов.

Вдруг налетел внезапный порыв ветра, деревья зашумели, на воде поднялась рябь. Послышался слабый звук волн, накатывающих на берег.

Айна почувствовала тошноту и подумала: «Что это? Ветчина, что ли, пропала? Гоша не мог оставить испорченные продукты в холодильнике!» Айна схватилась за живот и шею, стараясь удержать приступ рвоты. Отступило. Голова закружилась, все поплыло перед глазами.

«Началось!», – сообразила она, судорожно ища на пледе онфон. Неуверенной рукой в приступе страшной головной боли она неловко оттолкнула его от себя, и он укатился в траву. Она этого не увидела.

«Думай! Думай! Где онфон?»

Голову распиливали тысячи электропил. Одна дрель так и вгрызалась в висок. Боль разливалась от виска к виску, потом к затылку. Невозможно было держать голову прямо, но и опустить ее на грудь тоже нельзя из-за душераздирающего пульсирования в сосудах. Словно кто-то бил молотком сверху. Каждое движение рук и ног отзывалось болью в голове. Мигрень развивалась быстро. Айна замерла, стараясь не причинять себе больших страданий, чем есть.

Она не видела, как ее соседи, отдыхающие, тряслись в таком же припадке. Мать тех детей кричала, а отец, отчаянно сопротивляясь себе, вытаскивал мальчишек из воды.

Гипнос выплюнул очередной протуберанец!

Айна с грудным животным стоном встала на карачки, потом оперлась на колени и поднялась.

– Я должна найти онфон! Разговаривай, Айна! Разговаривай, думай!

Это помогало ей в попытках сфокусироваться хоть на чем-то и собрать остатки сознания. Она начала двигаться. Побрела в сторону леса.

Сзади отозвалось что-то странное, как эхо. Это папа той семьи, корчась под магнитной волной, выкрикнул ей:

– Стой, девочка! Не ходи. Упадешь в воду!

Она не слышала. Она упрямо брела вперед. Онфон и его пропажа уже отошли на второй план. Сознание плыло, как кисель. Мысли разбегались, не задерживаясь. Они растворялись, терялись их окончания. Выводы и причинно-следственные связи перестали формироваться. Логика исчезла. Осталось только одно желание – вырваться! Не было ни начала, ни конца этому вареву в ее голове, а только боль! Пульсирующая, разрушающая боль! Казалось, что голова сейчас отвалится!

– Надо вырваться! Надо спрятаться! – кричала сама себе Айна.

Время остановилось.

Если бы она могла обернуться и сознательно различить то, что происходило позади, она бы увидела, что все четыре человека на соседнем пледе уже безвольно валялись без сознания. Их онфоны послушно, как по команде, выбросили информационные таблички в воздух, ожидая воскрешения разума их владельцев. Пес, ничего не понимая, тыкался носом в каждого из них, испугавшись и срываясь на хрип. Он отчаянно громко лаял, призывая их очнуться, скулил и рыдал.

Если бы Айна смогла это воспринять, она бы задалась вопросом, почему на собак это не действует. Но она уже не могла рассуждать. Пройдя метров пятьдесят вглубь леса, она ухватилась за ствол дерева и немного передохнула. Зачем и куда идет, она не знала. Морок не давал мыслить отчетливо. Но желание избавления тянуло ее вперед. Хотя это «вперед» имело относительный характер. Она удалялась в лес.

Ветер стих. Погода стояла прекрасная. Долина заливалась лучами солнца.

****

На космодроме в это время все работы велись штатно.

Роботы-помощники, грузчики были запрограммированы поднимать и удобно усаживать упавших людей, оказывать первую медицинскую помощь. Пассажирские челноки принимали, и пострадавших сразу отправляли на левитирующих носилках в медсанчасть космодрома. У каждого такого рейса выстроилась очередь летающих переносок. Роботы укладывали безвольные тела на них и распределяли по разным палатам. Космические корабли, готовившиеся к вылету, задерживали, и их экипаж также везли к медикам.

Мирра, почувствовав удар, не теряя времени покинула рабочее место, чтобы ничего случайно не понажимать на мониторе. Она расположилась на кушетке и приготовилась переждать этот процесс. Стараясь удержать сознание, она позвонила Айне. Та не ответила. В следующую секунду ее голова откинулась назад и повисла.

****

В больнице у Кира роботы тоже оказались большим подспорьем в борьбе с этой напастью. Все было под контролем. Те, кто лежал в палатах, там и оставались. Находившихся в коридорах быстро обнаруживали и провожали к кушеткам. Операции быстро заканчивали. Человек, введённый в операционный сон, под воздействием удара Гипноса мог повести себя непредсказуемо.

Кирилл терпеть не мог эту картину. Он всегда начинал чрезвычайно волноваться от бессилия. Его недовольство усиливалось тем, что он, как врач, ничего не может сделать, кроме как оказать первую медицинскую помощь. Результаты исследований не выявили волшебный биологический механизм, который защищал его лично и мог быть использован для защиты всех остальных.

Сейчас он тоже судорожно набирал номер Айны. Она молчала. Атмосфера нагнеталась.

****

Прошло три дня. Все пришли в себя.

Эти явления раздражали, вызывали ужас, настроения царили от подавленного до панического.

Такие гипнотические удары сеяли разноголосицу среди населения. Кто-то хотел все бросить и улететь, но пока только на словах. Массового исхода не случилось. Ведь эти всплески происходили только последний год, а люди уже устроились, наладили быт за пятнадцать лет, воспитывали детей и занимались интересной работой.

Кто-то совсем не хотел возвращаться туда, откуда прилетел, и верил, что скоро найдется лекарство. Те, кто похоронил родственников после первого удара, замкнулись, но не озлобились. Они, в первую очередь, были космическими исследователями. Да и вернуть уже никого нельзя. Как всегда, люди приспосабливались и выживали, учась на собственном опыте, часто печальном.

Газеты подогревали обстановку. С их страниц сыпались обвинения в том, что правительство и Земля ничего не предпринимают или делают недостаточно. Детей не пускали в школы и детские сады. К каждому пытались приставить робота-няньку. Такие упаднические волны накатывали и стихали по мере прихода общества в норму.

****

Мишка и Андрей сидели в кабинете. Солнце било в окна, но никто не радовался.

Два тоненьких монитора медленно колыхались в воздухе над их головами. Рядом висела серебристо-полупрозрачная цифровая модель Гипноса и Сомни с имитацией развития последнего выброса. Как он зародился, как вышел и выплеснулся на несчастную планету, какие географические области накрыл сначала, как распространился повсюду.

– Что с нашим медицинским исследованием? – слюбопытством спросил Андрей.

– Там черт ногу сломит! Я не врач. В их отчетах так много терминологии, все эти неврологические штучки! – посетовал Миша и перешел на официальный тон. – В сухом остатке, исследования особенностей организма Кирилла Яковлевича Немова не дают нужный ответов. Вообще никаких ответов не дают. Сравнение его показателей во время удара с аналогичными показателями добровольца свидетельствует о том, что мы и так знаем. Одни люди испытывают страшную головную боль вплоть до потери сознания, а он ничего такого не проявляет. Причины его невосприимчивости непонятны. При этом исследования всей контрольной группы пострадавших имеют крайне настораживающие результаты. При повторении ударов ухудшается когнитивный статус человека. Он хуже запоминает информацию, теряет навык быстрого реагирования на раздражители, нарушается способность приспосабливаться. Организм не восстанавливается за три-четыре месяца. Мы, конечно, не станем «дурачками», нам помогут разные майнд-тренинги, но потеря функций головного мозга у здоровых сильных людей должна быть остановлена.

Андрей кивнул.

– Может, стоит начать строить подземный город? – хмуро продолжил Миша.

– Думаю, мы придем к этому. Надо предложить на большом совещании с Землей. Но пока было только три удара. Мы сосредотачиваемся. Идея хорошая, но она потребует времени и денег на реализацию, а пока будем копать, придут еще удары, – Андрей разговаривал спокойно. Эти явления его тоже затрагивали, он мучился мигренями, а иногда и потерей сознания, но ему некого было хоронить, кроме своих призраков. Так что он быстро оправлялся и возвращался в рабочий строй.

– Люди после жизни сверху неохотно будут спускаться в убежища, оставаться там станут только на время коллапса. Так что, может быть, не город, а сеть бункеров? – рассуждал Миша.

В этот раз пострадали его друзья. Их дети упали с моноколес во время гипнотического припадка и оказались в травматологии.

Люди ненавидели эти прилеты. Как только они их не обзывали: всплесками, вспышками и даже припадками. Официально это явление называлось электромагнитным гипнотическим ударом. Не потому что он носил экстрасенсорный характер, а потому что приходил от Гипноса.

– Уже лучше! На возведение уйдет меньше времени. И финансовое бремя на город тоже меньше. Их можно строить в частном порядке, а потом определенную долю компенсировать. Это все, конечно, надо обсудить с ними, – приободренно продолжил Андрей и на последних словах многозначительно поднял указательный палец вверх.

Он видел, что друг печален, и старался поддержать его, вселить надежду, что все наладится.

– Еще надо оповещать людей заранее! Мы же знаем, когда это начинается на Гипносе. Пока он прилетит сюда, мы уже укроемся по домам, по комнатам отдыха, потом по бункерам! – Миша волновался. – Почему я не додумался раньше?? – продолжал он.

– Не кори себя. Когда раньше? Мы их только изучаем, – серьезно отреагировал Андрей.

Миша вздохнул.

– Оповещать заранее – очень разумно. И для этого нужно немного. Наши спутники имеют всю информацию, надо только встроить такую функцию в общую систему. Займемся этим завтра!

Он тут же обратил голосовой запрос роботу-ассистенту.

– Филли, завтра собери отдел на совещание, в одиннадцать утра, – он вмиг собрался, голос приобрел командирские нотки.

– Мы видим, что они регулярны. Правда, их немного, чтобы судить, но пока эти три штуки приходили как по графику, раз в четыре месяца, – не обращая внимания на этот само собой разумеющийся факт общения с помощником, продолжал Миша.

– Да-да, регулярность даст нам время подготовить обновления для онфонов, – вернулся к разговору Андрей.

Миша замолчал на мгновение, обдумывая, что еще не рассказал.

Андрей внимательно его разглядывал. Он знал этот прищур. Не выдержав паузы, он решил подогнать друга:

– Давай, выкладывай все свои сумасшедшие идеи! Сейчас важно все!

Миша посмотрел на него исподтишка и сказал:

– Как я уже заметил, я не врач. Но вот что я увидел… – он причмокнул, призадумался и продолжил, – Кирилл Яковлевич – не генно-модифицированный.

Повисло молчание. Андрей напрягся.

– Что это может означать?

– Большинство из нас здесь генно-модифицированные. Мы все имеем разные усиленные способности в зависимости от рода деятельности или вживленные чипы, дающие новые возможности. А новое поколение, вообще, сомнианцы. Хоть разница и незаметна, но она есть. Они уже не земляне. Здесь найдется немного генно-чистых. Есть ли вообще? Кроме него…

Андрей встал и подошел к окну. Уже вечерело, он постучал костяшками пальцев об стекло и сказал:

– Завтра вызови ко мне всю медицинскую рабочую группу. Будем обсуждать.

Он отвернулся, закатные лучи солнца осветили контур его могучих плеч, мускулистую шею и мягкий пушок волос на ней.

– Надо собираться. Утро вечера мудренее, – выдохнув, словно сбрасывая с себя груз, и немного улыбаясь, сказал он.

– И последнее, – грустно дополнил Миша. – Надо поддержать Кира. У него дочь пропала…