Мы с мамой сидим за деревянным столиком на берегу моря, мы прячемся от бабушки. Если бы бабушка увидела, что мы сейчас едим хот-доги из картонных коробочек с картошкой фри и кетчупом, мама запивает это аперолем, а я – безалкогольным пивом, а потом я еще и курю, она точно не поняла бы нас. Ведь дома есть суп и тефтели, дед пожарил к обеду, почему надо вдруг идти и покупать хот-доги? Какая-то ерунда.
Я говорю маме: «Мне кажется, что наш с тобой секрет успеха по жизни в том, что у нас всегда была такая строгая бабушка, а для тебя она еще была и мамой, я-то хотя бы только летом приезжала. У нее всегда было так много строгих правил, что у нас просто не было шансов в какой-то момент не взбунтоваться и не найти собственную дорогу».
Мама говорит: «Да, но ведь в остальных семьях тоже было много правил, но дети при этом не уезжали из дома в 16 лет и не выходили замуж за военных, не слушая мамины „только через мой труп“. Как это работает, этот бунт?»
Я много думаю об этом. Почему для кого-то строгие родители становятся препятствием, а для кого-то – трамплином? Почему кто-то бунтует и выходит из семейной системы, а кто-то – нет и остается в ней?
Моя мама родилась и выросла в маленьком городке в Эстонии, тогда – Эстонской ССР. Сейчас там 14 000 жителей, а в ее время город вообще был закрытый, там добывали сланец и кого попало не пускали есть хот-доги на берегу. Да и хот-догов не было тогда.
Какую-то часть детства мама провела в Воркуте, но потом вернулась в Эстонию, окончила там школу, в 16 лет совершенно самостоятельно поступила в МГУ на философский факультет и уехала в Москву – жить в общежитии с другими иногородними студентами, разводить ужей для продажи на птичьем рынке, искать приключения (и находить) и изучать логику.
Конечно, никакие из бабушкиных правил в московском общежитии не соблюдались. Бабушка ни за что не разрешила бы жить в одной комнате с ужами и ежиками, да еще и не мыть при этом руки каждые полтора часа. Могу предположить, что и крышку от унитаза студенты не закрывали и ели что и где придется, а не суп.
Мама познакомилась с моим папой, курсантом военного училища, позвонила бабушке в Эстонию, прямо на работу, торопясь рассказать, что они решили пожениться. Бабушка сказал твердое «нет». Придя с работы домой и, конечно, сразу помыв руки, она сообщила дедушке, что дочь сошла с ума, не для этого ее отправляли учиться в МГУ – выходить замуж за военного.
Дедушка, тот еще бунтарь, сразу сказал: «Отвали от детей. Пусть сама решает, это ее жизнь».
И бабушка отвалила. И мама сама решила. И решала сама всю жизнь, сколько бы правил на нее ни навешивали – бабушка, общество, жизнь.
Перематываем на 35 лет вперед – и вот мы сидим с мамой, прячась с хот-догами от бабушки, и размышляем про бунт. Вообще, для меня бунт – тема для ежедневных размышлений, я пишу про выдающихся женщин, а нет еще ни одной выдающейся женщины, которая стала бы таковой, не будучи бунтаркой.
Лет девять назад я наткнулась на книгу, которую на русский так и перевели – «Сказки на ночь для юных бунтарок», на английском она называется «Good night stories for rebel girls», и это название, которое в меня попало сразу.
Как можно что-то делать, творить, созидать, не будучи бунтаркой?
Роза Паркс в 1955 году отказалась уступить место белому пассажиру – настоящий бунт. До этого Роза и другие темнокожие граждане на такое не отваживались. А она решилась. Вообще-то это было нарушением закона: белые пассажиры действительно имели право на место, на которое села Роза. Она писала:
«Люди потом говорили, что я не уступила место, так как была слишком уставшей. Но это неправда. Я устала не больше обычного, я чувствовала то же самое, что и в конце любого рабочего дня. И я не была старой, хотя люди часто изображали меня старушкой. Мне было И устала я только от одного: от необходимости постоянно уступать».
Ее такой вроде бы тихий бунт повлек за собой перемены по всей стране. Сначала бойкот транспортных компаний с потерей дохода (темнокожее население хоть и унижали правилами про места, но деньги за билет брали как с белых). После бойкота жителям пришлось добираться пешком до работы, но транспортные компании действительно потеряли доход, и это наверняка повлияло на законы, которые были приняты после бунта Розы. Ее арестовали и оштрафовали на общую сумму в 14 долларов (старых). Но зато ее поступок вдохновил Мартина Лютера Кинга на организованную борьбу с дискриминирующими законами. Что было бы с темнокожим населением Америки, если бы Роза не была бунтаркой?
Мэрилин Монро тоже была бунтаркой. Да, в киноиндустрии она соглашалась на роли, которые делали из нее глупенькую блондинку, но в жизни она была совсем другой. Элла Фицджеральд, знаменитая джазовая певица, рассказывала, как Мэрилин изменила ее жизнь, проявив бунтарские качества. Фицджеральд должна была выступать в клубе в Лос-Анджелесе, популярном клубе, где выступали Фрэнк Синатра, Чарли Чаплин, Кларк Гейбл. Вот только хозяин клуба был против темнокожих исполнительниц. Узнав об этом, Мэрилин позвонила хозяину клуба и сказала, что если он пригласит Фицджеральд выступать, она забронирует столик в первом ряду на каждое выступление и будет приходить в клуб на каждый концерт. Пресса сойдет с ума, клуб станет еще популярнее и прибыльнее.
Фицджеральд пишет:
«Хозяин сказал „да“, и Мэрилин была там, за столиком, каждый вечер. Пресса была в восторге. После этого мне больше никогда не приходилось играть в маленьком джаз-клубе. Она была необычной женщиной, немного опередившей свое время. Но она этого не знала».
Такой небольшой бунтарский поступок Мэрилин поменял жизнь Фицджеральд навсегда.
Нур Инайят Хан родилась в 1914 году в Москве, в благородной индийской семье. За несколько лет до революции семья Нур бежала в Лондон. В одном источнике я нашла интересную историю про то, как папа Нур, учитель софистики и потомок великих правителей и писателей, пытаясь вырваться из города, охваченного гражданскими беспорядками, поднял над головой сверток с младенцем Нур, и толпа расступилась. Так они выбрались из страны. В Лондоне Нур и застало начало Второй мировой войны. По своим религиозным убеждениям Нур и ее семья были пацифистами, их традиции запрещали им убивать людей, даже фашистов. Поэтому она с братом долго обсуждала, как быть: необходимо бороться с фашизмом, но как это делать, не беря в руки оружие? Бунтом Нур был как раз способ борьбы. «Нельзя брать оружие в руки? Я и не буду, я пойду другим путем». В 1940 году она стала радисткой. В 1943 году ее десантировали во Францию, где она проработала разведчицей и радисткой дольше всех, а какое-то время была единственным источником разведданных во Франции, потому что остальных радисток и разведчиков уже захватило гестапо. Обычный срок работы для таких людей был около нескольких недель. Нур проработала много месяцев и наверняка спасла своей работой не одну сотню человек, при этом не брав в руки оружия, только радиостанцию. Бунт.
В конце 1943 года неизвестные выдали Нур гестапо, и ее арестовали. Она провела несколько недель, выдерживая допросы и не выдавая информации. Потом она бежала (в моей книге «Use your Girl Power!» портрет Нур как раз из этого эпизода – она бежит по крышам), но ее поймали. Еще девять месяцев в одиночной камере, отказ сотрудничать с гестапо и транспортировка в лагерь Дахау. Там ее убили выстрелом в затылок. Но до последнего своего дня она была верна своему бунтарскому характеру: «Спасать людей во время войны буду, но оружие в руки не возьму».
Айрис Апфель, 102-летняя модель, коллекционер и дизайнер, тоже была бунтаркой, но в более мирное время. И бунтовала против бессмысленных джинсовых правил. В начале 40-х в Америке джинсы носили в основном рабочие, строители, всякие там лесники. Никак не молодые студентки.
Сначала джинсы даже продавались в магазинах военной одежды. Но Айрис, любительница необычного стиля, положила глаз на пару. Примерила, пошла на кассу, а продавец ей и говорит: «Нет, женщинам я джинсы не продаю. Не женская это одежда».
Айрис пришла снова. Продавец снова говорит ей: «Дурочка, ты же женщина, зачем тебе джинсы?»
Она пришла еще раз. В итоге на пятый раз продавец сдался, подумав, наверное: «Вот сумасшедшая, ладно, что такого будет, если одна глупенькая женщина купит пару джинсов».
Такой небольшой эпизод бунтарского поведения, а теперь мы все в джинсах, правда?
В 1985-м газета «Los Angeles Times» провела опрос: что думают люди о больных СПИДом? Опрос показал: 50 % читателей предлагают отправлять их на карантин, то есть не хотят соприкасаться с такими людьми в обычной жизни. Пусть живут где-нибудь там и нас не трогают. Такая позиция привела ко многим трагедиям в США, нехватка знаний о ВИЧ-инфекции и СПИДе повлекла за собой панику. Люди не знали ни как передается инфекция, ни как ее лечить и можно ли, ни как жить в одном доме с ВИЧ-инфицированными соседями. Людей, в том числе инфицированных детей, выгоняли из общественных мест, оскорбляли и избегали. Замалчивание данных об инфекции и о способах ее передачи привело к огромному росту смертности. И вдруг в 1987 году выходит статья BBC с фотографией, на которой принцесса Диана пожимает руку больному СПИДом – и без перчаток! Медсестра Лондонского госпиталя, которая присутствовала при этом историческом рукопожатии, говорила: «Если члену королевской семьи разрешили пожать руку пациенту, кто-нибудь на автобусной остановке или в супермаркете мог бы сделать то же самое. Это действительно поменяло отношение людей к диагнозу».
Сейчас мы уже знаем, что ВИЧ-инфекция не передается через рукопожатие, но в 1987-м принцесса Диана действительно была бунтаркой. И это спасло жизни многим людям.
Бунт – это движение. Это отказ от старых правил, которые себя изжили. Это попытка сделать что-то, чего никто еще не делал. А с этого и начинаются любые перемены.
Иногда бунт – это хот-дог на берегу, пока не видит бабушка, иногда – отказ сотрудничать с гестапо, иногда – просто покупка пары джинсов. Он разный, а у вас какой?
• Расскажите про случаи, когда вы бунтовали. Как это выражалось? Что это поменяло?
• О каких бунтах выдающихся людей вы знаете?
• Как бунт проявлялся или проявляется в вашей семье?
• Когда вы последний раз проявляли свой бунтарский характер? К каким переменам это привело?