В одной из серий моих любимых «Друзей» герои, Фиби и Джо, спорили о том, бывают ли абсолютно альтруистичные поступки. Джо утверждал, что даже когда люди делают хорошие дела, они все равно проявляют эгоизм, ведь хорошие дела заставляют человека чувствовать себя лучше. А Фиби пыталась найти хоть один пример полного альтруизма, без личной выгоды. Например, она пошла в парк и позволила пчеле себя укусить, чтобы той было приятно, а Фиби – нет. Но Джо справедливо указал ей на тот факт, что пчелы часто умирают после того, как кусают человека, так что сложно назвать это хорошим делом…

Я здесь скорее на стороне Джо, потому что в принципе тоже не могу найти примеров настоящего альтруизма. И тему благотворительности я хочу поднять как раз в этом разрезе: я уверена, что люди занимаются благотворительностью в том числе и для того, чтобы лучше себя чувствовать.

Единственное, чего я не пойму: почему этот факт должен кому-то мешать?

Мне стало хорошо, и я кому-то помогла. Что тут не так? Прекрасно же?!

Но почему-то иногда благотворительность не то что не одобряется, а даже откровенно порицается. Крупная компания помогла благотворительному фонду? Так это они просто от налоговой уходят! Знаменитость поддержала ту или иную социальную инициативу? Просто пиарится! Человек помогает волонтерам или благотворительной организации? Да ему просто делать нечего, с жиру бесится!

Кстати, чаще всего такую критику можно услышать от человека, который сам никаким образом не занимается благотворительностью…

Анна Павловна Философова (урожденная Дягилева, знаменитый театральный деятель Сергей Дягилев – ее племянник) однажды собиралась на бал. Черное бархатное платье, букет живых цветов, диадема в волосах – она готова к встрече с царем. И вдруг перед самым отъездом на бал Анна Павловна вскакивает на извозчика и уезжает, оставляя мужа ехать на бал в одиночестве.

Что случилось?

В одной из квартир Петербурга молодая мать обварила ребенка кипятком.

При чем тут Анна Павловна?

Произошла трагедия в квартире, которую арендовало Общество дешевых квартир и других пособий нуждающимся жителям Санкт-Петербурга, а Анна Павловна – одна из его соучредителей.

В любом случае, конечно, Философова могла послать в квартиру кого-то из членов Общества, не было необходимости бросать бал и мужа и прямо в бархатном платье мчаться на место трагедии. Или была?

Друг Анны Павловны, Федор Михайлович Достоевский, узнав об этой ситуации, сказал:

«В этом жесте вся Анна Павловна! Помочь ребенку важнее, чем новое платье, чем опоздать к выходу царя, чем войти во дворец не под руку с мужем, как полагалось, а одной. Главное, всегда сначала настоящее главное!»[1]

Я же не вижу здесь большого противоречия: бал это наверняка приятно и весело, и даже, возможно, положено по статусу явиться к царю, но, видимо, настоящая помощь простым людям была для Анны Павловны важнее.

У Философовой были соратницы и подруги – например Надежда Стасова и Мария Трубникова, – и каждая из женщин пришла к занятию благотворительностью своим путем. Каждая наверняка получала что-то свое: ощущение самореализации, того, что от тебя что-то зависит, того, что ты можешь помогать людям и видеть результат своих трудов.

Например, Философова писала о своей благотворительной работе в Псковской губернии так:

«Здесь соединены все лучшие наши чувства и мысли, здесь строятся планы на будущее, здесь сосредотачиваются все силы, здесь семья отдыхает, здесь связь с народом, чувствуешь, что живешь не только для себя и для тех, кому ты нужен, как-то не совестно жить здесь».

Возможно, ее мучила совесть из-за высокого положения ее семьи. В одной из биографий Анны Павловны я нашла историю о том, как она, будучи маленькой девочкой, осознала разницу между своей жизнью и жизнью ровесницы-крестьянки в поместье ее отца. Несмотря на то что Павел Дмитриевич Дягилев отменил крепостное право в своих поместьях еще до закона 1861 года и платил крестьянам зарплату, разрыв между помещиком и крестьянином все равно оставался огромный. Маленькая Анна увидела это и, кажется, за всю свою долгую жизнь так и не согласилась с положением дел. Она хотела, чтобы даже самые бедные женщины получили шанс на достойное существование.

Эгоистично? Ради успокоения собственной совести?

Можно думать и так, но факт остается фактом: кроме создания школ и проведения учебных курсов для крестьянских детей Анна со своими подругами открыла больницу (в своем же поместье), детские сады (которые стали в какой-то момент такого хорошего уровня, что туда просились и обеспеченные семьи) и Общество дешевых квартир, где женщины могли снимать жилье за пять рублей (само Общество платило арендодателю восемь рублей) и получить работу (например, однажды женщины из Общества получили заказ от Министерства обороны и смогли заработать на жизнь). Многие женщины остались бы на улице без Общества, потому что бежали из дома, с детьми или одни, из-за пьянства или жестокости мужей. По сути, Общество было аналогом современных шелтеров для женщин. Позже соучредительницы Общества боролись за право женщин получать образование, и их действия в итоге привели к учреждению знаменитых Бестужевских курсов.

И даже если все это было сделано из эгоизма Анны Павловны, то какое до этого дело было тем, кому она помогла? Одна из крестьянок ее поместья писала ей письмо (вообще сам этот факт, по-моему, уже достаточно говорит о характере и жизни Философовой):

«Красным солнышком всегда и везде были вы, наша дорогая, наша милая Анна Павловна»[2].

Когда я изучала историю Анны Философовой и ее соратниц, то все время думала о Мелинде Гейтс. Казалось бы, совершенно разные истории, разные страны, даже разные эпохи: когда Философова, Стасова и Трубникова умерли, Мелинда Гейтс даже еще не родилась (кажется, еще даже бабушка Мелинды Гейтс не родилась).

Но мне показался похожим подход к благотворительности у этих женщин: они не хотели просто давать деньги нуждающимся, они хотели поменять саму ситуацию, которая делает их нуждающимися.

Мелинда Гейтс не раз говорила в своих публичных выступлениях и писала в своей книге «Момент взлета», что самое худшее, что может сделать человек, который хочет помочь развивающейся стране, – это приезжать иногда в нее и разбрасываться деньгами. Это не исправляет ситуацию с отсутствующими школами, больницами, нехваткой строительных материалов, запретом на образование для девочек, ранними насильственными браками – вот такое действие как раз только тешит самолюбие человека. Приехал, раздал денег, уехал. Можно рассказывать всем, какой я молодец.

Мелинда Гейтс сразу поняла: система благотворительности должна работать совсем не так. В 2000 году они с теперь уже бывшим мужем, Биллом Гейтсом, основали Фонд Билла и Мелинды Гейтс, и их целью всегда было действительно поменять систему. Точнее, в 2000 году они объединили несколько фондов, а первый из них был основан еще в 1994 году.

Много внимания Мелинда уделяет важности поддержки женщин другими женщинами. Свою книгу она назвала «Момент взлета», имея в виду, что, когда женщины помогают другим женщинам взлетать, мир действительно меняется в лучшую сторону. Мелинда, иногда со своими детьми, сама ездит по странам, где работает Фонд Гейтсов, и всегда спрашивает женщин, чего им не хватает. Она описывает эти встречи в своей книге, и истории женщин со всего мира, из самых бедных стран и деревень, производят впечатление.

Одной из главных проблем во многих развивающихся странах становится отсутствие контрацепции. Женщины рожают детей одного за другим, их здоровье страдает, ни о какой карьере они не могут даже думать. Чаще всего они должны ухаживать за детьми, за престарелыми родственниками, за домом, причем иногда им приходится пройти несколько километров просто за чистой водой. А из-за того, что доступа к медицине у этих женщин нет, многие из детей умирают в раннем возрасте. Поэтому кроме программ доступной контрацепции Фонд Гейтсов занимается и вакцинацией детей, помогая снижать детскую смертность во многих странах. В результате женщины становятся более здоровыми, их дети – тоже, а еще у женщин появляется возможность планировать беременность, свое образование, карьеру.

Мелинда сразу поняла, что самый важный шаг к реальным переменам – это налаженная система доставки: доставки в буквальном смысле (семян для агрокультурных деревень и сел, вакцин и средств контрацепции) и доставки в переносном смысле, например доставки кадров, доставки новых способов лечить и лечиться, доставки научных данных до самых отдаленных и иногда даже не имеющих интернета или сотовой связи деревень. А это действительно сложнее, чем просто завезти ящик вакцин или продуктов и уехать. Это требует прямого контакта с жителями и настоящей, честной коммуникации. Мелинда рассказывает в своей книге историю о том, как одна из сотрудниц их фонда, молодая акушерка по имени Ручи, поменяла устоявшиеся традиции в небольшом индийском селе. Ручи вообще сама, конечно, взялась за очень нетрадиционное дело в кастовой Индии: будучи представительницей одной из высших каст, она отучилась на акушерку и отправилась в отдаленные районы страны. Иногда, чтобы добраться до роженицы, ей приходилось переходить реку вброд (один раз ее унесло течением, и она провела в воде несколько часов, уцепившись за валун, пока не подоспела помощь) или проходить километры по извилистым диким тропам. А главное – ее там никто не ждал. В этом регионе был один из самых высоких уровней смертности младенцев, и Ручи быстро поняла почему: медицинской информации у жителей не было почти никакой, они верили в духов и ничего никогда не стерилизовали. Что в такой глуши делать молодой девушке из приличной семьи высшей касты? Спасать жизни. Однажды Ручи позвали к женщине, которая во время родов потеряла сознание (ее сначала редко звали заранее, полагаясь на духов и опыт соседок будущей мамы), а ребенок, казалось, вообще умер. Молодая акушерка измерила младенцу температуру и поняла, что он еще жив, но действительно слишком холодный для малыша. Ручи знала о принципе «кожа к коже», многие научные исследования доказали пользу раннего прикладывания младенца к коже матери. Ручи стала звать родственниц молодой мамы: возьмите малыша, приложите его к своей голой коже, это поможет его температуре подняться. Родственницы испугались: а что, если его уже захватили духи смерти и они перепрыгнут на нас? Мы не хотим умирать, у нас тоже дети.

Ручи была в растерянности: традиционно представителям разных каст не пристало прикасаться к коже друг друга, и она знала, что, приложив ребенка к своей груди, опозорит свою семью и нарушит вековые традиции. Но она сделала это: распахнула свое сари, приложила малыша к своему телу, накрыв себя покрывалом для большего тепла. И малыш стал розоветь на глазах. Семья молодой мамы увидела, как ребенок в буквальном смысле оживает: он активно задышал и заплакал и, когда его мама пришла в сознание, приложился к груди. Кстати, это тоже было нарушением традиций: обычно в этой деревне младенцев поили водой, что противоречит рекомендациям ВОЗ и может помешать грудному вскармливанию, да и просто опасно – чистая вода бывает не в каждом доме в этой деревне.

Ручи рассказывала эту историю Мелинде, стоя рядом с этим ребенком; теперь ему было уже шесть лет, он жив и здоров, а жители деревни стали доверять акушерке и вызывать ее заранее, а еще – выполнять ее рекомендации, основанные на научных данных, а не на вере в духов.

Мелинда видела и видит, что благотворительность – это не про разбрасывание деньгами и отъезд домой, в свой особняк. Это про систематические перемены, изменения в поведении людей, новые традиции и общественные правила.

Я вижу, как такую же работу (но без поддержки Билла Гейтса и Уоррена Баффета) проводит моя мама. За 15 лет она потратила не одну тысячу часов, рассказывая людям, что они могут сделать, если хотят изменить ситуацию с бездомными животными в своем городе. Не просто звонить волонтеру, а менять свое поведение: стерилизовать своих животных и тех, кого они нашли и хотят пристроить; рассказывать всем знакомым о важности вакцинации, стерилизации, о том, что собаки из приютов и волонтерских организаций – не опасные асоциальные элементы, а тоже вполне себе лучшие друзья человека. Союз волонтеров моей мамы «Собачка как собачка» проводит уроки добра в школах, рассказывая детям о том, как общаться с собаками и кошками, как ухаживать за ними, какая это ответственность. Волонтеры Союза не раз ездили в хосписы и дома престарелых; для многих людей там встреча с собакой – источник радости, которой в их жизни не так много. Мама и ее соратницы беспрестанно рассказывают о том, что такое волонтерство в нашей стране и как каждый из нас может быть полезен в этом деле, даже если мы – не Гейтсы. И я вижу, как поведение людей и их отношение к животным поменялось за 15 лет.

В общем, я считаю так: если кто-то ради личной выгоды и ощущения собственной важности понизил уровень детской смертности или повысил уровень женского образования по всему миру, я – за! Ведь эти люди могли просто купить себе новый бизнес или дом, а вместо этого дали кому-то шанс на совсем другую жизнь.

Но все-таки я верю, что есть такие люди, которым просто важно делать хорошее независимо от их статуса. Опять же, у меня перед глазами пример моей мамы и ее помощи бездомным животным. Это та история, которая помогла мне перестать думать, что благотворительность – это где-то «там», и показала мне, что она – в каждом из нас, было бы желание. Чем занимается моя мама и ее коллеги-волонтеры: когда им привозят очередную собаку, они делают ей все анализы и прививки. Если все в порядке – находят платную домашнюю передержку; иногда собаке требуется помощь кинолога, это тоже организует моя мама. Потом волонтеры союза «Собачка как собачка» просто идут на «Авито» и на офлайн-выставки пристройства и рассказывают всем о своих подопечных. Даже в газете «Metro Москва» бывают объявления о наших собаках и кошках. Кроме того, они участвуют в разных офлайн-ярмарках, выставках, маркетах: ставят свой баннер, на стол раскладывают разные красивые штучки, которые посетители мероприятия могут купить, и все деньги с их продажи отправляют на лечение и оплату передержек подопечных. А еще они каждый год печатают красивый яркий календарь, в котором тоже можно найти фото наших собак и кошек и контакты для связи с их кураторами. Вот такими совершенно не волшебными действиями мама и ее коллеги пристраивают по 80–100 собак в год. Если вы далеки от темы волонтерства, скажу: это очень много. Не имея никакой государственной поддержки или крупных спонсоров, собирая на каждую операцию или перевоз собаки на выставку-пристройство по 100 рублей, веря в то, что кому-то они еще успеют помочь. Я поддерживаю их информационно (именно поэтому я выше так гордо писала: «наших собак»), и если вы не хотите окунуться прямо в гущу событий – мыть собак и возить их к ветеринару, – всегда можно сделать репост сообщения о пристройстве, рассказать друзьям о собаке, которая ищет дом, перевести посильную для вас сумму.

Я рада, что рассказала вам об Анне Философовой и Мелинде Гейтс, но еще больше рада, что рассказала вам о простых женщинах из Москвы, которым привозят собак со всей страны, и они просто берут и спасают их жизни. Вот прямо сегодня – тоже. И вчера, и завтра будут. Благотворительность – это не далеко и где-то там, и это не для богатых. Это просто решение: хочу я реально что-то поменять или нет. Ну и, конечно, замечательный способ поднять ощущение собственной значимости и опупительности до небес. Рекомендую, пользуйтесь!

Вопросы для саморефлексии

• Что такое для вас благотворительность?

• Какие действия в поддержку благотворительности можно делать, не отдавая при этом свои деньги?

• Какие социальные вопросы вам кажутся сейчас самыми важными? На какие стоит обратить внимание благотворительным фондам? Почему?

• Кто из ваших знакомых или близких делает (делал) что-то, что вы могли бы назвать благотворительностью?

• Почему, как вам кажется, люди иногда говорят, что благотворительностью надо заниматься молча?