Над синеватым заснеженным лесом сиял небесной лазурью солнечный зимний день. Княжна Ольга любовалась небом, соснами в снежных шапках. Радовалась скрипу снега под полозьями возков и копытами коней. Крепкий морозец пощипывал щёки и нос.

Лошадь княжны, сивая в яблоках молодая кобылка, приплясывала: видно, как и княжне, ей наскучило идти ровным шагом. Однако Ольга удерживала лошадь крепкой, привычной рукой, гордо выпрямив спину. Чтоб видели все: дочь князя Вардига едет! Несёт слово властителя и праведный его суд в дальние пределы отцовской земли.

Княжеский поезд, растянувшись змеёй, неспешно двигался по замёрзшей реке. Великая текла к югу, именно туда, где и находилась Коложь, а также многие другие приграничные крепости Плесковского княжества.

Поначалу река была так широка, что казалась просторной заснеженной равниной. Однако понемногу сузилась до белой ленты, прорезавшей зимний лес. И кто знает, что нового встретится за следующей излучиной?

В Коложь отправился отряд аж в полсотни человек. Трое саней, четырнадцать лошадей, все прочие – на лыжах. Варягов было два десятка, по преимуществу молодые отроки, зато под водительством опытного Сиварда. Холопами, конюхами, поварами и прочей обслугой командовал тиун Рачила.

Внезапно что-то белое мелькнуло в воздухе, ударило по шапке, посыпалось холодной крупой за шиворот. Ольга взвизгнула, съёжилась. Сзади раздался довольный хохот варягов.

– Да вы совсем страх потеряли! – раздался рёв Сиварда. – Туки, опять ты?! А ну…

– Ничего им не делай, дядька Сивард, я с ними сама на привале поквитаюсь, – пообещала Ольга, оборачиваясь.

Молодые варяги скалили зубы в отдалении. Ольга шутливо погрозила им, улыбнулась хмурому Сиварду. Из крытых саней, ехавших позади, на шум высунулся Рачила, бросил на неё кислый взгляд. Княжна и ему послала лучезарную улыбку.

Никто не испортит ей этот прекрасный день!

Ольга ещё ни разу не путешествовала зимой так далеко. Конечно, на санях не раз каталась и на охоту выезжала, но чтобы через всё княжество, да ещё не вместе с отцом, а сама!.. Рачила, хоть и был всё время чем-то недоволен, устраивал путешествие удобно и разумно. Ехали весь день, делая перерывы; на ночлег останавливались в деревнях и острожках. Княжеский поезд принимали почтительно, старались угодить чем могут. Правда, в первые дни Ольге было немного одиноко, не с кем словом перемолвиться. Подруг ей с собой взять не дозволили, только пару служанок. Вон они едут в её санях, скучают.

А Ольга вскоре сдружилась с молодыми варягами и о скуке думать забыла. Самые младшие – трое неразлучных приятелей: Вуйко, Туки и Утт Бурундук – поездку за недоимками воспринимали как развлечение. Службу, впрочем, несли добросовестно, но на отдыхе не упускали возможности повеселиться. Ольга расплылась в улыбке, вспомнив, какую битву в снежки они устроили на прошлом привале. В жизни так не смеялась!

– Глядите! Вон там, на берегу!

Все повернулись туда, куда указывал Вуйко. На высоком берегу среди золотистых сосен застыл крупный серебристо-бурый олень.

Руки молодых воинов тут же потянулись к колчанам.

– Сивард, можно мы поохотимся?!

– Нет! – рявкнул варяг.

Олень в одно мгновение сорвался с места и исчез среди сосен. Парни испустили разочарованный вздох. Сивард молча тронул пятками бока коня.

– Поехали! Сегодня длинное поприще[10]…

Сивард не разделял всеобщего веселья. Напротив, чем дальше отъезжал от Плескова княжеский поезд, тем более настороженным становился глава варягов.

– Вот ведь два сыча на пару с тиуном! – шёпотом зубоскалил самый юный и самый вредный варяг Туки.

Тревога Сиварда была смутной, но он понимал, где её исток. Сивард не первый раз слышал о латтских погостах, отлынивающих от княжеского оброка, и считал это нехорошим признаком.

Ладно если просто нерадение. Дескать, князь далеко, а лес близко… А ежели что похуже? Может, это чужие князья чают забрать под себя плесковских данников?

Латгальские княжества ведь совсем недалеко, в лесах к западу от реки Великой. И вроде с ними нынче прямой вражды нет, но кто знает…

Еще свежа в памяти тёмная история с братом княгини Вилмы, воином-оборотнем Альварсом. Тот не принял мира, заключённого его отцом с Плесковым, и затеял против князя Вардига заговор, да ещё и замешанный на колдовстве…

«Поговорить бы с нурманами…»

Хирдманы Харальда ушли из Плескова парой седмиц раньше. Отправились примерно в те же края – и не видать, не слыхать…

На ночёвках Сивард тщательно расспрашивал смердов, не слышно ли чего нехорошего, не было ли набегов, поджогов… Пока ничего скверного не узнал. Однако они и останавливались лишь в кривичских деревнях. А если спросить подданных-латтов?

Предпоследняя ночёвка перед Коложью была в Ворониче – сильной крепости на страже плесковских рубежей. Там Сивард получил сведения, которые его почти успокоили.

Латгалы ведут себя тихо. Отряд нурманов, да, недавно проходил, переночевал, набрал припасов и ушёл за реку. Назад пока не возвращался.

– А, ну и ладно, – кивнул Сивард. – А в Коложи что?

– Да как всегда, – ответил ему вороничский воевода. – Тишь да гладь. Вроде как поднатужились и достроили-таки частокол. Говорят…

– Ну, скоро мы сами увидим, – посулил старый варяг.

* * *

Вот уже и полдень минул. После краткого привала люди Ольги двинулись дальше. Короткий зимний день начал клониться к вечеру. Залегли глубокие тени, небо начало понемногу розоветь…

– Да где же гора? – пробормотала княжна.

– Скоро покажется, княжна, не пропустишь! – усмехнулся Утт Бурундук.

– А если не покажется? – вкрадчиво спросил Туки. – Это ведь не простая гора, а Дивья. Ну как не пожелает явиться и скроется из глаз?

– Да ну тебя, – фыркнула Ольга.

Однако с удвоенным вниманием принялась вглядываться в лесистые берега Великой.

Накануне в Ворониче Ольга наслушалась рассказов о том, что на полпути от их крепости до Коложи стоит пречудесная гора. И не просто так её назвали Дивьей…

– Это место, где живут духи, – рассказывали княжне. – Одинокая гора среди леса, а на вершине вещий камень стоит. По нему сразу видно, что он непрост: этот камень синий, как небо…

Княжна слушала очень внимательно. Синие стоячие камни глубоко почитались кривичами, а пуще того – чудью…

– Камень тот зрячий, он душу человеческую видит насквозь. Только смелый человек может подойти к нему.

Ольга с важностью кивала. Неужто ей не хватит смелости?!

И вот за очередной излучиной реки среди заснеженной равнины вдруг открылась гора. Круглая, заросшая ельником, будто напуганный ёж свернулся клубком.

– Вот она! – воскликнула княжна, натягивая поводья. – Дивья гора!

– И что с того, – буркнул Сивард, и не думая останавливаться.

– Давайте поднимемся туда! – принялась уговаривать его Ольга. – Говорят, тот волшебный камень все людские пороки: слабость душевную, трусость, злобу и прочее – всё в себя принимает. А потом в него молния бьёт и сжигает всё сразу!

– Ну, трусости у меня нет, а вот лень бы я, пожалуй, камню отдал, – со смехом сказал Вуйко.

– А я весь кругом прекрасен, без всяких пятен, – заявил Туки, – и на гору мне лезть незачем!

– А как камню пороки-то отдать? – полюбопытствовал Утт.

– Известно как! Надо подойти к нему, возложить на камень ладонь и сказать: «Камень, забери от меня всё скверное, оставь мне всё светлое!»

– А почему камень вещим зовут? – робко спросила из саней юная служанка Ольги.

– Вестимо, будущее предсказывает, – предположил Вуйко.

– Страшно… – поёжилась холопка.

– Не страшно! – решительно воскликнула княжна. – Сходим?! На лыжах туда и обратно? Ну Сивард…

– Ты здесь голос князя, – недовольно сказал варяг. – Если желаешь, прикажи…

– Приказываю сделать привал! – не дожидаясь, пока старик договорит, выпалила Ольга. – Туки, Вуйко, Бурундук – со мной!

Путь на гору оказался не так близок, как виделось с реки. Сперва перейти через поле, где свистит позёмка и широкие лыжи глубоко проваливаются в сугробы. Варяги, меняясь, прокладывали лыжню. Ольгу от этого труда, конечно, избавили. Но когда добрались до горы, все пыхтели и утирали пот. Немного отдохнув, сняли лыжи и полезли наверх.

На полпути до вершины парням повезло выйти на хорошо утоптанную тропу. Видно, здешний синий камень был в самом деле почитаем в округе.

У самой вершины варяги и княжна вышли на широкую поляну. В середине её в самом деле высился высокий стоячий камень, увенчанный снежной шапкой. У его подножия, чуть присыпанные снежком, виднелись туески и свёртки с приношениями.

«Не такой уж он и синий», – с некоторым разочарованием подумала Ольга. Она-то представляла, что он в самом деле лазоревый, как вешнее небо. Но камень был серый, лишь с лёгкой просинью с одного бока.

Туки подошёл к камню и ткнул копьём в сугроб на его вершине. Тот пушистым снегопадом осыпался вниз, обнажив самую макушку. Княжна шикнула было на отчаянного варяга, однако сразу умолкла, как зачарованная разглядывая вершину.

Выглядела та зловеще: острая, чёрная, зазубренная.

– Видите? – почтительно прошептал Вуйко. – Это следы Перуновых стрел! Сюда в самом деле бьют молнии!

Все попятились.

– Это летом, а сейчас-то зима, – проворчал Утт Бурундук, не торопясь приближаться к вещему камню.

Княжна вскинула голову.

– Ну-ка пропустите!

Она бесстрашно подошла вплотную к камню. Прижала руку к холодной, как лёд, поверхности, зажмурилась…

И что-то вспыхнуло у неё перед глазами. Ярко, ослепляюще, будто и в самом деле прямо рядом с ней ударила огненная стрела!

Дыхание Ольги прервалось, на миг она ослепла и оглохла. Не понимая, где она, что с ней, потрясла головой. Звуки возвращались медленно, будто издалека.

– …Княжна! – доносились встревоженные голоса из туманной дали. – Что с тобой? Ты нас слышишь?!

Ольга поморгала, понемногу приходя в себя. Она обнаружила, что лежит на снегу, а над ней нависают испуганные лица молодых варягов.

– Вы их видите? – хрипло проговорила она.

– Кого?!

– Воронов… Три чёрных ворона на верхушке камня…

– Тебе помстилось[11], княжна, это зубцы обгорелые, – сказал Вуйко, поддерживая её голову.

– Нет! – Ольга отпихнула его и попыталась сесть. – Три ворона глядят на меня…

Взгляд княжны вдруг остановился, голос стал хриплым.

– Три ворона… Три смерти!

Тут и варяги испугались, аж шарахнулись от девушки. Каждый из них нутром почуял: не просто так прозвучали вещие слова.

– Храни нас, батюшка Велес, отец чар, – пробормотал Вуйко, поспешно прикасаясь к литой медвежьей лапе на шее.

Утт тоже прикоснулся к оберегу-молоту, пробормотав что-то на языке нурман. Отчаянный Туки лишь пренебрежительно фыркнул.

Княжна села, провела рукой по лицу, прогоняя остатки морока.

– Я что-то сказала?

– Ничего, княжна, – вперёд всех ответил Туки. – Тебе нехорошо стало.

– Вроде как голова закружилась, – подхватил Утт. – Может, устала, на гору поднимаясь…

Парни помогли княжне встать.

– Пойдём-ка к нашим!

– Пойдёмте, – пробормотала Ольга, с опаской поглядев на камень.

Пошёл лёгкий снег, укрывая чёрные зубцы расколотой вершины тонкой белой пеленой.

И вновь Ольге чётко примерещились три ворона.

Они сидели на вершине и пристально смотрели на неё блестящими глазами.

Назад княжна и её стражи вернулись молчаливые, насупленные, задумчивые. Увиденным у камня делиться не спешили. Однако вскоре уже весь поезд до последнего холопа знал и о трёх воронах, и о трёх смертях…

– Девичий вздор! – пожав плечами, заявил Рачила. – Княжна о колдовском камне всё утро твердила, вот сама себя и накрутила…

Сивард, однако, к видению Ольги отнёсся серьёзно. Велел усилить бдительность да заодно и ускориться, чтобы до темноты точно прибыть в Коложь.

– Что там за вороны были, я не знаю, а предвестие недоброе. Глядите в оба!

Княжий поезд двинулся в путь. Вновь потянулись по обеим сторонами берега реки, занесённые снегом луга и перелески. Торчащие из сугробов сухие тростники печально шелестели на ветру.

Сумерки быстро сгущались. Небо, такое беспечно-ясное поутру, затянули сизые тучи. Извивающимися белыми змеями пересекала путь позёмка, порывы ветра пробирали холодом. Сивард начал уже с опаской поглядывать в сторону тёмных прибрежных рощиц, в которых так удобно устроить засаду на путников…

– Дымом пахнет! – воскликнул один из воинов.

Сивард перевёл дух.

Ну вот и Коложь!

И в самом деле, за очередным изгибом реки показались первые избы. Поднимались к небу дымы, где-то слышался лай собак… А дальше, на высоком берегу, темнели стены самой отдалённой крепости Плесковской земли.

– Наконец-то, – проворчал старый варяг. – Шевелитесь! Совсем немного осталось, скоро будем отдыхать в тепле.