– И тогда ты его отпустишь? – не поверил Гуннар. – Того, кто станет хускарлом за неполных три года?

– Отпущу, – вздохнул Харальд. – Сам видишь: прикипел он к этой Ольге. Эх… жаль у меня такой красавицы дочери нет! Я б его на ней женил.

– Дружище, ты сейчас пошутил? – удивился Волчья Шкура. – Юнец из простых, ни земли, ни родни. В хирд принять – да, но в зятья?!.. Не понимаю.

– Вот поэтому, дружище, я твой хёвдинг, а не наоборот, – усмехнулся Харальд. – Потому что уже сейчас вижу: высоко взлетит этот сокол. Кто знает, может, годков через восемь не он ко мне, а я к нему под руку пойду.

– Восемь лет, брат, ещё прожить надо, – заметил Волчья Шкура.

– Вот за это и выпьем, – Харальд поднял чашу. – Чтоб мы жили, а враги наши умерли!

– Но перед этим не забыли отдать нам своё серебро! – подхватил Волчья Шкура.

Чаши со звоном ударились друг о друга, пена смешалась и пролилась на стол – дар богам, – а остальное ухнуло в бездонные глотки викингов.

– Скёль[23]!