– Ты изменилась, – бухнула Катерина, как ведро холодной воды вылила. Скорее, помоев.

Кристи сморщилась, словно завоняло, и отрезала:

– Я та же. Это ты стала другой.

Подруги гуляли после школы только из-за того, что Катька вцепилась как клещ – не оторвёшь без посторонней помощи. Как в старые времена.

На дворе уже была весна. Пока ещё смущающаяся и то и дело убегающая от крепкого морозца. Но была! Март грел солнцем, капал сосульками и улыбался голубым небом.

Полтора месяца канули в чёрную бездну, как и не бывало. Кристи много плакала, но никто не замечал. До неё никому не было дела.

А пост под названием «Я невидимка» набрал неимоверное количество просмотров и лайков. Но даже на это Кристи было наплевать.

Пост в блоге

Я невидимка

Меня не замечают, но при этом требуют. Правда, от той меня, которую придумали себе сами.

Удобно! Они придумали, а я оказалась должна.

Должна помогать.

Должна учиться.

Должна определиться.

Должна интересоваться – ведь столько интересного кругом.

Должна в себе разобраться – ведь я могу.

Даже миру должна – ведь мне так многое дано.

А ещё по мелочи… ну, например, вежливо разговаривать, вести беседу, даже если не хочу, обязательно здороваться с кучей народа, который мне безразличен. Иметь друзей, конечно, тоже должна. И выходить из дома.

А мне хочется в пещеру или в келью, где нет этого слова. Где я одна и от меня ничего не ждут.

Кайф и свобода!

Но в такое место меня не пустят, ведь я ребёнок и должна жить с родителями. А до восемнадцати ещё о-го-го сколько – целая вечность. Но и тогда я не стану свободной. Ведь у меня не будет денег, чтобы реализовать свои мечты, а они рулят в нашей жизни, кто бы что ни говорил. Не мечты, к сожалению, деньги. Хотя, конечно, лучше бы рулили мечты.

Привет всем должным.

Сейчас привязалась Катька. Ей Кристи тоже была должна, ведь они считались подругами. Уже минут тридцать гуляли, и Кристи была уверена, что у неё получается не выдавать себя.

Но Катерина затараторила:

– Это прямо как у твоей мамы и мамы Рафаэля в детстве. Не думаешь? Ты не пускаешь меня на свой корабль!

Кристи закатила глаза:

– Ох, прошлый век. Старьё. Сейчас всё другое.

– А люди такие же, понимаешь? Я тоже тебя не пускаю.

– Теперь ты скажешь, что девочка-капитан потеряла курс. И бла-бла-бла. У меня нет карты! Я не могу помочь! А чужая история с хорошим концом лишь бесит, потому что у тебя не так.

– Ты что! Такие истории вдохновляют. Знаешь чем?

– Ну чем? – не из-за интереса, а чтобы от неё отстали, буркнула Кристи.

– Тем, что другие смогли. И даже когда всё кажется чёрным, ты понимаешь, что это закончится. Станет по-другому!

– Ты прямо как моя мама говоришь. Но такое не у всех бывает. Ты-то чего на меня время теряешь? Не бежишь к Рафаэлю?

– Во-первых, ты моя подруга.

– Я камень на шее, который мешает и тянет вниз. Плыви в свои моря – я пойму, Катерина.

Катерина упрямо замотала головой:

– Я скучаю по тому времени, когда ты звала меня Катькой.

– Ты же сама настоятельно просила величать тебя Катериной! – взвилась Кристи.

– Да, – согласилась та. – Но…

Договорить она не успела. Кристи выкрикнула:

– А кто-нибудь поинтересуется, как хочу я?!

– Ты же сама хотела звать меня так… Я дулась, но ты не обращала внимания. Тебе так нравилось. Что-то изменилось?

– Всё, – бросила Кристи и, развернувшись, убежала.

Как обычно, домой. В свою берлогу, в которой она пару недель назад с помощью папы выкрасила стены в чёрный цвет. И потолок сделала чёрным, но щедро рассыпала на нём белые капли. Мама ужаснулась, но не сильно – ей было не до того. Как раз уехала тётя Маша, оставив детей на подругу детства, Леночку.

Тайна уже стала всем доступна. Оказалось, не нужно выпытывать, лезть с вопросами, достаточно просто подождать, и то, что ты уже не хотел знать, приносят на нарядном блюде и вручают, потупив глаза. Зачем?

Было страшно. Кристи поняла, что лучше бы всё это случилось не в её жизни. На такое можно смотреть в кино, всплакнув в финале, когда он хороший. А вот когда всё по-настоящему, когда конец неизвестен… Никто не верит в хороший исход, кроме тёти Маши.

Её муж, мистер Джо Брюль, был заядлым яхт-сменом. Женившись на тёте Маше и чуть подождав, когда подрастёт их общий сын, он стал брать всю семью с собой. Это случилось пять лет назад – в первое плавание тёти Маши, – тогда проснулась её любовь к яхтам, океану и свободному плаванию. Недаром она оставалась в детских воспоминаниях мамы Кристи девочкой-капитаном, да и дед её был отважным мореплавателем. Как говорили, звёзды сошлись. Для прошлой жизни тётя Маша пропала, с головой уйдя в новое, несмотря на годовалого Клода, шестилетнего Винсента и десятилетнего Рафаэля. Плавали все. В школу не ходили, а учились прямо в море. Или во время остановок в тёплых местечках, которые выбирал Джо, потому что хотел показать ненаглядной жене весь мир.

Но сказка неожиданно закончилась. Шторм налетел на яхту и унёс мистера Брюля. Прямо в спасательном жилете и с вещами первой необходимости, поэтому тётя Маша хотела верить, что он жив.

Старшие дети обо всём знали, а вот Клода держали в неведении. Для него папу держали вдали от них накопившиеся за пять лет хорошей жизни рабочие вопросы. Тётя Маша то плакала, то действовала. Сейчас она уехала, чтобы подключиться к поискам. Она считала, что ищут спустя рукава. Поэтому все заботы легли на тётю Лену, как её называли мальчишки. Мама Лена ушла на второй план. А Лена-писательница вообще была отправлена в отпуск.

Кристи же ушла в подполье, точнее – в смарт-фон. И её совершенно перестали ругать за это. Ляпота! Хотя куча нелюбимых дел осталась. К ним ещё добавилось помогать Винни с уроками и водить Клода на пару кружков.

– Сама не ходишь – это пожалуйста. А его води, – подключился папа. – Поспеловым нужна наша помощь!

Кристи не понимала, почему нельзя повесить заботу о внуках на родителей тёти Маши. Разговоры о плохом здоровье её не убеждали. Времени для своей жизни оставалось мало. Впрочем, все считали, что своей жизни у неё нет, а значит, в свободном времени она совершенно не нуждается. А оно у неё было. Папа даже сел и подсчитал сколько. В неделю выходило больше тридцати часов. «Завались», – считали взрослые.

Кристи, по обыкновению, молчала.