День рождения в компании друга, который столько лет был самым близким и самым дорогим, а потом стал самым далёким. Столько времени из него лились равнодушие, пренебрежение, даже ненависть.

Как же всё изменилось!

Теперь они сидели на берегу озера и болтали, как закадычные друзья. Иголки человек выставляет, когда внутри так плохо, что кажется, будто весь мир ополчился против. Любой взгляд становится косым, любое слово ранит в самое сердце, а молчание может разбить на мелкие осколки.

Но бывает, запутанные клубки распутываются. Не все и не сразу. Разрешаешь себе открываться и понимаешь, что и другой проявляется тоже. Да, сейчас он фырчащий ёж, а завтра может стать ласковым котиком или грозным львом. Не может человек быть одинаковым. Вдруг именно в этом прелесть жизни?

– Я тебя поздравляю, Кристина. И… – Рафаэль на миг запнулся, не сводя с неё тёмно-синих глаз, – и прошу прощения.

Девочка зарделась. Вот этого она точно не ждала. Ей уже не нужны были его извинения, ей ничего от него не нужно. Детская влюблённость осталась в прошлом, потому что она перестала быть ребёнком. Да, пока не повзрослела. Пока остановилась на стадии, которую про себя окрестила как взросление. Но это уже другая Кристи. И другой он. С таким другим быть не хотелось. Не хотелось, чтобы он держал её за руку, не мечталось о поцелуе, о белом платье. Нет. Совершенно точно таких мыслей у Кристи не осталось. Сейчас с ним было просто приятно болтать, а ещё сознавать, что они не враги. Как хорошо, что не враги! Всё-таки когда-то они были настоящими друзьями.

Кристи махнула рукой и не успела сказать ни слова, как Катька захохотала:

– Чего-чего, а махать она хорошо умеет. Не на всех, правда, только на самых близких.

Рафаэль улыбнулся:

– Значит, я самый близкий?

И Кристи покраснела ещё больше, но не отвела глаза. В последнее время она не прятала взгляд, как и свои мысли:

– Катерина очень внимательна. Если она так говорит, значит, так и есть. Я пока ещё не поняла. Но детство, как оказалось, не сотрёшь. Это то, что остаётся с нами, даже если его хочется изменить.

– Ты бы изменила нашу дружбу?

Тут засмеялась Кристина:

– Конечно, нет. Было же весело! Помнишь, как мы шалили? Холодец в сумке тёти Жени чего стоил.

– Ну-ка, ну-ка, здесь поподробнее, – попросила Катька. – Что за случай с холодцом? И про детство этой особы я почти ничего не слышала. Даже не знала, что она была хулиганкой.

В её голосе было столько возмущения, что Кристина с Рафаэлем расхохотались до слёз.

В те годы им не давали покоя подвиги дяди Вени и дяди Сени. Родители Кристины о них вообще не рассказывали. Информация просачивалась от тёти Маши, хотя Леночка очень просила не распространяться на эту тему. Но как могла тётя Маша о таком молчать?! Говорила. Шёпотом и по страшному секрету. Дети иногда ей не верили, но чаще – проверяли, повторяя эти подвиги не так изобретательно. Родителям было легче убирать последствия, и седых волос у них прибавлялось меньше, чем у бабы Веры и деда Пети в молодые годы. Но Рафаэлю и Кристине всё же доставалось. Особенно Кристине, потому что её мамой всё-таки была Леночка – аккуратистка и правильная девочка. Вот так, шаг за шагом, не желая расстраивать любимую маму, Кристи перестала шалить, особенно после того, как уехал Рафаэль и расстояние перечеркнуло их дружбу. С ним было всё по плечу, а без него стало всё не то.

Сейчас ребята, смеясь и перебивая друг друга, рассказывали Катерине о своих проделках. Та хохотала.

– Ну, знаешь, дорогая подруга, вот поэтому я к тебе и прилипла тогда. Ты столько прячешь внутри. И не торопишься вываливать. Почему?

– Мне не кажется это интересным. Это же всё осталось в прошлом.

– Ты и настоящее мастерски скрываешь. – Катерина лукаво посмотрела на Рафаэля. – Уверяю тебя, ты не знаешь о ней многого.

Парень кивнул:

– Я в этом уверен. Я вообще не знаю её. Пять лет – это слишком долго.

– Можно познакомиться вновь. – Катерина поднялась. – Я отойду ненадолго, сами понимаете куда.

И она скрылась. А Кристина зарделась вновь:

– Она нас специально оставила одних. – Да, возле этого озера хотелось говорить правду.

– Ты хочешь что-то мне сказать? – спросил Рафаэль.

– Не хочу, – честно ответила девочка. – Просто пока не пойму, как правильно.

Парень усмехнулся:

– А ты не делай, как правильно, – делай, как хочется.

– Мне хотелось провести день рождения вдвоём с подругой, а вышло иначе.

– Ты переживаешь? Я могу уйти. – Он хотел встать.

– Не надо. Всё хорошо. Мы, наоборот, многое прояснили. Слишком неожиданно вы вернулись, став другими. Я боялась вас.

– Я сам боялся себя. Когда всё идёт наперекосяк, то хочется пропасть, стать невидимкой. Но это невозможно, как невозможно себя вести мило и прилично, когда так плохо внутри!

– Я понимаю.

Рафаэль посмотрел ей в глаза:

– Да, ты понимаешь. Но тогда не понимал я.

– Я тоже не понимала тогда. Ты делал столько всего, и было так больно.

– У тебя дружба переросла во что-то большее.

– Это уже в прошлом, – расслабленно сказала Кристи. – Я поняла, что тоже придумала себе образ, который полюбила. Ты не такой. Я любила в тебе друга.

– А сейчас?

– Я люблю наши общие воспоминания. В настоящем нас практически нет, а я выбрала жить настоящим.

– Трудно?

– Нет. Невероятно легко, – сказала девочка, глядя на озеро. – Ты тоже себе много чего придумал.

Парень хмыкнул:

– Время откровенности… Ну, давай начистоту. Ты про Девочку со смартфоном?

– Про неё.

– Она ушла из Сети. Знаешь?

– Знаю, – сказала Кристи.

– Ты начала вести блог, чтобы понравиться мне?

– Нет, – ответила девочка, – я тебе вообще не собиралась говорить. Это всё Катька.

– Ну, в чём я опять виновата? – раздался звонкий голосок подруги.

Она вернулась, но не одна. Рядом шёл высокий рыжеволосый парень весь в веснушках:

– Можно я заберу вашу красавицу ненадолго? Мы с друзьями вон там сидим. – Он махнул рукой. – Я уже любуюсь на неё несколько часов. Так хочется познакомиться поближе.

Рафаэль поднялся и протянул ладонь:

– Рафаэль.

– Матвей.

Но Поспелов на этом не отстал: записал фамилию, номер мобильного, проверил, принадлежит ли ему. На него же оставили девушек. «Ответственный», – подумала Кристи. В этот момент он чем-то напомнил ей папу.