«В одном большом-большом городе, в большом-большом доме жила маленькая-маленькая девочка Маша.

Мама всегда ей говорила:

– Никогда не ходи по чёрной-чёрной лестнице, не открывай чёрную-чёрную дверь и не спускайся в чёрный-пречёрный подвал. Там живёт чёрная-чёрная тень, от которой нет спасения. На неё нельзя смотреть, потому что, как только взглянешь один раз, тут тебе и конец.

Девочка была очень послушная. Она всегда переходила улицу только на зелёный свет, с чужими не разговаривала. Но однажды пошла она за хлебом, а когда возвращалась домой, увидела чёрную-чёрную тень. Увидела – и пропала. Только авоська с хлебом осталась…»

Витька Жуков, упитанный мальчик со светлыми волосами, оглядел притихших ребят и вдруг заверещал, указывая куда-то вбок грязным пальцем с обгрызенным ногтем:

– А-а-а, кто это?!

Тут уж, конечно, заорали все. Стайка школьников брызнула в разные стороны, словно воробьи, вспугнутые кошкой. Витька, поддавшись общему страху, тоже понёсся быстрее ветра.

– Что там было-то? – запыхавшись, спросил его Дима – лучший друг, одноклассник и сосед.

Мальчишки, скорчившись, сидели под огромным кустом сирени.

– Ничего не было, – отмахнулся Витька. – А чего вы заорали?

– Так ты первый начал!

– Ну, я пошутил.

– Пошутил он, – Дима выразительно покрутил пальцем у виска. – Да я чуть не умер от страха.

– А ты, Акимов, психику тренируй, – посоветовал друг и подмигнул. – Выходим. Ложная тревога.

– Я б тебе как врезал, – проворчал Дима.

– Ну врежь.

– Неохота. А ты эту историю откуда вообще знаешь?

– От старших слышал, – Витька пошуршал рукой в кармане и выудил леденец. – Угощайся.

– Просто мне кажется, я тоже что-то такое слышал, – задумчиво протянул Дима, зашуршав угощением.

Дима Акимов, тощий, лопоухий, коротко стриженный, был похож на большеглазого воробушка. Друг Витька рядом с ним выглядел как Винни-Пух – лобастый, упитанный, да ещё и выше на целую голову. В их тандеме Жуков по прозвищу Жук был кулаками, а Дима – мозгом.

– Димон, это всё сказки, – убеждённо сказал Витька. – Нет ничего такого.

– Ладно, давай, я домой пойду, – рассеянно махнул рукой Дима, думая о чём-то своём.

* * *

– Дима-а-а, мой руки, иди есть, – позвала с кухни бабушка.

– А что на обед? – бдительно уточнил внук.

– Щи. Они полезные.

– Всё полезное – невкусно, – пробормотал Дима, трагически сморщившись. – А можно мне без капусты? И без морковки.

– Да ты и так худющий, – хлопнула себя по бокам бабушка. – Ешь что дают! Не будешь есть – не вырастешь.

– Бабуль, я спросить хотел, – Дима послушно уселся за стол и пошлёпал в тарелке ложкой. Капуста плавала противными ленточками, создавая густую овощную кашу. Ну и как такое есть? – А ты слышала историю про девочку, которая ушла за хлебом и пропала?

Бабушка почему-то продолжала молча хлопотать у плиты.

– Бабуля! – крикнул Дима так, что даже тарелки в сушилке жалобно звякнули.

– Как дам сейчас половником в лоб, – повернулась бабушка. – Ты чего орёшь?

– Я запереживал, что ты оглохла. Про девочку, спрашиваю, слышала?

– Слышала-слышала, – бабушка как-то странно на него взглянула. – А ты про это откуда знаешь?

– Да во дворе рассказывали.

– Что рассказывали? – бабушка так разволновалась, что покраснела и начала протирать передником очки, часто и беспомощно моргая.

– Ну что она ушла за хлебом и пропала. Про чёрную-чёрную…

– Замолчи! – крикнула бабушка. – И историю эту забудь! Тебе говорили к подвалу никогда не спускаться?

– Ну?

– Вот и всё. Не ходи туда. А историю эту забудь, не повторяй, не то беду накличешь.

После подозрительного обеда Диму во дворе встретил на удивление тихий Жук.

– Димон, я тут у своего деда про ту девочку спросил, – осторожно сказал Витька. – Дед что-то так раскричался, а потом стал за сердце хвататься и лекарство побежал пить. Не нравится мне это.

– Ха, ты бы видел, что с моей бабушкой было, когда я у неё про чёрную-чёрную тень спросил. Она мне раз десять про подвал повторила, велела даже близко к нему не подходить.

– Да? – азартно заблестели глаза у Витьки. – Так надо проверить. Что-то здесь нечисто.

– Да ну, я обещал. И вообще – сначала надо выяснить, что именно нечисто, а потом уже лезть.

– Так давай выясним. Пошли посмотрим. Нам же что запретили? К двери подходить! А про окно никто не говорил! За углом есть маленькое-маленькое окошечко с решёткой. Мы только одним глазком. Ну ты что, трус?

Это был са-а-амый верный приём. Как только мальчишке говорят эти волшебные слова, он тут же готов совершить любую глупость, лишь бы доказать: нет, не трус. А насколько проще было бы ответить, что, мол, я не трус, а просто осторожный. Или, например, умный.

Вот если бы Дима Акимов так ответил, ничего бы не случилось. Но, видимо, он был недостаточно умным, так как всё же купился на это подначивание.

И сделал первый шаг к страшной истории, которой могло бы не быть.

* * *

Крохотное узкое окошко, забранное ржавой решёткой, хищно топорщилось осколками мутного стекла. В пробитой прорехе зияла густая, непроницаемая тьма.

– Что-то не видно ничего, – разочарованно протянул Дима.

– Надо, чтобы глаза привыкли, – со знанием дела сообщил Жуков.

– А что мы хотим найти?

– Не знаю. Девочку, наверное, или то, что скрывают взрослые.

– Девочка давно бы уже на помощь позвала за столько лет-то, – резонно возразил Дима. – Да и наверняка там её искали, когда она пропала. Тут не в девочке дело. Мне кажется, есть какая-то страшная тайна, которую от нас скрывают.

– Ясное дело. Ты б видел, какое у моего деда лицо было, когда я спросил. Ну-ка, подвинься, слепой! Дай я.

Витька, сопя, пристроился рядом и тоже начал напряжённо вглядываться в темноту.

– Вон вроде что-то есть? – неожиданно сказал Дима.

– Где? – Жуков приник к решётке, просунув курносый нос между прутьями.

– Вроде как в углу справа, – неуверенно ответил Дима. – Мне показалось.

– Да какой угол? В этой темнотище ни углов, ни стен. Там, может, бесконечность без конца и края. Вот взрослые от нас и скрывают, чтобы мы туда не лазили. Небось, и дна, в смысле – пола, у этого подвала нет.

– Думаешь? – напряжённо заморгал Дима и начал ещё внимательнее таращиться, нервно сглатывая. Руки вспотели и дрожали.

– Давай камень бросим, – предложил Жуков.

– А вдруг что-нибудь случится? Страшное!

– Да вон дырка же в стекле. Значит, бросали уже! – пожал плечами Витька и, недолго раздумывая, подобрал небольшой камушек, валявшийся рядом. – Мы аккуратно, – он прицелился и швырнул находку в отверстие.

Но звука падения они так и не расслышали. То ли помешали машины, пролетавшие за домом по проспекту, то ли вредная болонка, которая вечно лаяла по делу и без, то ли там правда не было никакого пола.

– Представляешь, а если та девочка бросала до нас камень? И вот поэтому она и пропала, – внезапно предположил Дима, взмокнув от страшного предчувствия.

– Что там? – гаркнул над мальчишками противный девчачий голос.

Друзья с воплем отпрянули от решётки и бросились наутёк.

– Дураки ненормальные! – Нинка Уткина, одноклассница, ябеда и просто вредная девица, догнала их уже у детской площадки. – Вы чего орёте?

– Не твоё дело!

– Моё! Я чуть заикаться не начала, когда вы завопили! – она даже ногой от злости топнула. – Я знаю, что вы делали! И всё в школе расскажу.

– И что мы делали? – нехорошо прищурился Витька.

Уткину он терпеть не мог. Она вечно во всё совала свой нос и, чуть что, жаловалась.

– Гадости, разумеется! – ни секунды не сомневаясь, убеждённо заявила Нина. Она теребила в руках длинную пушистую косичку и подозрительно поглядывала на приятелей.

– И какие именно? – не унимался Жуков.

Какие именно гадости они там делали, Нина не видела. Но в том, что уж точно ничего хорошего эти двое затевать не могли, была уверена.

– Какие надо, – туманно огрызнулась она. – И вообще, к подвалу подходить нельзя.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дима. – А тебе это кто сказал?

– Да про это все знают. Чего привязались? Нельзя – и точка. Он людей жрёт! – выпалила Уткина и испуганно прикусила язык.

О том, что подвал жрёт людей, рассказывала ей мама. Но строго-настрого запретила это где-то повторять.

– Вот, – Дима повернулся к Жукову. – Ещё одна версия.

– А я думаю, что это всё враки, – пожала плечами Нина. – Просто там крысы и грязно, вот взрослые и не хотят, чтобы мы туда лазили.

– Да, Уткина, враки. Ты иди, иди.

– А чего ты меня гонишь? – насторожилась Нина. – Вы туда опять вернётесь?

– С чего бы это? Мы домой идём, – Жуков мельком глянул на подвал. Вообще-то он собирался вернуться, но от чёрного окна веяло таким холодным ужасом, что Витька передумал. – У меня игра новая. Пока, Уткина! До завтра.

Он схватил удивлённого друга за руку и потащил за собой.

Нинка пожала плечами, хмыкнула и тоже отправилась по своим делам.

Чернота за ржавой решёткой шевельнулась, хищно чавкнув. Но этого уже никто не увидел.