Незадолго до этого

Стоило Билли выйти к пространству между фонтанами, как у нее открылось второе дыхание и вернулась уверенность. Чтобы сохранить это чувство и твердую почву под ногами, достаточно было не думать о том, что она увидела в диспетчерской. Билли с досадой коснулась ладонью грудной клетки, где все еще слишком быстро и сильно билось сердце.

«Не думай об этом. Просто… не думай об этом. Сконцентрируйся на главном», – убеждала она себя.

Не на том, как сильно было изувечено тело: сложено пополам и засунуто в кладовку, будто старый ковер, – почти как Трисс Дженнингс, сброшенная в ванну, будто кукла, с которой Андерсон не успел наиграться.

И не на том, что не так давно это тело было живым человеком.

Билли зажмурилась, набрала воздуха в грудь и, досчитав до пяти, медленно выдохнула.

Что там говорил Адам? Нужно максимально отстраниться от происходящего и наблюдать со стороны?

Она выдохнула и убрала волосы за уши.

Это ведь совсем не в ее стиле. Билли всегда пропускала все через себя и, вставая на место другого человека, пыталась увидеть мир его глазами – чтобы понять, прочувствовать и определить следующий шаг.

«Давай. Ну же. Пора подключать мозг, – велела она самой себе. А заодно будет не лишним прогнать и остатки тепла после объятий Адама. – Либо ты соберешься, либо я тебе при всех по щекам надаю», – теперь уже прорычала она на себя. Занятная будет сцена – как раз для зевак и журналистов.

Билли напряглась: интересно, Дэн здесь или уже ушел? Она пробежалась взглядом по толпе за ограждением и, не обнаружив знакомого лица, сделала несколько шагов к бассейну с алыми лужами, рядом с которыми стояли таблички с цифрами.

Пора за работу.

«Значит, ты хотел продемонстрировать то, что натворил, другим людям. Но сделать это нужно было максимально… эффектно. Да, козлина, эффектности тебе не занимать. И ты любишь масштаб. Каждое новое убийство или любое другое преступление было доказательством твоей безнаказанности и… по-своему возвышали тебя над другими. Ты уверен, что никто не сможет остановить тебя… ни полиция, ни ФБР, ни кто-либо еще. Никто. Но даже этого для тебя мало». – Билли посмотрела на выключенный монитор дальнего фонтана. – Ты хотел, чтобы люди не просто видели, но и боялись тебя. Боялись гораздо сильнее, чем до этого, сильнее, чем после запугивания СМИ твоими предыдущими убийствами. – Она покосилась на толпу. – Никто не покажет твое “творение” лучше тебя самого. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай сам. Да? Ты питаешься чужим страхом и чужими эмоциями – они для тебя как топливо. Ты не способен генерировать эти чувства самостоятельно и поэтому ищешь их в других людях. – Билли сжала кулаки до боли в костяшках. – Ты добился желаемого эффекта: это больше не просто эмоция твоих жертв, а гораздо более сильное чувство – страх, умноженный в десятки раз здесь и сейчас. – Она еще раз пробежалась взглядом по людям за лентой и по зданиям вокруг. – И где же ты? Прямо здесь, в толпе, или засел, как жалкий трус, в одной из квартир неподалеку?»

Билли задрала голову и отошла от южной башни фонтана, хотя Адам настойчиво просил ее оставаться рядом.

«И как он умудрился добавить в фонтаны кровь? – недоумевала она. – Причем сделать это в определенный момент и сразу на двух инсталляциях».

Билли принялась медленно обходить фонтан по периметру.

Вряд ли у Андерсона был сообщник – и вряд ли Роберт сам сидел наверху, дожидаясь, когда можно будет пустить кровь. Наверняка он провернул все удаленно, но подготовил это заранее. Надо будет потом уточнить у Адама детали.

И к вопросу о деталях: у них с Миддлтоном остался незавершенный вопрос, который она непременно задаст, когда тот освободится после осмотра тела.

Поежившись, Билли вернулась к входу в диспетчерскую и внезапно налетела на Адама.

– Билли!

– Это я, – вырвалось у нее, и она моментально покраснела, вспомнив довольно странную сцену за дверью фонтана.

– Где ты была? Я…

– Переживал? Брось, пап, я всего лишь обошла фонтан. Ты начинаешь меня пугать вот этим всем твоим… – она обвела пальцем в воздухе его лицо, – подозрительным беспокойством.

– Ладно, – нахмурился Адам. – Идем, надо поговорить, но не здесь.

– О-о-о, нет. Ни один хороший разговор не начинался со слов «нам надо поговорить».

– Я бы с радостью обсудил с тобой что-нибудь хорошее, но вопрос важный и не для чужих ушей.

Билли вздохнула. Понятнее не стало.

– Лучше дойдем до моей машины, – предложил Адам.

– Не пугай меня, – прищурилась Билли и направилась за ним к БМВ.

– Я не планировал, – пробормотал он, с трудом подавляя внезапный порыв взять ее и увезти подальше от Чикаго. Например, в ту же Мексику. Но, как он успел понять, она не согласится добровольно улететь из страны.

– Ты какой-то странный, – заметила Билли. Наблюдая за напряженным Адамом краем глаза и едва поспевая за его большими шагами, она занервничала еще сильнее. – Ну же, говори. Что там случилось?

В излишнем терпении эту девушку точно нельзя было упрекнуть.

– Не здесь. – Миддлтон остался непреклонен, хотя понятия не имел, как рассказать ей о звонке Роберта. Но и скрывать он не мог. В конце концов, это напрямую касается ее безопасности, и она должна знать, что отныне ей необходимо быть в два раза осторожнее. А еще лучше – выйти из этого дела.

Может быть, Билли все-таки согласится на Мексику? Хотя и там она вполне способна наворотить дел и поставить на уши все картели страны.

Когда они сели в машину, между ними в очередной раз повисла напряженная пауза. Пока Адам старательно подбирал подходящие слова, как пятиклассник, который ни разу в жизни не открывал учебник по родному языку, Билли в нетерпении ерзала на сиденье.

Надолго ее не хватило.

– Ты расскажешь, в чем дело? – Она посмотрела на Адама, недовольно поджав губы. – Когда ты вот так молчишь, я начинаю придумывать страшные вещи.

Адам задумчиво постучал пальцами по ноге и наконец посмотрел на Билли.

– Да, я… В общем, сегодня Андерсон вышел на связь.

– Что?! – Билли подпрыгнула на кресле.

– Он позвонил на мой личный номер, нес всякую чушь про людей, страх и прочую философию.

– Почему ты сразу не сказал?! – выпалила Билли и внезапно замерла. – Подожди… это же не единственное, о чем вы поговорили? – В ее голове зазвучал тревожный звоночек.

– Не… единственное, – не особо охотно согласился Адам.

Билли сглотнула ком в горле.

«Ты должна спрятаться в безопасном месте… он может находиться где-нибудь поблизости».

– О чем вы еще говорили, Адам? – настойчиво повторила она, схватившись за сиденье.

«Билли, ты слышишь меня? Найди безопасное место и жди меня там».

– Почему я должна была спрятаться? Там было много людей, он мог выбрать абсолютно любого человека в этой толпе, и…

Билли замолчала, уставившись на лобовое стекло.

Из груди Адама вырвался вздох.

«Она милая… Мне нравится».

– Ты так… нервничал, – пробормотала Билли и повернула голову к Адаму. – Спрашивал, в порядке ли я, просил держаться подальше от других, но не оставаться в одиночестве… – Она притихла, опасаясь произнести свою догадку вслух. – Адам, – ее голос дрогнул, – о чем ты мне не рассказал?

Миддлтон помолчал еще немного и наконец ответил, смотря на Билли:

– Андерсон знает, что ты с нами. Он видел тебя сегодня в парке и… приметил.

Билли замерла.

– При… приметил?.. Что значит «приметил»? – побледнела она.

– Значит, ты заинтересовала его. Это не догадка. Он сказал мне об этом напрямую – хотел, чтобы я услышал это и знал, что ты… в его вкусе, – почти через силу проговорил Адам. – Билли, теперь ты в списке его потенциальных жертв.

Она не ответила. Вместо этого, подозрительно притихнув, смотрела на Миддлтона, не издавая ни звука и не демонстрируя ни одной, даже мимолетной, эмоции. За исключением разве что сильного ступора.

– Я прошу тебя сохранять спокойствие, – добавил Адам. – Ты находишься под надежной защитой – ФБР и моей личной. Слышишь меня?

Хороший вопрос – но и он остался без ответа.

Билли медленно отвернулась, не издав ни звука. Ее сердце вновь застучало в ускоренном темпе, с каждой секундой набирая обороты, а слова Адама застряли в голове, повторяясь по кругу.

«Он приметил тебя».

Вдохнуть. Выдохнуть.

«Ты заинтересовала его».

Вдохнуть. Выдохнуть.

«Он сам сказал мне об этом… ты в его вкусе».

Вдохнуть. Выдохнуть.

«Это не догадка».

Это угроза.

Билли усмехнулась и неожиданно выдала резкое:

– Да пошел он.

Адам нахмурился.

– Пошел он к черту, – повторила Билли. – Пошел! Ко всем! Чертям!

Откинувшись на сиденье, она покусывала губу, сгибала и разгибала пальцы, пытаясь успокоить ураган в голове, но страх осознания и пробуждение от иллюзии неуязвимости, в которой пребывала Билли до этого момента, разгоняли пульс до пугающей отметки: «Что я наделала?..»

Миддлтон потянулся за бутылкой воды, но внезапно Билли опять заговорила непривычно спокойным, твердым голосом:

– Защити мою семью, Адам. Пожалуйста. – Она повернулась и посмотрела на него. – Прошу тебя, защити их. Приставь к ним наблюдение. Плевать на меня, приставь все возможное наблюдение к ним: они не должны пострадать из-за моей ошибки.

«Раньше надо было думать об этом, идиотка!» – добавила она про себя, впервые так осознавая последствия сделанной ошибки.

– Не беспокойся, они будут под присмотром, я направил к ним людей, – ответил Адам и замер с бутылкой в руке. – Я приставлю к ним лучшее наблюдение, а ты больше ни шагу в сторону не делаешь, поняла? Может, тебе наплевать на свою жизнь, – Адам посмотрел ей в глаза, – но…

– Мне не плевать на мою жизнь! – прервала его Билли, и ее голос дрогнул. – Я втянула их в это, втянула свою семью, и им нужна защита! – Она опустила взгляд и начала с небывалым интересом рассматривать собственные колени. Но внезапная мысль оторвала ее от этого бесцельного созерцания. – Сегодня… у нас дома ужин… соберется вся семья. Похоже, что… мне все-таки придется туда заглянуть. – Билли покачала головой. – А… Роберт пусть утрется. Если у него есть твой номер, то, может быть, и мой, и адрес моей семьи, поэтому… вряд ли моя поездка приведет его к ним. – Она пожала плечами и с шумом выдохнула. – Какой дальше план, коллега? – На лице Билли застыла неестественная улыбка, словно у куклы.

Адам ответил не сразу.

Ее слова, попытки изобразить спокойствие и поведение в целом болезненно резали взгляд и слух. Билли, обычно живая, энергичная и искренняя, сейчас выглядела как оживший робот, который не знает, какую реакцию выбрать из списка заложенных в программу. И с этой ее защитной маской нужно было что-то делать, иначе она застрянет в ней надолго и подведет себя к еще большей опасности.

– Билли, послушай. – Он взял ее за руку. – Ты не одна. И неважно, ошиблась ты или поступила так, как должна была.

Растерявшись, Билли посмотрела на свою ладонь в его руке.

«Что… ты делаешь?» – промелькнуло в ее голове.

Но чем дольше Адам держал ее, тем стремительнее трещала по швам ее внутренняя защита, которую она в срочном порядке возвела за пару минут, чтобы не впасть в истерику на глазах у Миддлтона – ведь он просил сохранять спокойствие. Она и сохраняет – что еще ему нужно?

– Отпусти меня, – глухо проговорила Билли, пытаясь вырвать ладонь. – Адам, отпусти меня. – Но ее голос дрогнул, и рывок рукой получился не такой сильный, как хотелось бы. Скорее беспомощный и слабый, чем решительный и непримиримый.

«Отпусти, ты все усложняешь, отпусти меня!» – хотелось закричать Билли, но слова застряли в горле.

– Тише, – негромко сказал Адам, пристально глядя ей в глаза. – Ты в полной безопасности, но тебе необходимо выплеснуть эмоции, иначе ты не сможешь двигаться дальше. Если хочешь побить меня, накричать, разрыдаться или сделать еще что-нибудь – вперед. Только, пожалуйста, не веди себя так, будто ничего не произошло.

Он был прав. Билли сильно тянуло врезать ему. Хотя бы за то, что он делает: пристально смотрит на нее, уверенно, но спокойно держит за руку, не бросает наедине с этим страхом и своей заботой ослабляет всю ее защиту, которая ей необходима почти как воздух.

Билли давно привыкла к вынужденной обороне: казаться сильнее, чем есть на самом деле, и гораздо смелее, чем она могла себе представить. Одна против целого мира – избитый, но знакомый образ. Единственно возможная маска, которая прилипла к лицу, и Билли не была готова так просто расстаться с ней, потому что не умела выживать иначе.

– Адам, не надо. – Она продолжала сопротивляться на словах, но теперь не спешила вырываться. Сейчас Билли напоминала себе слабую муху, угодившую в варенье, но, вопреки опасности утонуть, глубоко внутри она отчаянно желала раствориться в этой беспомощности и облегченно выдохнуть, впервые в жизни махнув рукой: пусть все разрешится само собой и без ее активного участия.

Но это было невозможно.

Билли замотала головой: нет, нет и нет.

– Не дождется! – выпалила она и, дернув на себя руку, внезапно оказалась очень близко к лицу Адама. – Не дождется, – повторила Билли сквозь зубы, глядя ему в глаза. – Позвони ему и скажи, что он не дождется! – потребовала она, не пытаясь ни вырваться, ни отстраниться.

– Не дождется, – повторил Адам, не отрывая от нее взгляда. Наверное, не стоило находиться так близко к Билли. Но внутренний голос предательски молчал, как и все рефлексы, еще недавно сигнализировавшие об угрозе личным границам. – Он не подойдет ни к тебе, ни к твоей семье.

Билли не боялась показать страх, когда размышляла над фотографиями убитых девушек или когда увидела труп в диспетчерской. Но возможные последствия, грозившие ее близким, о чем она раньше всерьез не задумывалась, приводили ее в ужас, и он не выветрится с чашкой кофе или после долгой прогулки. Это был тот животный страх, который подталкивал к не самым мудрым решениям и действиям.

Но она замерла – перестала трепыхаться, как птичка в клетке, и подозрительно притихла, пока от прикосновения Адама по коже растекалось убаюкивающее тепло.

– Отпусти, – прошептала Билли и прикрыла глаза, из последних сил сдерживая рвущуюся наружу бурю. Пусть он ее отпустит, это ее вина, и ей с этим разбираться. Она не знала, каково это – полагаться на кого-нибудь еще. Не знала, как доверить кому-то свою защиту и все свои слабости.

Лучше сама. Лучше одна, как привыкла. Даже если это означает вновь остаться наедине с горечью сожаления. Даже если это спокойствие прервется, когда Адам отпустит ее и Билли станет в разы страшнее.

«Я справлюсь» – до боли знакомая мысль, которая стала главным девизом для всей ее жизни.

«Я справлюсь» – как бы ни было страшно, больно, тяжело.

– Адам, – она открыла глаза и посмотрела на него с мольбой.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – проговорил Миддлтон, опасаясь пошевелиться – ведь тогда он окажется еще ближе к ней. – И очень хочу помочь. Единственное, чего я не хочу, – чтобы ты наделала глупостей.

Медленно, но настойчиво Билли потянула ладонь на себя. Адам держал ее крепко, но не причинял боли. Сейчас они оба скорее напоминали двух людей, один из которых вот-вот сорвется в пропасть по собственной воле, а второй пытается остановить его от этой ошибки. Билли осознавала, что попытки Адама были направлены ей во благо, но, если он не отпустит ее, она сделает ему больно – по крайней мере, в таком состоянии она была готова на что угодно, лишь бы убежать. Прежде всего – от самой себя.

К счастью, зазвонил телефон Адама.

Миддлтон нахмурился: ответить или проигнорировать вызов? Но в этой ситуации, когда в любую минуту мог объявиться Андерсон или Лео с важной информацией, пропустить звонок было почти преступлением.

Мысленно выругавшись, Адам нехотя разжал пальцы и сел ровно.

– Мне нужно ответить, – предупредил он, с сомнением поглядывая на бледную Билли.

Никакой реакции не последовало.

Адам вздохнул – взять бы и выкинуть жужжащий телефон в окно ко всем чертям, – но вызов принял.

– Ты где? – гаркнул Лео. – Билли нашел? С ней все в порядке?

– Да, все… нормально. – Бросив взгляд на соседнее сиденье, он добавил: – Отвезу ее домой и приеду в офис. Что-нибудь удалось найти?

– Место, откуда он звонил.

Если до этого Адам приглядывал за Билли краем глаза, то после слов Холдена полностью переключился на звонок.

– А его не нашли? – Миддлтон затаил дыхание.

– К сожалению, до Рождества у нас полгода. Поэтому придется тебя разочаровать. Свалил, сволочь.

Адам беззвучно выругался и прикрыл глаза.

– Нашли телефон в одном из мусорных баков рядом с оцеплением. Стандартный одноразовый мобильник…

Когда Миддлтон отвлекся на звонок, Билли почувствовала долгожданную свободу, выпрямилась на сиденье и бросила быстрый взгляд на свои руки: боже, как же сильно ее трясет. И сейчас, поддавшись панике, она совсем не мыслила разумно. Медленно сжав и разжав подрагивающие пальцы, она открыла дверцу и вышла из БМВ.

Пока Лео тарахтел про экспертизу, вероятное отсутствие отпечатков и выдвигал версии задержания Роберта, Адам задумчиво рассматривал через лобовое стекло толпу вдалеке, и неожиданный хлопок заставил его буквально дернуться на месте.

– Черт, – прошипел он в телефон и потянулся к двери. – Перезвоню позже.

В это время Билли стремительно шла вперед, как поезд, движущийся на высокой скорости, – туда, где предположительно могла находиться ее машина.

«Он не получит их. Я не позволю, он не тронет их, – мысленно повторяла она, словно мантру, но ее трясло от макушки до пальцев ног. – Не тронет. Он не тронет их».

– Билли! Билли, стой!

Она не реагировала на его голос, но Адам догнал ее в несколько быстрых шагов и, схватив за запястье, развернул к себе и выпалил:

– Куда ты, черт возьми, собралась? Жить надоело?

Билли одновременно с удивлением и возмущением посмотрела сначала на захват, затем на Адама и попыталась дернуть руку на себя.

– Отпусти, – сверкнув взглядом, потребовала она, уже не пытаясь анализировать, зачем он вообще ее держит.

– Тебе нельзя сейчас оставаться одной. Не в таком состоянии.

Упрямо мотнув головой, Билли опять дернула запястье, но из-за разницы в весе и силе притянула себя к Адаму, почти ткнув его лбом в подбородок.

– Я сказала – отпусти! – дрогнувшим голосом потребовала она.

– Отпущу, – заверил ее Адам, но вместо того, чтобы выполнить обещание, ослабил хват и мягко, но настойчиво притянул к себе.

– Что… ты делаешь?.. – охнула Билли.

– Пытаюсь все исправить.

Билли замерла в его объятиях, прекратив попытки вырваться, когда внутри нее плавными волнами начало растекаться приятное тепло.

– Что… – пробормотала она и медленно моргнула. – Адам… что-то… что-то не…

– Все хорошо… – его голос эхом прокатился в ее голове.

Билли моргнула еще пару раз, с трудом подняла руку и неловко коснулась пальцами его щеки.

– Со мной… что-то не так… – пробормотала она ему в плечо, и ее ладонь скользнула на шею Адама. – Я… – Билли покачнулась на ватных ногах, прикрыла глаза и начала оседать на асфальт.

Удивленно вскинув брови, Миддлтон за секунду подхватил ее на руки.

«Черт!» – оглядевшись, он понес ее обратно к БМВ. Аккуратно разместив ее на сиденье и пристегнув ремнем безопасности, он сел за руль и замер в нерешительности: куда дальше? Отвезти Билли к ней домой или к себе? Но у него нет ключей от ее квартиры, а обыскивать карманы без ее ведома будет… не очень правильно.

Адам вздохнул и завел двигатель. Остается надеяться, что Билли не устроит ему скандал из-за того, что опять проснется в его квартире.

* * *

Занятный малый этот Адам Миддлтон. Не зря он приметил его с самого начала. Правда, ему еще предстоит получше узнать своего оппонента в деле, но это вопрос времени и ряда обстоятельств. Особенно теперь, когда агент Миддлтон принял вызов, как собака брошенную кость.

Он с интересом наблюдал за Адамом с момента его прибытия к фонтанам.

В нем поразительно много выдержки – прекрасное сочетание урагана эмоций и титанического самоконтроля.

«Не каждый способен сохранять невозмутимость при виде такой ужасной картины. Большинство людей не смогли.

Может показаться, что он совершенно неспособен испытывать страх, гнев или беспокойство, но я готов дать сто очков вперед, что все это – искусственно созданная иллюзия. Профессиональная маска, скрывающая истину. При такой работе, крепких нервах и соответствующем опыте это… вполне ожидаемо, но далеко не вечно».

Все рано или поздно ломаются – если знать, куда нажимать и с какой силой. Слабости есть у любого человека, и агент Миддлтон не исключение. Он – правило. Самое… любопытное из всех, которые ему попадались.

Его губы дрогнули в довольной улыбке, когда он припомнил их недавний разговор.

Это было слишком просто – найти слабое место Миддлтона. После звонка он на всех парах примчался в парк и первым делом бросился к своей миловидной спутнице. Так почему она занимается расследованием вместе с ФБР?

Он заметил ее в ту ночь, когда она приехала к заброшенному зданию вместе с Миддлтоном. Хотя ее оставили в машине, девчонка самоубийственно смело бросилась в дом после взрыва, рискуя своей жизнью, а после, каким-то чудом выжив, сидела в фургоне скорой помощи, с этим ее растерянным щенячьим взглядом, и не подозревала, что он смотрел на нее через оптический прицел снайперской винтовки и что в любой момент ее жизнь могла оборваться. От смерти ее отделяла лишь сила, с которой он давил пальцем на спусковой крючок.

«Ты жива только потому, что так решил я, – самодовольно подумал он. – А теперь ты появилась и здесь. В ФБР разрешают заводить ручных собачек и таскать их за собой по городу?»

Но приехала она до того, как появился Миддлтон.

Любопытное совпадение.

А ведь эта девица понятия не имеет, насколько близко она была к человеку, которого пытается найти, и не знает, что почти налетела на него спиной, но он вовремя отступил, и она врезалась в какую-то тетку со взглядом перепуганной коровы.

Она была так близко к нему, что он практически коснулся рукой ее длинных волос.

Он пристально наблюдал за ней и дальше – со стороны собравшихся любителей хлеба и зрелищ – и с удовольствием подобрался бы еще ближе, если бы не появился Адам. Но всему свое время. Эта милая особа не подозревает о многом, что произошло сегодня – и во что все это выльется дальше.

Он улыбнулся.

В отличие от Адама Миддлтона она не скрывала эмоции и казалась куда более живой и… настоящей. Потрясающий спектр разных переживаний – яркий и притягательный, но подводящий ее к печальному финалу, в котором она сыграет далеко не последнюю роль.

«Пока агент Миддлтон руководствуется рассудком, эта принцесса движется на зов своих чувств и эмоций – летит, как мотылек на пламя, где и сгорит заживо». – Он усмехнулся.

Отлично.

Он будет рядом, чтобы не просто увидеть все своими глазами.

Он будет рядом, чтобы забрать ее себе.