Провожая Билли до квартиры, Адам обдумывал беседу в машине и с десяток других разговоров до этого. Лео был прав: все усложняется с каждым днем, привязанность Адама растет, и он ничего не может с этим сделать – разве что использовать на благо общего дела.

– Зайдешь? – предложила Билли, когда они остановились у двери в квартиру.

– Зайти? – удивился Адам.

– Ну… да. Если Рон одобрит план, нам нужно узнать друг друга получше. – Она пожала плечами. – Твою квартиру я видела. Теперь ты посмотришь мою.

Адам замер. Он ждал этого предложения еще после спасения Билли из «Эль-Кастильо», но именно оно может подтолкнуть его к черте, которую лучше не переступать.

Вступив с собой в короткий спор, он убедил себя, что опасаться нечего. Адам просто посмотрит, как живет Билли, а затем поедет домой. Они же, в конце концов, не со свидания вернулись.

Взгляд Адама задержался на ее платье. Да, выглядело все немного иначе, но…

«Ладно, черт с ним», – сдался он.

Когда Билли открыла дверь, Адам шагнул в коридор в предвкушении и любопытстве, но почти сразу осадил себя: «Не забывай о деле. Помнишь, да? У тебя работа. Даже сейчас ты на работе. На-ра-бо-те».

– Ты не пугайся, а успокоительное у меня, если что, есть, – предупредила Билли. – В моей квартире все совсем не по музейному фэншую, да и вещей гораздо больше.

– Обещаю, что буду держать себя в руках и не начну незапланированную уборку, – усмехнулся Адам, осматриваясь в темном коридоре. – Но заранее извини, если сорвусь.

– Я буду страшно тебе благодарна. – Билли похлопала его по плечу. – Главное, не переборщи с порядком.

Поправив волосы, она скинула туфли, включила свет и прошла в гостиную.

– Слева кухня, справа гостиная, впереди ванная с туалетом и моя спальня. Раз я была в твоей квартире, а ты побывал в моей, то… чувствуй себя как дома. Я переоденусь и вернусь.

Билли небрежно бросила сумку на кресло и скрылась в спальне. Там же, рядом с дверью, стоял диван, где были хаотично раскиданы декоративные подушки и мягкий коричневый плед. Никакой ровной стопки без складок, никаких ровных линий – лишь легкий хаос, непривычный для ценителя порядка вроде Адама.

Миддлтон с удивлением и настороженностью рассматривал обилие предметов и декоративных мелочей. Свечи, статуэтки, маленькие картины и фоторамки на полках и стенах, несколько диффузоров с запахом ванили и кашемира, узкий шкаф с обилием разнообразных книг, стопки журналов и каких-то распечаток с неизвестным содержимым… Обстановка резко контрастировала с привычным минимализмом его квартиры, и в первые минуты ему и правда было не по себе, а желание разложить все в «правильном» порядке почти пересилило разумные доводы.

– Где, говоришь, у тебя успокоительное? – громко поинтересовался он.

Но вскоре Адам перестал чувствовать давление со всех сторон, и в его голове включился режим детектива, который желал все рассмотреть и изучить.

Ему нечасто приходилось видеть такое количество декора (разве что на местах преступления). Но каждая деталь, включая теплые светлые цвета и интерьер в целом, была подобрана с душой. Эта квартира не принадлежала Билли – но она обставила ее так, будто жила здесь на протяжении многих лет.

И все же Адаму придется побывать здесь не раз, прежде чем он привыкнет к обстановке и к «свободе» вещей.

Помявшись несколько секунд, он зашел на кухню, объединенную с гостиной, где все выглядело примерно так же – разве что мелочей и безделушек было меньше.

Адам прекрасно понимал, что его фанатичное отношение к порядку мешает полностью понять Билли – чем она живет, как мыслит и что любит. В целом картина уже сформировалась в его голове, но… этого было недостаточно. Он хотел узнать Билли лучше. Гораздо лучше, чем всех, с кем работал до нее.

Сев за барную стойку, он начал внимательно рассматривать гостиную – в общем и в деталях, но намеренно делал это с расстояния, словно опасался, что может заразиться атмосферой хаоса и никогда не вернется к себе прежнему.

«Контроль и порядок, – напоминал себе Адам, будто зачитывал мантру. – Контроль и порядок».

Взгляд Миддлтона остановился на смятом пледе – похожем на тот, которым он пытался укрыть Билли после происшествия в Остине. При виде горки смятой ткани у него тут же возникло непреодолимое желание сложить плед в идеально ровный квадрат.

Нет, так нельзя. Это не его дом и не его правила. Адам должен держать себя в руках.

Он перевел взгляд на картину над диваном, на которой была выведена витиеватая мотивационная цитата. Миддлтон присмотрелся повнимательнее и сразу нахмурился: он был готов поклясться, что видел ее раньше. Эту тонкую черную рамку, светлый фон, слегка расхлябанный шрифт, будто выведенный от руки…

Он разглядывал картину издалека еще несколько секунд, а потом, не сумев побороть любопытство, встал и подошел к дивану. Нет, ошибки быть не могло. Это была картина с фотографии Розенберга, которую тот выложил незадолго до убийства Нэнси Поллак. Но Билли сказала, что на тот момент они уже расстались. Зачем тогда Розенбергу загружать фото с Билли, будто они с ней все еще вместе?

В груди ощутимо кольнуло ревностью. Адам поспешил вернуться на свой «наблюдательный пункт», но все равно уставился на текст в раме, прокручивая в голове одни и те же вопросы. И он так увлекся, что не заметил возвращения Билли, которая еще пару минут назад перебирала одежду в шкафу, пока наконец не определилась с выбором: сменила платье на простые синие джинсы и свободную черную футболку с красочным предложением пройти излишне назойливым людям во всем известном направлении (даже стрелка была нарисована).

– Как ты тут? – Билли подошла к подозрительно задумчивому Адаму. – Неужели все настолько плохо? – Она кивнула на свою гостиную, куда был устремлен взгляд Миддлтона.

– М-м? – промычал он и посмотрел на Билли. – Н-нет, все… в порядке. – Но картина на стене не давала ему покоя, как и фотография в профиле Розенберга. – Хотя… успокоительное мне все же не помешает.

Билли хохотнула.

– Бо-о-оже! Выглядишь как девственник в публичном доме.

Лицо Адама вытянулось.

«Прекрасно. Приплыли», – покраснел он от раздражения. Только внезапного смущения не хватало для полноты эмоций.

– В публичном доме мне было бы спокойнее, – пробормотал Адам.

– И почему я не удивляюсь?

Адам благоразумно промолчал.

– Будешь кофе или чай? Скоро приедет Киран, опять переночует у меня. Дома в последнее время ему не особо нравится. Но не бери в голову, – отмахнулась Билли, вовремя притормозив на болезненной теме.

– Кофе подойдет, спасибо.

Адам проводил ее взглядом, не особо старательно прогоняя из памяти образ в черном платье, которое она поправляла при каждом третьем шаге всю дорогу от машины до квартиры.

«Хватит, – опомнился Миддлтон. – Подумай о чем-нибудь еще. Например, о том, как сложно будет выполнять гребаный план с приманкой».

– Знаешь… а у тебя здесь здорово, – проговорил он, наблюдая, как Билли ставит кружку на подставку кофемашины и нажимает на пару кнопок.

– Врешь! – усмехнулась она и повернулась к нему под шум перемалываемых зерен. – Да у тебя глаз вот-вот задергается от вида всех этих подушек, свечек и других мелочей!

– Если у меня дергается глаз, это не значит, что все плохо, – возразил Миддлтон. – Конечно, я бы с радостью немного выровнял тут кое-что, но…

– Вот что я тебе скажу, – прищурилась Билли, – ты можешь не выносить все это, но чем дольше будешь находиться в окружении моих вещей, тем сильнее их полюбишь. Не сомневайся, я и тебя обращу в свою веру. – Она довольно улыбнулась и поставила перед ним кофе, выровняв ложку рядом с блюдцем.

– Значит… мне придется заходить сюда почаще, – проговорил Адам и не глядя потянулся к кружке.

– Думаешь? – Билли внимательно посмотрела на него.

Он кивнул, и его губы дрогнули в улыбке:

– Правда, не уверен, что тебе удастся перетянуть меня на сторону хаоса. Время покажет.

– Оно покажет, что в будущем ты заведешь в своей гостиной пару милых декоративных подушек.

– Если и заведу, то лежать они будут идеально ровно.

Билли улыбнулась еще шире. Но, прежде чем Адам отвел взгляд, его пальцы коснулись кружки. Он громко шикнул и отдернул руку.

– Черт. – Адам потряс пальцами в воздухе.

– Больно? – нахмурилась Билли.

– Я в порядке, – отозвался он и вздохнул. Похоже, это было напоминание свыше, спонсированное Лео Холденом, который умудрялся контролировать поведение и мысли друга даже на расстоянии.

Билли немного помолчала, с любопытством разглядывая Адама, и под ее пристальным вниманием он еле сдерживался, чтобы не начать ерзать на стуле.

– А… расскажи… – проговорила Билли и притихла.

– О чем?

– О своем… самом первом деле.

– Ого, – удивился Адам. – Правда хочешь послушать эту историю?

Билли кивнула.

– Только выдающегося там было мало.

– Все равно расскажи. Я люблю истории про невыдающиеся поступки.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Адам, но в итоге сдался. – Хорошо. Только без деталей.

– Естественно, – притворно испугалась Билли и подперла голову рукой.

– Тот убийца … – Адам замялся, – похищал блондинок и держал у себя на квартире, а потом вывозил за город. Мы с Лео должны были оставаться на подстраховке, но на тот момент случайно оказались ближе остальных агентов. Мы приехали первыми вместе с парой полицейских. Убийца заметил машины, взял жертву в заложники, вывел ее на улицу и грозился расстрелять у нас на глазах, если мы не уедем. И тогда Лео вышел к нему без оружия и начал забалтывать.

– Что-о? – изумилась Билли, удивленно распахнув глаза. – Вы с ума сошли? А если бы он застрелил Лео?

Адам пожал плечами.

– Десять лет назад в нас было куда меньше сознательности. В общем, пока Лео отвлекал его, я подобрался с другой стороны, но в последний момент убийца заметил меня. Завязалась драка. Лео удалось спасти девушку, а тот парень схватил меня со спины и приставил пистолет уже к моей голове.

Билли побледнела и крепко сжала в руке бумажную салфетку.

– Но до того, как он опомнился, я применил один прием, и – вуаля! – пистолет у меня, убийца задержан, все спасены. Звучит, конечно, лучше, чем было на самом деле. Рон нас потом две недели разносил на каждом совещании. Говорил о нашем недалеком интеллекте, раздутом самомнении и так далее.

– И я не могу с ним поспорить, – пробормотала Билли, откладывая испорченную салфетку в сторону, и внезапно воскликнула: – Стой, я слышала про этот случай! Два молодых агента остановили серийного убийцу… как там его называли… Змей или как-то так… у него вроде татуировка еще была через шею на лицо…

– Иллинойсский ящер.

– Да! Иллинойсский ящер! О нем писали во всех газетах и в Сети!

– Еще бы, – хмыкнул Адам, невольно припоминая и Розенберга. Неужели этот выскочка будет надоедать ему и в случайных мыслях?

– Так это были вы с Лео?! С ума сойти. – Билли притихла и, покусав губу, внезапно сказала: – Врун.

– Я? – удивился Адам.

– Ты-ты. Сказал, ничего выдающегося, а тут… такая история.

– Да брось. Не было ничего сверхъестественного. Скорее, выброс гормонов. Мы забыли, что это не компьютерная игра и нас могут убить на самом деле. Поэтому пошли напролом. Теперь мы так вряд ли поступим.

Билли покачала головой и, покрутив на столе телефон, опять посмотрела на Адама.

– А… что был за прием? Тот, которым ты освободился от захвата.

– Кхм, он… – Миддлтон задумался, – вполне простой, но очень важно действовать быстро и четко. Для таких приемов вторых попыток не бывает.

– Покажешь? – внезапно попросила Билли.

Адам замер, забыв убрать руку от горячей кружки.

– Показать?

– Ага. Хочу знать, что это был за прием, который спас твою жизнь. Нет, я, конечно, знаю разные методы и тоже могу продемонстрировать парочку. Точно! – Она щелкнула пальцами. – Я покажу тебе свой коронный прием, а ты мне – свой. Считай, будет обмен опытом. И-и-и… ты сам вроде бы хотел меня потренировать.

Адам постарался подавить тяжелый вздох. Как там говорят… «Назвался груздем – полезай в кузов»?

– Прямо… здесь и сейчас? – все же уточнил он, надеясь, что она передумает.

– И-именно так, – улыбнулась Билли.

– Что ж… ладно, давай.

Адам поднялся из-за барной стойки и прошел в гостиную вслед за Билли.

– Я первая, – заявила она и встала перед Миддлтоном с самым уверенным видом. – Схвати меня. Ну… или попытайся схватить.

Адам удержался от комментариев и, немного подумав, постарался взять Билли за предплечье – она ловко и быстро увернулась. Тогда он повторил движение другой рукой – она вновь уклонилась, но на этот раз перехватила его запястье, вывернула и, перекрутив, оказалась у него за спиной.

Удерживая Адама, Билли приподнялась на носочки.

– Попался, редкий зверь, – прошептала она рядом с его ухом, невольно ускоряя пульс Адама и вынуждая закрыть глаза, пока не пройдет легкая дрожь в его теле. – Это ты сказал мне той ночью в «Эль-Кастильо»?

«Что же ты со мной делаешь?» – в слабом отчаянии подумал Адам и, открыв глаза, опять посмотрел на картину, которая издевательски напоминала ему о фотографии Розенберга. Но все же репортера больше нет в этом уравнении. И тем более его нет в квартире Билли. А он, Миддлтон, как раз есть.

Адам улыбнулся и коснулся ее между большим и указательным пальцами, надавив на болевую точку. Билли тихо вскрикнула – больше от неожиданности, – и ослабила захват. Этого было достаточно, чтобы Адам повернул ее и себя на сто восемьдесят градусов и перехватил рукой через шею.

– В ту ночь, – произнес он ей на ухо, – я сказал: «Какая… удача… единорогов мне еще ловить не… приходилось».

Замерев, Билли медленно выдохнула. А ведь стоит ей чуть-чуть повернуть голову, и она окажется непозволительно близко к лицу Адама.

«Соберись, – приказала она себе, злясь на каждую неуместную мысль, – и прекрати вести себя как недалекая школьница».

Обхватив его руку, Билли постаралась вырваться, но Адам удержал ее на месте.

– Хорошая попытка, – оценил он, не выпуская Билли из захвата. – И как раз напоминает прием, о котором я говорил. Ты выбрала подходящий момент, когда я был занят разговором, но немного опоздала и дернулась не в ту сторону. Не все приемы одинаково полезны в разных ситуациях – для большинства из них ты должна быть готова и полна сил. Но, если ты устала или ослабла, эффективность большинства способов снижается до нуля.

– Тогда… – пробормотала Билли, глубоко дыша, словно только что обежала всю квартиру несколько раз, – покажи, как правильно делать.

Адам беззвучно усмехнулся: вот бы кто-нибудь показал ему, как правильно поступать в обычной жизни.

– Запомни, – сказал он рядом с ее ухом, – в случае крепкого захвата у тебя будет шесть-восемь секунд, прежде чем ты потеряешь сознание.

Все это по-прежнему казалось ему до обидного несправедливым: вместо того чтобы обнимать Билли, целовать ее, проводить с ней время за разговорами о чем-нибудь отвлеченном или безумно смешном, ужинать вместе, смотреть фильмы, встречаться с друзьями и ездить за город, он вынужден учить ее самообороне против более сильного и крупного противника – неконтролируемого садиста, который нацелил на нее свое внимание. И все только потому, что Адам вовремя не нажал на «стоп» и позволил ей остаться в расследовании.

– Для начала обхвати мое предплечье обеими руками, запусти пальцы как можно глубже и поверни голову к локтю – так будет легче дышать. Но сразу после этого у тебя будет только одна попытка, чтобы вырваться. Иначе он зажмет тебя сильнее, и момент будет упущен. Поняла?

Она кивнула, старательно игнорируя приятную дрожь в коленях.

– А теперь запоминай, куда давить, – Адам коснулся ее пальцев и сдвинул их ближе к локтю. – Вот здесь. Давишь средним, помогаешь безымянным. Быстро и сильно.

Билли едва слышно выдохнула:

– Ага, поняла…

– После этого резко ныряешь вниз и одновременно разворачиваешься в другую сторону, а затем отталкиваешь меня. Это первый вариант. Попробуй.

Прикрыв глаза, Билли собралась с мыслями, выдохнула и проделала все, что сказал Адам: обхват, поворот, нырок, разворот, толчок – свобода.

– Получилось! – воскликнула она, страшно довольная собой, и опять подошла к Адаму, покраснев от легкой гордости за свою маленькую победу. – А… второй вариант?

– Ты разворачиваешься и бьешь нижней частью ладони по подбородку. – Адам встал еще ближе к Билли и не спеша показал верное движение, взяв ее за руку. – Вот так, снизу вверх. Напоминает апперкот. Но… сегодня, пожалуй, это пробовать не будем. Не хотелось бы упасть без сознания в твоей гостиной.

– Боишься, что я с тобой что-нибудь сделаю? – невинно поинтересовалась Билли.

– Боюсь, что я слишком тяжелый, чтобы ты могла сдвинуть меня хотя бы на сантиметр, – улыбнулся Адам.

Его взгляд задержался на ее лице и скользнул ниже губ.

– Твоя шея, – вдруг заметил он.

– Что с ней?.. – напряглась Билли.

– Она… быстро зажила.

– На мне все быстро заживает. Разве это плохо?

– Это очень хорошо, – усмехнулся Адам, но его брови опять сошлись на переносице. – Кстати, твой прокол был точно такой же, как и у Флэтчера, которого ты спасла после взрыва.

– Он не мог быть точно таким же, – мотнула головой Билли.

Но Адам был готов поспорить, что оба повреждения внешне выглядели полностью идентично, будто и Билли, и пострадавший агент получили ранения в одно и то же место, что может быть возможным, только если целиться намеренно. А этого не было: сработала ловушка, гвозди вылетели в разные стороны, а Билли… Ее, насколько помнил Адам, гвоздь задел только в бронежилет.

– Ладно, – кивнул Адам, непроизвольно шагнув ближе к ней, – у Флэтчера он был гораздо глубже и опаснее и чуть не стоил ему жизни. Но расположение совпадает идеально.

– Что-то я не припомню, чтобы ты бегал вокруг меня с линейкой, – прищурилась Билли и тоже шагнула к Адаму.

– У тебя отличная регенерация, а у меня прекрасный глазомер, – заявил он с видом непобедимого супергероя.

– С этим я бы поспорила.

– Не сомневаюсь. А порез?

– Какой порез?

– Тот, который был у Кирана, а потом вдруг оказался у тебя.

И эта деталь тоже не укрылась от внимания Адама.

В день знакомства с Кираном он заметил порез на ладони, который парень неумело перекрыл бинтом. И тем же вечером от повреждения не осталось следа, зато аналогичная рана вдруг возникла на руке Билли.

Адам мог бы найти разные объяснения таким вещам, но самое очевидное предположение казалось невозможным, ведь раны, черт возьми, не перемещаются сами по себе с одного человека на другого. Но в одном Адам был уверен: что бы ни скрывала Билли Сэлинджер о себе, это как-то связано с ее болезненным прошлым. Оставалось надеяться, что ее секрет не скажется на их общем деле.

Билли покачала головой и тихо спросила:

– Не слишком ли много фантазии для такого… рационального человека, как ты?

– Рационального и… – Адам замолчал на секунду, – наблюдательного.

– Точно, – шепнула Билли, покрываясь мурашками под его пристальным взглядом, и опять усмехнулась: – Мистер Наблюдательность из Лиги неплохих парней.

– Рад, что ты помнишь об этом, – улыбнулся Адам, с трудом различая голос разума.

– Я помню не только это, – заявила Билли, приближаясь к нему еще на пару сантиметров.

Внезапный звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть.

– Киран! – выпалила Билли и, задержав взгляд на Миддлтоне, поспешила в коридор, надеясь, что брат не заметит румянец на ее лице.

Пользуясь паузой, чтобы восстановить нарушенное душевное равновесие, Адам мысленно выругался, вернулся за барную стойку, отпил остывший кофе и поднял голову, когда в комнату вошел Сэлинджер-младший.

– Ого! – выпалил тот, скидывая с плеч рюкзак на пол. – Какие люди!

– И тебе привет, Киран.

– Не ожидал увидеть тебя тут.

Брат Билли внимательно разглядывал его и, видимо, не мог понять, что агент Миддлтон делает здесь в такое время.

– Заходил по срочному делу. Но уже… ухожу. – Адам сдержанно улыбнулся и, поблагодарив за кофе, направился в коридор.

Игнорируя красноречивый взгляд Кирана, Билли догнала Адама у двери.

– Адам!

– Да? – Он обернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Дэн… – Билли вздохнула. – Дэну… тоже нужно прикрытие.

Адам помедлил и кивнул.

– Как скажешь.

– Тогда… до завтра? – поинтересовалась Билли, опять краснея под его взглядом. «Он ведь больше не злится на меня?»

– Да, я позвоню тебе. Спокойной ночи, Билли.

– Спокойной ночи, – улыбнулась она.

Адам постоял на пороге еще несколько секунд, сражаясь с внутренним голосом, и наконец покинул квартиру.

Несмотря на неоднозначную сцену в комнате, это уже был заметный прогресс. Теперь для Адама не секрет, в какой обстановке живет Билли. И хотя непривычный и захламленный интерьер доставлял Адаму больше дискомфорта, чем радости, внутри у него разливалось приятное чувство, что он поднялся на новую ступень доверия Билли Сэлинджер.