Миддлтон стоял у своего БМВ, скрестив руки на груди, и в его глазах плескалось искреннее возмущение, подавляемое остатками его воли.

– Ну привет, – хмуро выдал он. Внимательно глядя на Билли, Адам всеми правдами и неправдами старался не рассматривать ни ее сумасшедше красивое платье, ни тонкие лодыжки в туфлях на высоких каблуках, ни ее длинные волосы, которые она поправляла смущенным движением.

– Пфифт, – промычала Билли сквозь комок креветок во рту и попыталась дожевать еду. – Офлифно выфлятиф, – оценила она его черную толстовку и джинсы, но момент был не самый удачный.

– Расскажешь, что здесь делаешь? – относительно спокойно поинтересовался Адам, которого, вопреки его настроению, так и тянуло улыбнуться из-за выражения лица Билли с непривычно круглыми щеками.

– Фифланафефрофриятие, – раздалось в ответ.

Адам устало выдохнул:

– Ладно, садись. – Он открыл перед ней дверь БМВ, но Билли внезапно замерла на месте и проглотила остаток еды.

– Что случилось?

– Зараза, – прошипела Билли и, выгнувшись, посмотрела на подошву туфли. – Вот ведь зараза!

Адам едва не согнулся над ее туфлей, но вспомнил про длину ее платья и остался стоять неподвижным.

– Какого черта… – ругаясь под нос, Билли шкрябала подошвой по асфальту, пытаясь очистить туфлю от ультраяркой розовой жвачки. Продолжая негодовать, она подошла к ближайшему бордюру и вытерла об него подошву. – Нет, ты представляешь? – возмущенно спросила она, повернувшись к Адаму.

Конечно, он представлял. Но, заметив непроницаемое выражение его лица, Билли поспешила забраться в салон машины, чтобы не попасть под раздачу раньше положенного.

Намеренно отведя взгляд, Адам рассматривал покрышки БМВ, пока Билли устраивалась на сиденье. Когда она наконец перестала ерзать, он закрыл дверь и занял место водителя.

Но радоваться было рано.

– У тебя есть жвачка? – поинтересовалась Билли невинным голосом, несмотря на пунцовые щеки.

Адам достал из подлокотника упаковку и передал ее, но так и не изменился в лице. Ему стоило немалых усилий не только не смотреть на Билли, но и не реагировать на ее виноватый взгляд и мягкий голос, который он хотел бы услышать в совершенно другой обстановке и другой ситуации.

Наконец Билли закончила тянуть время и расправила платье на ногах. Ее долгий тяжелый вздох пронесся по салону.

Адам постучал пальцами по рулю и поинтересовался, не глядя на Билли:

– Ну и что мне с тобой делать?

Она осторожно отозвалась:

– Отвезти домой?

– Само собой, – ответил Адам, заводя двигатель. – Но по пути ты объяснишь, что делала на этом мероприятии.

– Вы мне с Лео теперь и шагу ступить не дадите без вашего одобрения? – вдруг возмутилась она.

– Ну почему же. Ты свободна. Но мы с тобой оба знаем, что обычные места ты не посещаешь, а мероприятия такого формата обычно завершаются либо блэкаутом, – Адам вывел БМВ на дорогу, – либо твоей экстренной эвакуацией, либо всем и сразу.

Конечно же, он имел в виду историю с «Эль-Кастильо», когда в радиусе нескольких кварталов от заведения обрушилось все электричество.

– Я ни при чем, – заявила Билли, нахмурив брови.

– Да-да, – пробормотал Миддлтон, сверяясь с маршрутом. – Охотно верю в совпадения. Лучше расскажи, каким ветром тебя занесло на фуршет к губернатору штата. Раз мы собираемся работать вместе, то и секретов между нами быть не должно.

– Может, я здесь на свидании была, – проворчала Билли.

– С Роном? – притормозив на светофоре, Адам наконец повернулся к ней.

И тут попалась.

«Это не человек, а какой-то рентген», – с раздражением подумала Билли.

– Если что, он женат, – добавил Адам.

– Я знаю, – буркнула Билли. Ладно, она все равно собиралась рассказать ему эту историю, но утром и опустив часть деталей. Например, про соглашение, предложенное Рональду, или про танец с Дэном. – Я пришла обсудить с ним все в неформальной обстановке, – начала она, крутя в руках сумочку, которой могла бы разбить стекло и вылезти из машины. Но Адам не думал ее запирать.

«Надо завязывать с нездоровыми фантазиями», – пронеслось в голове Билли.

– Обсудить что?

– Наш… план.

– Ты…

Позади БМВ раздался гудок недовольного водителя. Миддлтон поехал вперед, старательно, но не особо успешно контролируя закипающее в груди негодование.

– Ты серьезно? – все же возмутился он. – Мы должны были собраться вместе и поговорить с ним в офисе!

– И он послал бы нас дружной компанией ко всем чертям, – отозвалась Билли. – Послушай, я не просто так выбрала это место и это время. Вы расписали своего шефа достаточно ярко, и я в целом поняла, какой он человек. Поэтому решила, что лучшим вариантом будет разговор именно на фуршете. К этому моменту он успел выпить вина, которое закусил с опозданием, атмосфера была расслабляющая, да и поблизости никого не было, включая вас, на кого он привык спускать всех собак. Мы спокойно сели и все обсудили.

Адам очень старался не срываться на Билли, при этом отчасти он восхищался ее смелостью и тем, что ей в итоге удалось поговорить с Джонсом, обойдя все «посты». Но тот факт, что она опять никого не предупредила, ставил под сомнение вопрос о доверии. А без него в план с приманкой в принципе нет смысла лезть.

– И чем все закончилось? – хмуро поинтересовался Адам. – Что сказал Джонс?

– Он сказал, что подумает и сообщит о своем решении.

Миддлтон уставился на приборную панель БМВ в искреннем желании послать все к чертям. Это было невыносимо. Билли каждый божий раз проворачивает какой-то внезапный ход, который у Адама или Лео мог бы закончиться провалом. Но не у нее. Ей вообще все нипочем.

Тихо кашлянув, он крепко сжал руль, продолжая спрашивать самого себя: «Нет, серьезно, что с ней делать?»

Тем временем Билли настороженно смотрела на него вполоборота: «Взорвется или смирится?»

– Я знаю, ты привыкла работать в одиночку. – Голос Адама зазвучал жестче, и Билли мгновенно напряглась под его напором. – Но в нашей ситуации такое поведение может привести к провалу или, что еще хуже, к смерти. Я надеюсь, ты очень хорошо это понимаешь, раз согласилась участвовать в расследовании. Но… Билли, неважно, что было с тобой раньше. Сейчас все иначе. Если мы не работаем в команде и сообща – мы не работаем никак.

Она и раньше прекрасно понимала все, о чем он говорил, – насколько важно, действуя в одной связке, полностью доверять друг другу. Но на деле поступила наоборот, когда заявилась к Рону с этим разговором, никого не предупредив. Однако в противном случае у нее бы ничего не вышло. К сожалению, здесь не было одинаково удобного варианта.

– Адам, я не… – Билли притихла, нервно усмехнулась и отвернулась к боковому окну. Как же сложно. – Я действительно иногда… забываюсь и все время жду подвоха. Вы привыкли работать сообща, привыкли к поддержке, доверию и взаимовыручке. А для меня это все равно что… я не знаю… смотреть фильм на иностранном языке. – Она взглянула на Адама. – И одна лишь мысль о том, что двое малознакомых людей поддерживают меня гораздо больше, чем моя семья… Это все не укладывается в голове.

«Браво, – сказала она сама себе, выдыхая с надрывом. – Взяла и опять все испортила. Продолжай в том же духе, и от тебя отвернется не только семья».

Миддлтон смерил ее внимательным взглядом.

– Значит, опасаясь нашей поддержки, ты решила пойти в обход? – Адам честно попытался проанализировать ситуацию, встав на место Билли. – Это самый дурацкий план из всех, что я слышал.

– Нет, я… я просто…

После смерти тети Лидии она никогда не открывала душу перед другими людьми и не признавалась им в том, что обычно держала при себе, опасаясь осуждения или отговоров. Поэтому каждое слово давалось ей с большим трудом, будто она пыталась сдвинуть с места стокилограммовый камень.

– Я… – Билли нахмурилась и вздохнула, – осознаю, что сделала. И вы имеете полное право перестать доверять мне. Я бы тоже перестала, если честно. Но… иначе было нельзя. Вы бы попытались отговорить меня или отправились со мной, и это бы все испортило.

«Странно, да? – вдруг подумала она. – Так тяжело от мысли, что он перестанет доверять тебе?»

– С чего ты взяла? – Миддлтон припарковался рядом с домом Билли и повернулся к ней. – Ты не доверяешь нам, потому что боишься, что мы не доверяем тебе?

И он был прав.

«Замкнутый круг, выходит», – мысленно заключил Адам.

Билли резко откинулась на сиденье.

– Неужели и дальше будет настолько сложно? – спросила она, глядя в потолок.

– Нет, если мы наконец будем действовать вместе. По-настоящему, как полноценная команда. Без доверия твой план провалится. И это тот минус, который мы не разместили на стене, а должны были. Но мне казалось, это очевидно.

Помедлив, Билли кивнула.

После минутной паузы и внутренней борьбы Адам повернулся к лобовому стеклу, рассматривая издалека «крайслер», приставленный наблюдать за домом.

Между строгой отстраненностью и неподдельным желанием Адама быть к Билли так близко, как только возможно, находилось с десяток правил и ограничений. Но они ничего не значили перед ее растерянным, раскаивающимся взглядом и этим чертовым платьем.

«Я так точно с ума сойду». – Адам покачал головой и отвернулся еще дальше – к боковому окну.

– Пообещай, – сказал он, не глядя на Билли, – что впредь, какая бы безумная идея ни посетила твою голову и какой бы реакции ты от нас ни ждала, если это касается общего дела, ты обязательно обо всем расскажешь, и мы это обсудим. Билли, – помолчав пару секунд, он повернулся к ней, – ты ведь почти не знаешь нас и не можешь предсказать нашу реакцию. Понятия не имею, с кем тебе приходилось общаться до этого, но мы с Лео совсем другие люди. Да, мы можем начать негодовать или спорить – но это лучше, чем отсутствие доверия или смерть. Я не смогу тебя защитить, если ты продолжишь меня отталкивать.

Билли согласно закивала и опустила голову, больно прикусив губу. В носу неприятно защипало, однако последнее, чего бы ей хотелось, – это расплакаться на глазах у Миддлтона, агента ФБР, с которым она вызвалась вести серьезное расследование. Но ее эмоции и чувства уже выходили за рамки рабочих отношений, и то, что она фактически обидела именно Адама, отзывалось внутри болезненным эхом. Жаль, Билли не подумала об этом всерьез в самом начале, когда поехала выбивать правду из Шермана или когда предложила Рональду Джонсу сделку.

– Я больше не сделаю ничего у вас за спиной, – пообещала она, разглядывая клатч, но затем все же подняла глаза на Миддлтона. – Я привыкну к этому, привыкну работать в команде. И… больше не буду переступать через ваше доверие, – уверенно повторила Билли. – Через твое доверие.

Выдержав паузу, она протянула ему ладонь, сказав с надеждой:

– Мир?

Миддлтон посмотрел на ее руку. В его глазах все еще отражалась тень негодования, к которому добавилась задумчивость. Именно Билли придумала этот безумный план – самый безумный из всех, что когда-либо приходилось претворять в жизнь Адаму. Без нее вся их операция не продержится и сутки и им придется вернуться к обычным методам и, возможно, лет десять ловить Андерсона, пока в Чикаго не останется ни одного живого человека. Без Билли и Адам откатится к прежнему упадку и эмоциональной коме.

Похоже, им всем придется усердно поработать над укреплением доверия друг к другу.

Адам пожал ее руку.

– Мир, – он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. – Куда мы без тебя, напарник.