Несколько дней спустя

Закрыв квартиру на все замки, Билли одернула подол черного платья, которое поднималось при каждом шаге, словно намеревалось превратиться в кроп-топ. Цокая каблуками, она вошла в лифт, крепко сжимая твердый клатч, которым при необходимости можно забивать гвозди, и спустя минуту поправила волосы, крупными волнами спадающие на плечи.

Больше никакой скрытности и бесшумного наблюдения. Никакой удобной обуви, привычных джинсов или рюкзака. Туда, куда она собиралась, не пускают в обычной городской одежде. А за приглашением и вовсе пришлось обратиться к человеку, которого она обещала больше никогда и ни при каких обстоятельствах не тревожить. Но любое «никогда» рано или поздно превращается в «ну ладно, всего один раз», особенно если на кону стоят чужие жизни, да и своя тоже. И в этой ситуации цель оправдывает средства. Лишь бы Андерсон не пользовался тем же оправданием.

Билли вышла на улицу и села в такси, которое поймала недалеко от подъезда. Минуту спустя группа наблюдения непременно доложит Адаму, что «мисс Сэлинджер внезапно покинула дом и едет в неизвестном направлении».

Ничего страшного. У нее в любом случае есть фора, прежде чем Миддлтон поймет, куда она собралась и ради чего. А когда это произойдет, он будет очень-очень недоволен. Но только в этом месте, вне офисов и установленных порядков, есть шанс получить одобрение Бюро. Билли должна произвести впечатление на одного из самых сложных, но крайне важных людей – Рональда Джонса, от решения которого зависит операция по перехвату Андерсона. Единственный нюанс: именно этот разговор она с Адамом и Лео заранее не согласовала.

Временами поглядывая через зеркало в пудренице на патрульную машину, которая тенью следовала за такси, Билли упорно игнорировала повторяющиеся звонки Адама, но искренне надеялась, что после такой выходки он не передумает работать с ней.

Немного подумав, Билли написала ему сообщение:

«Не могу говорить, еду на встречу».

Как ни странно, это сработало, и Адам прекратил попытки дозвониться.

Чувствуя себя самой большой преступницей этого города – после Андерсона, конечно же, – Билли вышла из такси перед входом в огромное здание конференц-центра Маккормик Плейс, где развернулся фуршет в честь недавно избранного губернатора штата Иллинойс.

Изначально Билли планировала нанести официальный визит в офис ФБР, но именно там она с большой вероятностью получила бы отказ. Это ведь территория Рональда Джонса, он чувствует себя там не просто главным, но и зависимым от собственных решений. В привычной обстановке ему будет проще всего сказать: «Нет, да вы с ума сошли!» К тому же, судя по рассказам Лео и Адама, пробиться к Джонсу невероятно сложно, да и сам Рон обладает очень непростым характером.

А когда стало известно про фуршет и присутствие на нем Джонса, очередной план сложился в голове Билли за минуту. Главное – не втягивать Адама и Лео, ведь то, что Билли собирается сказать их руководителю, понравится им меньше, чем ее появление на этом мероприятии. К счастью – и к будущей радости Адама, – тайно никуда проникать Билли не собиралась. С нее хватило и взятия Алькатраса в формате «Эль-Кастильо», что едва не закончилось ее смертью.

Поправляя платье на каждом шагу, она подошла к охранникам и продемонстрировала приглашение, затем открыла перед ними сумочку, одарила их очаровательной улыбкой и вошла в здание конференц-центра.

Патруль должен был доложить, куда она приехала, и Миддлтон либо смирится с ее присутствием здесь, либо приедет, чтобы лично забрать и увезти подальше от этого мероприятия и Джонса.

Но черта с два она сдастся.

Разыскивая Рональда, чье лицо Билли запомнила по фотографии, она подхватила с подноса официанта бокал шампанского. Пара глотков для дополнительной храбрости не помешает.

Следующие полчаса Билли прогуливалась по просторным залам и время от времени улыбалась проходящим мимо людям, продолжая высматривать Джонса. Вскоре ее взгляд перехватил первое знакомое лицо. Но именно с этим человеком ей лучше было не пересекаться. Тем более здесь.

«Да чтоб это все!» – с досадой подумала она и, развернувшись, поспешила в противоположную сторону, одновременно придерживая бокал, платье и сумочку.

И как она не подумала про Дэна, который не пропускает мероприятия подобного масштаба? Да, Билли обещала, что позвонит ему и они поговорят. Но столкнуться с Розенбергом во время такой важной миссии было сильно некстати.

Если он начнет задавать вопросы, на которые Билли точно не ответит, это вызовет дополнительные подозрения. К тому же Дэн может стать помехой для разговора с Джонсом. И самое важное: он не должен узнать про план с приманкой. Но у этого парня чутье на заговоры, как у полицейской овчарки.

Стараясь не упасть с каблуков и не позволяя платью задраться до копчика, Билли выискивала взглядом туалет, чтобы взять паузу и на всякий случай продумать путь к отступлению.

Нужная дверь оказалась неподалеку. Забежав внутрь, Билли закрылась в одной из кабинок и перевела дух. Вряд ли Дэн обрадует ее своим присутствием в женской уборной.

Она оторвала туалетную бумагу и провела ею по лбу.

– Зараза, – тихо выругалась Билли, с опозданием вспомнив про слой тонального крема и пудры на лице. Теперь придется крутиться у зеркала и поправлять макияж.

– Ну так себе здесь, если честно, – раздался женский голос со стороны раковин.

– Могли бы и побольше на закуски потратить, – фыркнула вторая девушка. – И шампанское не очень.

– Ой, не тебе на шампанское жаловаться. Ты каждые выходные пьешь дешевое мартини в клубе у Сэма.

– Да пошла ты!

Девушки захохотали.

Билли закатила глаза и беззвучно передразнила обеих.

– А Дебора не приедет?

Билли замерла и приблизилась к двери.

– Шутишь, что ли? После того как ее бывшего сделали супер-звездой, она вообще на тусовках не появляется.

– Пф-ф, я бы, наоборот, из этого все плюсы извлекла. Давала бы интервью, ходила бы на фотосессии… может, даже книгу какую-нибудь написала, которая стала бы бестселлером. Что-то вроде «В постели с серийным убийцей: как я пережила замужество и не истекла кровью».

Девушки опять засмеялись.

Билли прищурилась, смяла туалетную бумагу и замахнулась, чтобы кинуть ее за дверь, откуда звучали веселые голоса двух дурочек. Но передумала и бросила бумагу в урну. Вряд ли до этих куриц однажды дойдет, что они несут и как это страшно. Ни одна из них не поймет ни Дебору Андерсон, вынужденную терпеть последствия всего, что натворил ее бывший муж, ни жертв Роберта – если, конечно, не дай бог, не окажутся на их месте.

Устав от каблуков, Билли опустила крышку унитаза, села и сняла туфли.

«Какой. Нечеловеческий. Кайф», – подумала она, с блаженной улыбкой растирая бедные ступни. Вообще эта фраза принадлежала Кэйти: несмотря на любовь лучшей подруги к высоким каблукам, еще больше та любила снимать эти каблуки и получать ни с чем не сравнимое удовольствие от долгожданной свободы.

«Как мне тебя не хватает. Ты бы помогла вправить мои мозги на место», – подумала Билли, разглядывая холодную светлую плитку под ногами. С каждой минутой ей все меньше хотелось опять надевать туфли, но выбора не было.

Когда в туалете стало тихо, она вышла из кабинки и следующие пять минут потратила на исправление макияжа, после чего, допив шампанское, покинула туалет.

Пора найти Рона.

Но не успела она вернуться в главный зал, как сразу налетела на Розенберга, будто их притянуло друг к другу по всем известному закону подлости.

– Билли? – удивленно выпалил он, машинально поправляя волосы. – Что ты здесь делаешь?

«Да чтоб меня», – обреченно подумала Билли и пожала плечами.

– Пью бесплатное шампанское, – она покачала пустым бокалом в воздухе, – и надеюсь поболтать с губернатором о послаблении ограничений для агентов по залоговым правонарушениям.

Дэн внимательно посмотрел на нее и усмехнулся:

– А ты все так же не сдаешься, да?

– Ты меня знаешь, – улыбнулась Билли. – Дэн, я…

– Только не говори, что опять убегаешь.

– Дэн…

– Билли, это несерьезно. Я не прокаженный, хватит избегать меня.

– Это не… ты, – она вздохнула. Так непривычно слышать от него свое имя без искажения до Биллз. – А…

– Если тебе неловко, что ты отказала мне и разорвала помолвку, то… знаешь, я большой мальчик. Как-нибудь справлюсь. – Розенберг выдал одну из своих коронных улыбок, но от Билли все равно не укрылось, как он взволнованно прячет руки в карманы и переминается с ноги на ногу. Дэн Розенберг мог изображать непоколебимую уверенность перед целым миром, но ему не спрятать себя настоящего от Билли.

– Сейчас правда не лучший момент, – тактично ответила она.

– А лучший никогда не наступит, – усмехнулся Дэн и посмотрел на нее с такой грустью, которую Билли никогда прежде не видела в его глазах. – Неужели теперь все будет вот так?

Она замерла и спустя пару секунд покачала головой.

– Извини. Черт, извини, ты… прав. Это все измотало даже меня. Если честно, я… не хочу больше бегать.

Дэн посмотрел в пол и кивнул. Но прежде, чем Билли нашла очередной повод скрыться из виду, заметил:

– Знаешь, губернатор еще не приехал.

Билли взглянула на него с непониманием.

– Потанцуем? – он протянул ей руку. – Один танец. Потом я отпущу тебя и не буду преследовать. Слово скаута, – которым Дэн был в далеком детстве, но почему-то до сих пор гордился этим опытом.

«Надеюсь, он не планирует говорить о… – подумала Билли и еле сдержала тяжелый вздох. – Господи. Ну вот что я скажу ему? Вернее, что еще я могу сказать?»

– Хорошо, – наконец сдалась она и, отставив бокал на поднос официанта, приняла руку Дэна. – Один танец. Но не забывай, я танцую на каблуках не очень хорошо. Поэтому береги свои «бриони» от моих «стиви».

– Этим ты меня не напугаешь, – хохотнул Дэн, приобняв ее привычным движением за талию. Уверенно, но не слишком крепко. Чтобы она знала, как и раньше, что он рядом, что он ведет, но по-прежнему предоставляет ей свободу, если потребуется. – Мои «бриони» с тобой и не через такое проходили.

Например, однажды ему пришлось убегать от питбуля, когда Билли перепутала дом и они прибыли на день рождения по неправильному адресу. Или когда, защищая ее от уличного хама, Дэн вышел из битвы победителем, но с ботинками, облитыми пивом.

Но все это было ерундой. Ведь каждый раз Билли обнимала его, целовала и заливалась звонким смехом. Со временем рядом с ней он перестал бояться показаться глупым или не таким совершенным, каким хотел, чтобы его видел остальной мир. Жаль, что продлилась эта эйфория не так долго.

Дэн невольно улыбнулся.

Раньше они танцевали только в одном месте: в не самом приметном, но не испытывающем недостатка в посетителях ресторане, спрятанном на одной из улиц в центре Чикаго, где Дэну всегда бронировали столик в любое время и без очереди. В этом заведении с высокой оценкой Мишлена могли приготовить абсолютно все, что подходило для такого поклонника здорового образа жизни, как Дэн. Здесь они ужинали довольно часто, и Билли даже успела познакомиться со всеми сотрудниками ресторана, которые оказались весьма славными людьми и каждый раз пытались отдать ей с собой какой-нибудь из десертов, не включенных в общую стоимость. Но вряд ли она в ближайшее время заглянет в это место – слишком много воспоминаний, с которыми Билли пока не научилась примиряться.

– Как ты? – спросил Дэн, глядя на нее с катастрофически маленькой дистанции. – Мы не говорили… с тех самых пор.

Но Билли так и не смогла подобрать подходящие слова, поэтому призналась:

– Не знаю. Слишком… много всего навалилось.

– Точно. Эта твоя новая роль так называемого консультанта. И с каких пор ты сотрудничаешь с ФБР?

– Не могу сказать, – осторожно ответила Билли. – Но это не то, из-за чего стоит переживать.

– И твоя работа никак не связана с Робертом Андерсоном?

Мысленно поблагодарив новый слой пудры на лице, Билли кивнула:

– Абсолютно.

Дэн постарался спрятать обиду за усмешкой:

– Хотел бы поверить тебе, но не могу.

Билли собиралась было поспорить, но неудачно шагнула в сторону и пошатнулась. Розенберг вовремя подхватил ее, прижав ее к себе.

– Спасибо, – покраснела она и приобняла его за шею.

В прошлом Дэн уже был свидетелем падения Билли с каблуков, на которые сам же и уговорил ее, заметив в магазине пару красивых туфель на сомнительно устойчивой колодке. Они прекрасно смотрелись, но, когда Билли полетела в них прямо на входе в ресторан, вся их прелесть мгновенно испарилась. Зато после ужина Дэн донес ее до машины на руках и доставил до дома почти как королеву. Она не была уверена, что сломанный каблук на туфле, которая стоила как месяц аренды ее квартиры, и потянутая лодыжка оправдывали подобный жест, но даже спустя год вспоминала о том вечере лишь с улыбкой.

Билли помнила и многое другое: как Дэн случайно уронил ключи от своей машины в водосток и какая развернулась операция по их извлечению; или как рядом с офисом Розенберга сидел бродяга по прозвищу Гуччи, который так громко пел хрипловатым голосом ретрохиты, что сотрудникам не раз приходилось вызывать охрану. Впоследствии на его месте появился полутораметровый цветок в большом кашпо, не издающий звуков.

Билли помнила, как однажды на улице разыгралась непогода и они с Дэном были вынуждены прятаться от ливня под крошечным козырьком здания. Розенберг, конечно же, включил умного зануду, и Билли, смеясь, вытолкнула его под дождь. Но он утянул ее за собой, и они, промокшие до нитки, подпортили сиденья с коврами в машине Розенберга. А еще Билли страшно продрогла в тот день, Дэн надел на нее сухой пиджак, который утром забрал из химчистки и не успел занести домой.

У них было много хороших, искренне теплых моментов. Но сейчас, привычно обнимая его, прижимаясь к нему щекой, вдыхая знакомый парфюм с нотками амбры, мирры и жасмина, Билли с грустью понимала: между ней и Дэном все кончено. Их отношения прекратились еще до того, как Билли рассказала ему о своем решении разорвать помолвку. Жаль, что она осознала это слишком поздно, но еще сильнее Билли жалела, что Дэн был уверен в обратном.

Чувствуя аромат ее волос – приятный, сладкий, ванильно-цитрусовый, до боли в сердце знакомый, – Дэн все меньше пытался сохранять напускную невозмутимость и все сильнее чувствовал потребность вернуть Билли. Целиком и полностью и не только на этот вечер. Вернуть всю их совместную жизнь, от общих фраз и до мельчайших деталей. Вплоть до того, как она наливает кофе по утрам, но никогда не допивает его до конца. Или как поправляет волосы перед выходом из дома, никогда не оставаясь довольной результатом. Или как смеется над дурацкими комедиями, а Дэн смеется вместе с ней, потому что ее улыбка и радость слишком заразительны. Или как Билли танцует на кухне под музыку, готовя «несерьезный» ужин, потому что на долгую готовку, как она однажды призналась, у нее аллергия. Для Розенберга это не было проблемой: еду можно заказывать на дом, а какие-то мелочи в поведении Билли он надеялся исправить замечаниями и наставлениями. Он пытался подстроить ее под себя, но исключительно ради ее блага.

Дэн приобнял и ненадолго прикрыл глаза, двигаясь в такт медленной музыке.

Билли была единственной девушкой, рядом с которой он хотел быть лучше, чем есть на самом деле. Она заразила его тягой к искренним, настоящим эмоциям, не осуждала его, каким бы заносчивым порой он ни казался, и ей было абсолютно наплевать, во что он одевается и сколько это стоит. Даже на правильное питание Билли пошла исключительно ради него, не испытывая ни малейшей потребности подсчитывать калории и контролировать углеводы.

Билли не заботилась о том, что думают о ней окружающие – кроме семьи. Она стала той частью его непростой жизни, в которой не было места для напыщенных жестов или социальной гонки.

Несправедливо и неправильно, что все закончилось так внезапно и быстро, когда Дэн меньше всего был готов к удару со спины.

– Я скучаю по тебе, – вдруг признался он, больше не пытаясь строить из себя самого важного персонажа в этом зале.

– Я… тоже скучаю по тебе, – тихо ответила Билли, неуверенно глядя из-за его спины на других людей.

– Тогда почему мы ведем себя как два малознакомых человека?

Ответа у Билли не было – кроме того, который она произнесла при расставании.

– Знаю, ты не хочешь говорить об этом, но я… должен понять. Когда все пошло не так?

Этот вопрос не давал ему покоя все недели после расторжения помолвки. И Розенберг искренне не понимал, что он сделал, в чем провинился или в чем оказался не настолько хорош, раз Билли Сэлинджер внезапно ушла, разбив ему сердце, что до нее не делал ни один человек.

– Дэн, я… – Билли вздохнула, – не была честна с тобой. Мне нравились наши отношения, но я никогда не хотела замуж, – призналась она, касаясь подбородком его плеча, и это напомнило ей, как он обнимал ее, когда она плакала после потери тети или после очередной ссоры с сестрой. Дэн был рядом с ней в тяжелые дни, но, похоже, его присутствия оказалось недостаточно.

– Если проблема в этом, давай все исправим, – предложил он, касаясь носом и губами ее волос. – Сделаем шаг назад или несколько шагов. Больше никаких разговоров о свадьбе и о чем-то даже отдаленно напоминающем свадьбу.

Он продолжал обнимать ее, и так было проще и одновременно тяжелее. Обнимать, чувствовать Билли рядом, но в то же время задыхаться от слишком ярких воспоминаний и всех деталей, которые он любил в ней. Ее глаза, улыбку, эти милые ямочки на щеках; то, как она приподнимает брови, как звонко смеется, как прикусывает губу, когда сомневается, и как… мягко проводит пальцами по его волосам.

– Давай просто отмотаем к моменту, где все было хорошо, и… забудем об этом недоразумении.

Билли с трудом подавила новый вздох. Тяжелый, как и вся ноша на ее плечах.

– Дэн. Это… не поможет.

– Я не буду настаивать на свадьбе. Если тебе это не нужно, я дам тебе время – столько, сколько потребуется. Но… – Он наклонился чуть ниже и проговорил рядом с ее ухом: – Не уходи.

Его голос непривычно дрогнул. Билли была готова лезть на стену от мысли, что ее выбор причиняет Дэну так много боли, но ее отказ – единственный ответ, который она могла дать ему. Будет нечестно и жестоко давать новую надежду на то, чему просто не суждено сбыться.

Билли прикрыла глаза, касаясь пальцами мягкой ткани его пиджака. На долю секунды ей показалось, что они вернулись в прошлое, что все опять хорошо, по-старому, так, как она привыкла, когда жила в приятном самообмане.

Но это чувство довольно быстро испарилось.

– Извини, я пойду, – пробормотала она, отстраняясь от Дэна, когда музыка сменилась на более энергичную.

Он нехотя отпустил ее, с трудом удерживая себя на месте.

– Подумай, о чем я сказал. Ладно?

Билли улыбнулась ему напоследок, провела ладонью по его груди и пошла прочь.

– Билли! – окликнул он ее.

Она обернулась, и Дэн почти был готов сказать: «Я люблю тебя. Я все еще люблю тебя, черт возьми». Но уже по ее взгляду понимал, что его слова ничего не изменят.

Билли смотрела на него в ожидании, и Дэн, тяжело вздохнув, добавил:

– Просто… будь осторожна. И не делай глупостей, идет?

– Никаких глупостей, – кивнула она и, подмигнув Розенбергу, скрылась между людей.