– Ита-ак, – протянула Билли, возвращаясь к стене, которую они разделили на две широкие колонки – «за» и «против», – погнали?

Она окинула взглядом Адама и Лео, которые сильно напоминали двух сытых и невероятно довольных котов. Хоть веревки из них вей – им будет все равно. Вот тот момент, когда стоило предлагать план с приманкой. Но ничего. Это дело опыта.

– Что-то мне подсказывает, я буду в основном за плюсы, – пробормотала Билли. Она взяла листок, написала маркером: «Отвлечем Андерсона от других» – и закрепила на стороне «за».

Адам недовольно поджал губы:

– Но остается вероятность, что мы отвлечем его не до конца и пострадает кто-нибудь еще, – заметил он. – Я тогда начну с минусов. С самого главного и весомого.

Миддлтон написал: «Смерть в случае ошибки» – и закрепил лист в колонке «против», но встал слишком близко к Билли, и его охватило знакомое чувство уплывающего здравого смысла.

С интересом наблюдая за Адамом и Билли, Лео написал свой вариант и намеренно встал между ними, чтобы дополнить колонку «против».

– У меня пока минус, – пояснил он, делая вид, что не замечает недовольного взгляда друга.

Нахмурившись, Адам перевел взгляд на стену и прочитал: «ФБР не одобрит».

– Рон, наш руководитель, может послать нас к черту с этим планом, – пояснил Холден для Билли. – Он очень суровый тип. Можно сказать, зверь. Зверюга в дорогом костюме. Конечно, не такой опасный, как его личный секретарь, но-о-о… не очень далеко от нее ушел.

– Брось, Аманда не настолько страшна. Но в остальном согласен, – кивнул Адам, в ярких красках представляя лицо Джонса и его тяжелый гневный голос, которым он пробасит, что двое его лучших агентов потеряли последние мозги. А заодно напишет номер телефона, где можно заказать новые. – Понадобятся весомые аргументы, чтобы убедить Рона.

– Может, пока не будем записывать это в минусы? – предложила Билли. – Вдруг у меня… получится уговорить его? Но в том случае, если мы вообще сойдемся на этом плане.

Адам посмотрел на нее, на Лео и на листок.

«ФБР не одобрит».

Еще бы. Чего стоили сегодняшний разговор с Роном и его позиция относительно участия Билли в этом деле. Сомнительно, что она сможет переубедить самого большого упрямца Бюро, особенно учитывая его требование убрать мисс Сэлинджер подальше от расследования. Но, если Билли так хочется верить в свои силы, путь попробует. Главное, чтобы она не спровоцировала еще больше проблем.

Адам опять посмотрел на нее: «Она же магнит для неприятностей. Почему мы вообще всерьез обсуждаем идею с приманкой?»

Тем временем Билли написала на следующем листке аргумент и разместила на стороне «за».

– «Сработаем на опережение», – зачитала она и повернулась к Адаму и Лео. – Как я и говорила, он прочно вцепился в Адама, нарочно упомянув меня, и теперь попытается добраться до нас первым. В этом случае нам придется прятаться и защищаться. А вот в этом, – Билли ткнула маркером в листок, – мы сможем ударить первыми. Естественно, заранее подготовив защиту.

– Нравятся мне твои энтузиазм и оптимизм, – ворчливо произнес Адам.

– Работу на опережение поддерживаю, – заметил Холден, – но все равно опасаюсь за вас. Даже если мы решимся разыграть историю с приманкой, это будет хренов ад. Для вас в первую очередь.

– Для нас это уже ад, – буркнул Адам.

Но объяснять или комментировать не стал. Вместо этого, проигнорировав вопросительные взгляды Холдена и Билли, написал на следующем листке новый пункт.

– «Разоблачение», – проговорил он вслух и дополнил колонку «против». – Андерсон очень умен, у него есть доступ к ресурсам даркнета, городским видеокамерам, а еще он явно следит за нами и рано или поздно обо всем догадается. Когда это произойдет, он рассвирепеет и захочет отыграться. Знаешь поговорку? – Адам посмотрел на Билли. – Не надо злить медведя.

– Я знаю, что, если на тебя бежит медведь, то надо заорать погромче или произвести любой другой шум, – ответила она, скрестив руки на груди. – То есть сделать то, чего хищник не ожидает.

Адам едва не вспылил. Нет, ее ничто не берет!

Но в одном он был прав: вероятность того, что план полетит ко всем чертям и пострадает гораздо больше людей, вызывала в Билли искренний ужас.

– Ладно, – вздохнула она и сняла колпачок с маркера, – тогда вот.

На стороне «за» появился новый листок, где рукой Билли почти каллиграфически было выведено: «Нас больше – людей и ресурсов».

– Андерсон наверняка действует не один. Но вряд ли у него есть сообщники. Скорее, он пользуется услугами даркнета. И даже при таком раскладе нас будет больше. Мне тоже есть кого подключить, – добавила Билли, имея в виду Тони, который однозначно не будет в восторге от перспективы поработать вместе с ФБР и, очевидно, пошлет Билли с ее планом и всеми аргументами в долгий пеший круиз до страны Тысошласумандии.

Адам посмотрел на нее с интересом.

– Это тот твой талантливый приятель, который добыл удаленное видео Трисс Дженнингс?

– Возможно. Ничего не утверждаю.

Лео хмыкнул, но промолчал.

– И еще кое-что, – внезапно сказала Билли и написала на новом листке всего одно слово, после чего, помявшись, закрепила его на стороне «против»: «Эмоции».

Лео и Адам вопросительно посмотрели на нее.

– Мы ведь дадим ему то, чего он жаждет, – объяснила она, – считайте, вручим факел. Но… точно так же можем пострадать. Если не будем контролировать все, включая страх перед ним и все прочие эмоции, это может обернуться против нас.

– Если мы вообще развернем эту операцию, – не удержался Адам.

– Согласен, – подтвердил Лео. – Андерсон – хренов манипулятор. Он будет пытаться спровоцировать и Адама, и тебя всеми своими ублюдскими способами. Боюсь, о большинстве из них мы можем только догадываться. Не хочу кидать камень в огород нашей фантазии, но мы с вами видели, на что он способен.

Миддлтон кивнул и добавил новый пункт в колонку «против».

– «Рычаги давления», – прочитала Билли и обернулась к Адаму.

– Как сказал Лео, неизвестно, что придет Андерсону в голову и кого он решит задействовать в качестве рычага давления на… нас с тобой.

– Но суть в том, чтобы свести все к одному рычагу, – возразила Билли. – Ко мне.

– Да, только неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем это случится. И даже если мы полностью сосредоточим его внимание на себе, это не значит, что он не воспользуется дополнительными стимулами, чтобы повлиять на меня или тебя.

Билли с сомнением покосилась на стену с закрепленными листками «за» и «против».

– Еще плюсы и минусы? Давайте, ребята, надо все тщательно взвесить. Хотя… – Она подписала еще один листок, который разместила в «плюсах».

– Снова эмоции? – не понял Адам.

Билли кивнула:

– Это и плюс, и минус. С их помощью мы будем направлять Андерсона, куда нам нужно. Он решил запугать нас этим звонком и своим появлением рядом с тобой, но сам совершил первую большую ошибку. – Билли постучала маркером по виску. – Он подкинул нам план с приманкой и вряд ли подозревает об этом.

– Потому что никто в здравом уме не решится на нечто подобное? – пробормотал Лео. – Так, мне тут в голову еще кое-что пришло.

Он написал на новом листке: «Плен».

– Если что-нибудь пойдет не по плану, этот puta madre может захватить одного из вас.

Адам и без уточнений понимал, кого именно, но не хотел и на секунду задумываться об этом.

– Даже при идеальном раскладе остается вероятность похищения, – продолжил Лео, допивая остатки пива в бутылке. – И что мы будем делать в таком случае?

Миддлтон посмотрел на Билли и Холдена.

И правда – что?

В комнате повисла тишина.

Билли вздохнула и вернулась к дивану, где стояла банка с печеньем. Взяв ее в руки, она задумчиво покрутила банку и невольно задалась вопросом: с чем было связано это печенье и почему так ревностно его охранял Адам?

– Знаете, как я это вижу? – Билли отставила банку, не притронувшись к печенью. – Никакой откровенной игры на людях. Если мы с Адамом внезапно начнем ходить, держась за руки, или обниматься в общественных местах, Андерсон непременно что-нибудь заподозрит. Все должно выглядеть естественно. Так, как если бы было… на самом деле. Понимаете? – Она неуверенно посмотрела на Адама, и он кивнул после долгой паузы. – Мы можем продолжать в том же духе, вести расследование, как полагается, а когда Андерсон вновь выйдет на связь, он должен… ощутить твой страх. Ну, знаешь, не настолько явный, как если бы ты вдруг решил удариться в показную панику. – Билли невесело усмехнулась. – Все должно выглядеть максимально естественно, чтобы он в полной мере почувствовал, что станет с тобой, если он доберется… до меня.

«И он почувствует это очень ясно», – мысленно отозвался Адам, с заметным скепсисом поглядывая на стену.

– Если возьмемся за этот план, настоящей приманкой для него будешь ты и твои эмоции, Адам. А я так, сопутствующий тому… человек. Ну, вы поняли. – Билли покраснела и отвернулась к окну.

Миддлтон покачал головой.

Вот только эмоции будут самыми настоящими. По крайней мере, в его случае.

– Пусть заглотнет наживку, и… Подожди! – Билли замолчала и повернулась к мрачному Миддлтону. – Напомни, как прошел ваш разговор.

Адам задумался:

– Когда речь зашла о тебе, я не успел ничего сказать. Он сбросил звонок.

– Хм… – Билли прошлась по комнате до фотографий погибших туристок. – Думаю, он не дал тебе ответить не потому, что боялся, будто его отследят… Роб сделал это намеренно. Он разогревает тебя: твои эмоции, которые он зацепил, остались невысказанными, а это порождает еще больше эмоций. Значит, если они существуют, по логике Андерсона, он попытается проверить результат. – Билли повернулась к напарникам. – Он позвонит еще раз, чтобы проверить свою догадку. Возьмемся мы за этот план или нет, но Андерсон позвонит опять, я уверена. Сегодня он появился рядом, чтобы самоутвердиться и подогреть твою злость. Но по-настоящему запугивать станет по телефону. И уже совсем скоро.

С этим Адам поспорить не мог.

Для такого убийцы, как Андерсон, в игре жизненно необходимо контролировать баланс между желанием и инстинктом самосохранения, который позволяет ему оставаться непойманным. А это очень сложно. Многие серийные убийцы попадались именно потому, что не смогли остановить разгорающийся аппетит. Все как с наркотиками: чем дольше и чаще их принимаешь, тем сильнее притупляется осторожность и растет ощущение вседозволенности и неуязвимости. А убийство в мировосприятии маньяка – это гораздо мощнее, чем наркотики.

Подобравшись к Миддлтону вплотную, Андерсон не отстанет – это лишь сильнее разожжет его интерес. А все, что последует дальше, явно не ограничится отрезанным галстуком.

Адам переглянулся с Лео и нехотя согласился.

– Кстати, я, кажется, не говорил тебе, – Адам вздохнул и продолжил: – Мы нашли телефон, с которого звонил Андерсон в парке. Он лежал в мусорном баке недалеко от фонтанов.

«А еще этот ублюдок стоял рядом с тобой, – добавил Адам, изо всех сил контролируя закипающее раздражение. – Настолько близко, что чувствовал запах твоих духов».

Произнести это вслух он так и не решился.

– Стоп, не продолжайте без меня, – сказал Холден, направляясь к выходу, – я отойду на минуту. Слишком много пива.

Билли проводила Лео взглядом и посмотрела на Адама. И только сейчас, видя, как он сосредоточенно разглядывает стену с «плюсами» и «минусами», ей неожиданно стало стыдно. Она ведь не задумывалась, насколько тяжело будет именно ему. Билли так отчаянно храбрилась и пыталась закрывать глаза на возможные риски, что совершенно не подумала, каково будет Адаму брать на себя ответственность – за нее, за себя, за всех, кто окажется втянут в историю с приманкой. Но ведь они собираются пойти спасти людей и остановить убийцу – разве это не самое главное?

Билли подошла к Миддлтону.

– Адам. – Когда он посмотрел на нее, она призналась: – Мне тоже страшно. Я абсолютно не в восторге от этой идеи. Может, я вообще меньше всех в этой комнате хочу размахивать красной тряпкой перед убийцей, но… он вцепился в нас и все равно попытается добиться своего. Мы не можем позволить ему навредить нашим близким. Сейчас фокус его внимания немного рассеян, Андерсон ищет точки давления на тебя, и в этот список входят и члены твоей семьи, и Лео, и все остальные. Поэтому, пока он не выбрал самостоятельно, надо переключить все его внимание на нас с тобой. Понимаешь?

Конечно, Адам прекрасно понимал ее. Но лучше бы все было наоборот.

– Если он решит, что эта жертва значит гораздо больше других, что… я важнее для тебя, – Билли пожала плечами, – у него не останется других вариантов. Он зависим от своего азарта взять больше и ударить посильнее, и это единственный шанс достать его. Да, я говорю, будто это так легко. – Билли нервно усмехнулась и посмотрела в сторону. – Словно мы кинем ему кость, и он поведется на нее без подозрений. Но… нет. Я… пока понятия не имею, что именно нужно делать и каким образом, – она подняла взгляд на Адама, – но еще хуже – не делать ничего.

Билли искренне верила, что бездействие не освобождает от ответственности и становится таким же преступлением, когда добровольно позволяет злу происходить и дальше.

– Я уверена на сто процентов, он наблюдает за твоей реакцией: кого ты будешь оберегать сильнее всего и кого боишься потерять. А когда поймет, то решит прийти и забрать это у тебя. С этим планом, – Билли ткнула пальцем в стену, – или без него.

Андерсон – волк в этом лабиринте. Волк, который считает остальных овцами и ведет на них охоту. У них нет другого варианта: либо подчиниться ему и проиграть, либо использовать то, что ему нужно, против него.

– Мне тоже страшно, – повторила Билли, шагая к Адаму. – Да я… я в ужасе от всего, что происходит и о чем мы здесь говорим! Ты видел, как я психанула вчера в Миллениум-парке. – Билли покраснела и отвела взгляд. – Но, если кто-нибудь загоняет меня в угол, я не собираюсь отсиживаться и трястись от страха, обняв колени. Я хочу кусать, рвать и бить в ответ. Мы имеем дело с умным сукиным сыном. Поэтому действовать тоже нужно с умом. Но… просто чтобы ты знал. – Билли вздохнула, собираясь с мыслями, и посмотрела в глаза Адаму. – Я не пойду на это без тебя. Не пойду с кем-то другим или самостоятельно. Или с тобой, или никак.

Адам был близок к тому, чтобы сорвать все со стены, включая фотографии убитых и собранных улик. Или чтобы обнять Билли и повторить, что он лучше отдаст себя целиком и полностью этому подонку, но ни за что не бросит под поезд ее.

«Билли…» – устало подумал Адам, но промолчал.

Почему все так? Почему приманкой должна быть именно она? Да, это абсолютно логично и может сработать – впервые за год расследования появилась возможность обойти убийцу и наконец-то поймать его. Но проблема в том, что Адаму не придется разыгрывать воображаемые эмоции. Если с Билли что-нибудь случится, он не простит себе этот выбор. Но если это решение спасет всех остальных… разве он может стоять здесь и сомневаться?

Жизнь Билли против жизни сотен тысяч других людей, любой из которых может попасть под удар, – выбор, который обойдется Адаму слишком дорого.

«Черт. Черт бы побрал все это», – злился он, старательно отводя взгляд.

Никогда за время работы в Бюро Адам не был настолько близок к тому, чтобы послать к дьяволу и работу, и долг, и ответственность.

Почему он должен жертвовать теми, кто ему дорог? Почему должен гнать их на убой? Почему именно он?

Но ответ напрашивался сам собой: все из-за вполне реальной возможности остановить жестокого монстра, который вышел на контакт именно с ним. Это тяжело и по-своему несправедливо, но Адам знал, на что идет, когда выбирал такую работу. Рано или позно это должно было произойти.

Если Адам отступит сейчас, то вряд ли простит себе эту слабость в дальнейшем, когда Чикаго будет разрываться от новостных сводок об очередных жертвах Роберта Андерсона.

– Знаешь, после твоих слов я могу на законных основаниях отказаться от плана. – Он улыбнулся без особой радости и наконец посмотрел на Билли.

«Можешь», – пронеслась в ее голове невеселая мысль.

– Если ты не пойдешь на это без меня, – продолжил Адам, – чтобы не подвергать тебя опасности, мне стоит отстранить тебя от дела и отправить подальше. Но… ты права, Билли.

Она посмотрела на него с удивлением.

– Я не хочу соглашаться с тобой, это абсолютно сумасшедший план, но… да, ты права. Если мы ничего не сделаем, Андерсон доберется до нас и наших семей, и тогда трагедии не избежать. Если он нацелился на тебя, то вполне сможет достать и в Мексике, и в Новой Зеландии.

– И на Бора-Бора, – добавила Билли.

– И на Бора-Бора, – подтвердил Адам. – Я по-прежнему не уверен насчет плана и что соглашусь на него. Но… просто чтобы ты знала, – повторил он в ее манере, – я с тобой, что бы ни произошло.

Билли улыбнулась и протянула ему ладонь.

– Вместе до победного конца? Напарник.

Адам тихо усмехнулся и пожал ее руку.

– Вместе до победного конца.

Напарник.

Он смотрел на нее, не выпуская руки, и с досадой признавал свое поражение.

План с приманкой – единственное, что у них есть. Адам с радостью пошел бы на попятную, но, похоже, ему придется задвинуть подальше все свои чувства, одновременно сделав их главным блюдом для монстра, который решил поиграть с ним в кровавые салочки. Иначе этому кошмару не будет ни конца ни края.

И внезапно взгляд Адама переместился на ее губы. На этот раз слишком очевидно, чтобы это можно было списать на простое «показалось».

Сердце Билли застучало в два раза быстрее, и ее взгляд тоже скользнул ниже, пока шум в голове заглушал все прочие мысли, кроме одной: как же чертовски сильно ей хочется притянуть Адама к себе.

«Боже, что я делаю? Что я делаю, что я делаю?» – с опозданием опомнилась она, но через секунду хлопнула дверь ванной комнаты.

Вздрогнув, Миддлтон отпустил Билли, и сразу же отвернулась к стене с фотографиями, надеясь, что ее щеки покраснели не так заметно.

– Так, я готов продолжать, и… – Лео замер и очень внимательно посмотрел на обоих, улавливая повисшее напряжение в комнате. – Я… ничему не помешал?

– Нет, – мотнула головой Билли и натянуто улыбнулась. – Схожу за колой.

Она настолько быстро скрылась на кухне, что это было похоже на настоящий побег.

Адам проводил ее взглядом, пытаясь вернуть утраченное спокойствие. Лео он так и не ответил и молча сел на диван, глядя немигающим взглядом на стену с фотографиями.

Наблюдая за ним, Холден присвистнул и опустился рядом.

– Ну что, – хмыкнул он, – теперь согласишься, что ходишь по грани?

Адам кивнул.

– Больше так не будешь? – продолжил Лео, разглядывая сосредоточенное лицо друга.

Миддлтон задумался и пожал плечами. Холден отвесил ему подзатыльник.

– Эй! – возмутился Адам.

– Голос тебе вернули, уже хорошо, – обрадовался Лео, усаживаясь поудобнее на слишком мягком диване, в котором его каждый раз охватывало искреннее желание уснуть крепким сном. – А теперь расслабься и, ну, знаешь, дыши глубже. Нам еще надо закончить историю с планом.

Он кивнул на стену, но Адам, так и не взглянув на «за» и «против», откинулся на диван и уставился в потолок.

– Лео.

– А?

– Я схожу с ума.

– Это уж я заметил. Просто старайся, чтобы это не мешало работе, а немного безумия нам все равно не помешает.

– Издеваешься?

– Немного. Но будь осторожен, vale? Если мы запустим план с приманкой, твои чувства к Билли будут настоящими. И тебе придется контролировать себя больше, чем прежде, иначе голову сорвет на раз-два и ты натворишь дел, которые потянут за собой новые жертвы.

– В этом и проблема. – Адам выпрямился, отлипнув от спинки дивана. – Знаешь, что еще не дает мне покоя?

– Я точно должен сказать это вслух?

– Да я не о том, – поморщился Миддлтон и посмотрел на стену. – Этот план – весь этот чертов план. При его плюсах это почти гарантированная победа. Но при минусах – полный провал. И все же… черт, сам не верю, что говорю это… он может сработать. Вся эта задумка более чем логична и подходит нашей ситуации. Но я однозначно сошел с ума, если собираюсь… – Он опустил голову, задумчиво потирая ладони.

– Собираешься – что? – спросил Лео.

– Да, собираешься – что? – повторила за ним Билли, появившись за их спинами.

Как ни странно, услышать ответ она боялась. Билли стояла на пороге гостиной и не решалась войти, а пять минут назад ее и вовсе трясло от волнения на кухне, из-за чего она была вынуждена сначала крепко вцепиться в барную стойку, а затем приложить к лицу холодную банку с колой.

«Трезвый ум, Билли. Вам обоим понадобится трезвый ум, иначе и плану, и вам конец», – наставляла она саму себя, но с трудом стояла на ногах, ожидая вердикта Миддлтона.

Адам обернулся на ее голос и после небольшой паузы пожал плечами:

– Если собираюсь согласиться. Но только на тщательное изучение всех тонкостей. Если где-нибудь найдется слабое место или минимальный пробел, мы все отменим и продолжим искать Андерсона привычными методами. Или придумаем что-нибудь другое, не знаю.

– И это… окончательное решение? – уточнил Лео.

– Я согласился только на проработку, – повторил Адам. – Без четкого понимания, как именно мы защитим все слабые места и учтем все возможные сценарии, я в это не сунусь и вам не позволю. – Он строго посмотрел на обоих и остановил взгляд на Билли. – Да, я не в восторге от твоей идеи и вряд ли когда-либо буду. Более того, я считаю, что это полное безумие, но… можно попробовать все просчитать. А дальше будет видно.

Покрутив в голове его слова, Билли улыбнулась: «Мы справимся. Мы точно справимся».

– Тогда… – она посмотрела на стену, впервые за последнюю пару недель испытывая настоящее воодушевление, – я размещу здесь главное «за».

Написав несколько слов на листке бумаги, Билли повесила его на стене и отошла в сторону.

«Наконец-то остановим его».

И с этим плюсом было сложно поспорить…