16 сентября 2002 года

Удивительно, но пойти со мной на мюзикл захотело всего семь человек. Это потому, что с учителем, или ребята думают, спектакль неинтересный? Я ведь всё равно буду обсуждать с ними Каверина на уроках.

В детстве я любила приключения, просто зачитывалась ими. А когда уже в университете поняла, какой кладезь исторических знаний есть в книгах, – всё, меня было не остановить!

Герои книг ведь такие же люди. Они чувствуют, боятся, рискуют, влюбляются… И всё это среди событий, которые нам сейчас кажутся опасными или страшными. А они в них живут. Фантастика какая-то!

Необычно будет увидеть «Двух капитанов» на сцене. Сама в предвкушении, хотя ждать почти месяц!

Москва, сентябрь, 2021 год

Этим утром Василиса проспала, а потому одевалась на бегу и не успела позавтракать. Но рядом со школой была пекарня, в которой девочка надеялась купить свежую песочную полоску с клюквенным вареньем. Даже две. Одну она съест на перемене сама, другой – поделится с Кирой.

Василиса шла по улице, предвкушая сегодняшний день. Точнее, вечер – потому что вечером будет репетиция, на которую придёт Александр Игоревич. Вчера он заметил её в коридоре школы и подошёл, чтобы сказать о репетиции, и в этот момент их видели все. Потом посыпались вопросы от девчонок, кажется, некоторые только сейчас узнали, что Василиса занимается танцами. А теперь ещё и будет выступать в одном коллективе с самым красивым учителем школы!

Погружённая в свои мысли, она подошла к подземному переходу. Спускаясь по лестнице, Василиса краем глаза заметила толпу людей, которые что-то бурно обсуждали. Неприятная тошнота подступила к горлу. Она не хотела смотреть в ту сторону, потому что догадывалась, ничего хорошего, скорее всего, не увидит: об этом говорил и кислый запах, и отдельные выкрики, и множество зевак вокруг. Василиса ускорила шаг, но потом не выдержала и оглянулась.

На ступенях вниз лицом лежал человек. На нём была кофта непонятного, грязного цвета, а ноги были неестественно вывернуты. Из-под тела медленно растекалась алая лужа крови.

Василиса почувствовала резкую боль, словно ей выстрелили в грудь. Её замутило. Она не поняла, как вышла из перехода с другой стороны улицы. Сделала глубокий вдох – воздух охладил лёгкие, голова перестала кружиться, но картинка в ней так и застряла: человек в луже крови.

Кто-то тронул девочку за рукав:

– Всё хорошо?

Василиса обернулась: рядом с ней стоял Тагир. Откуда он только взялся?

– Ты бледная, – добавил он, внимательно разглядывая её лицо.

Василиса кивнула:

– Всё хорошо, я просто…

Она с тревогой посмотрела на переход. На противоположной стороне улицы уже стояла скорая помощь с мигалками. Было плохо видно, но по движению людей Василиса поняла, что кого-то несут на носилках. Она резко отвернулась и поспешила в школу. Тагир молча шёл за ней в нескольких шагах. Он не пытался начать разговор, но Василиса чувствовала себя спокойнее, зная, что не одна.

Всю дорогу девочка пыталась забыть о том, что увидела, но ничего не получалось. Такая уж у неё была особенность: боль других она часто воспринимала как свою. Василиса не выносила жёсткие детективы и триллеры: от вида крови и боли ей становилось плохо, как будто убивали её, а не героев на экране. Мелодрамы она могла смотреть только с пачкой салфеток, а после чтения романтических историй долго ходила с щемящим чувством в груди и румянцем на щеках. Мама называла Василису чувствительной, хотя сама она считала себя скорее поломанной. Иногда очень хотелось отключить опцию «чувства» и посмотреть на мир спокойным, безэмоциональным взглядом.

Только год назад девочка поняла, что не все люди такие, и задумалась: «Что со мной не так?» Поначалу она искала в интернете, какие бывают заболевания и отклонения с похожими симптомами, но потом бросила эту затею. Всё равно ответ никак не мог помочь ей жить как другие.

Василиса знала, что тот человек на лестнице ещё долго будет ей сниться, а она ещё долго будет просыпаться в поту, пытаясь вдохнуть закончившийся в лёгких воздух. Не он был первый. И не он – последний. Что с этим делать, Василиса не знала. Она просто надеялась, что в школе у неё получится отвлечься.

Около раздевалки девочку остановила Светлана Васильевна и попросила зайти к психологу, забрать новую порцию тестов для класса. Сама учительница спешила к директору.

Новый школьный психолог, Владислава Александровна, оказалась молодой женщиной с кудрявыми рыжими волосами в круглых очках с массивной оправой. Василиса робко оглядела кабинет, пока женщина искала в папках нужные бумаги. Стены вокруг были светло-голубого цвета, посреди помещения стояло кресло с подушками, а на окне и столе примостились цветы в горшках. Не хватало только аквариума с рыбками.

– Девятый «А», девятый «А»… А тебя как зовут?

– Василиса.

– О, так это ты! Очень хотела на тебя посмотреть, – и Владислава Александровна с интересом оглядела девочку, поправив очки.

Василиса почувствовала неладное и натянула рукава блузки, чтобы спрятать в них похолодевшие пальцы. Владислава Александровна сразу это заметила.

– Да не переживай! Просто твои ответы в профориентационном тесте меня удивили, – однако эти слова звучали ещё подозрительнее. – Ты как будто сомневаешься в чём-то, я права?

«Нет, не правы. Совсем не правы». У Василисы не было сомнений, только если…

– Я решила идти в гуманитарный, не знаю, о чём вы… – тихо сказала девочка, наблюдая, как Владислава Александровна пересчитывла листы. Время тянулось очень медленно. Наконец, школьный психолог отсчитала нужное количество тестов и протянула Василисе.

– Если вдруг захочешь поговорить, можешь прийти в любое время, – сказала она, и Василиса, буркнув «спасибо», поспешила на урок.

В свой кабинет она вбежала со звонком и к концу урока уже забыла об этом разговоре.

* * *

Последние семь больших шагов по каменным ступеням, знакомые колонны, между которыми Василиса могла пройти с закрытыми глазами, – и она дома. Здесь, в Доме творчества, она по-настоящему могла быть собой.

В холле ещё было тихо: на лавочках около раздевалки сидели мамы и бабушки. Василиса любила наблюдать, как они встречают своих детей и внуков. Всякий раз попадался кто-нибудь, привлекающий её внимание. Многих Василиса знала в лицо, и они стали ей как родные. Например, маленькая сухонькая старушка, которая бегала быстрее, чем дошколята. Она всегда была одета в классическое пальто и берет, а в ушах – большие серьги с крохотными ярко-голубыми камнями. В руках бабуля держала дамскую сумочку и пакет с пластмассовыми ручками. Там, в пакете, лежали пирожки (а иногда и пироги!). Она доставала их, когда Игоряша, пухлый мальчик, выбегал ей навстречу с урока музыки. Аккуратно прислонив рядом с бабушкой музыкальный инструмент, он усаживался рядом с ней и получал большой пирожок. Игоряше завидовали все в радиусе нескольких метров.

В этот раз Василиса пришла гораздо раньше, поэтому узнать, с чем сегодня будут пирожки у Игоряши, не смогла.

– Здравствуйте, Татьяна Егоровна! – Василиса улыбнулась светловолосой кудрявой женщине за столом с табличкой «Охрана».

– Василиска, чего так рано пришла? Твоих ещё никого нет, – Татьяна Егоровна потянулась к шкафчику с ключами. – А, Лариса Фёдоровна тут, она взяла ключ. Зал открыт.

Перед тем как переодеться, девочка проверила сообщения от мамы. Ничего. Она села на скамейку и закрыла глаза. Вытянула ноги. Тишина. Но не приятная, а такая, которая давит на голову. Расстегнув толстовку, Василиса через силу расправила плечи. Сегодня совсем не хотелось танцевать.

Аккуратный стук в дверь раздевалки заставил её вздрогнуть. Девочка собралась и села ровно, пытаясь куда-то деть руки, но получилось неловко. Резкие движения отозвались болью в голове – она поморщилась.

– Василиса, ты уже здесь! Здорово!

В раздевалку вошла Лариса Фёдоровна, как всегда безупречная, в тёмном расклёшенном трико, которое подчёркивало тонкие ноги. Её волосы были собраны в пучок, сделанный как будто без единой заколки, – мечта любой балерины. Неслышно пройдя через всю раздевалку, тренер села с идеально прямой спиной напротив Василисы. Женщина восхищала каждым своим движением.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Лариса Фёдоровна, заметив хмурый вид девочки.

Василиса чуть улыбнулась. Пожалуй, тренер была единственной, кто задавал этот вопрос искренне, а потому и ответ ожидался такой же честный. Но девочка всё равно не знала, что сказать. В голове сразу промелькнуло несколько картинок: пробная контрольная в школе, вечерние переписки с Кирой, ссоры в чате танцоров по поводу костюмов… И Александр Игоревич. При мысли о нём Василиса почувствовала трепет в груди и тепло. Ей до сих пор было стыдно, что она решилась позвать учителя на репетиции. А вот Ларису Фёдоровну приятно удивил звонок бывшего ученика, но ещё больше – предложение помочь с постановкой танцевального номера, который находился на грани срыва: «Сашенька оказался как нельзя кстати».

– Устала, – коротко ответила Василиса, а потом добавила тише: – Я переживаю.

Лариса Фёдоровна всё же услышала её, но поняла по-своему:

– Вот и я переживаю за наш номер. Ира в последнее время очень замкнута, репетирует не в полную силу.

– Я тоже это заметила, – согласилась Василиса.

Ира и правда стала забывчивой и рассеянной, а на последней репетиции забыла движения. Ира! Забыла! Она никогда ничего не забывала, помнила музыку и шаги даже своего дебютного номера. Хотя такое вряд ли уйдёт из памяти. Первое школьное сентября, первый торт, первая любовь… Василиса с трудом остановила свои мысли и вернулась в реальность.

Как будто издалека она слышала голос Ларисы Фёдоровны:

– Не знаю точно, что случилось, но я боюсь, что это может помешать нашему концерту… – Лариса Фёдоровна говорила загадками, которые Василиса никак не могла разгадать. – И я не уверена, что появление Александра тут поможет. Скорее даже помешает.

– Помешает? Но как? Не может же Ира нас бросить!

– Всё может быть…

– Ира не такая, Лариса Фёдоровна!

Тренер грустно посмотрела на Василису:

– Вася, я столько всего видела за свою жизнь! Чего только танцоры ни вытворяли… Я просто хочу подстраховаться. Так что, может, ты встанешь на замену Ире? На всякий случай.

Василисе показалось, что за её спиной хлопнула дверь. Она обернулась, но никого не было. Внезапные вопросы всегда заставляли девочку очень нервничать, поэтому, чтобы успокоиться, она механически начала доставать форму из своего шкафчика

– Василиса? – Лариса Фёдоровна смотрела прямо на неё и, казалось, читала её мысли – все до единой, видела все сомнения.

– Я… ну… не уверена, что справлюсь.

– Да ты сама большую часть движений помогла поставить! Считай, это твой дебют как хореографа!

Чтобы скрыть неловкость, девочка стала переодеваться, но руки не слушались – кофта выпала из рук, штанины запутались. Она действительно придумала большую часть движений их танца, но не считала это чем-то выдающимся.

– Пожалуйста, только не говорите ребятам. Не хочу, чтобы они знали.

Лариса Фёдоровна улыбнулась:

– Василис, ты точно не хочешь связать свою жизнь с танцами?

Конечно она хотела! Всегда хотела! И встать на место Иры мечтала тоже. На несколько секунд Василиса задержала дыхание, представляя, что будет танцевать с Александром… Он возьмёт её руку в свою тёплую ладонь, второй приобнимет за талию, а она… Уберёт локон за ухо и улыбнётся. Не как обычно, стесняясь своей улыбки, а искренне, как не улыбалась ещё никому. Они будут красиво смотреться на сцене, в сияющем зале… Но…

У Василисы сжалось сердце, и она заставила себя выключить красивую картинку в голове.

На декабрьский концерт придут агенты и другие важные люди смотреть и оценивать их. Они будут искать таланты, на которые можно положиться, которые готовы связать свою жизнь с танцами. И Ира точно захочет показать им всё, чему старательно училась пять лет. А Василиса… знала: этот путь не для неё. Она любила сцену, музыку, движение. Но эта любовь была настолько личной, что она могла разделить её только с группой, которая стала ей семьёй. И вряд ли – с кем-то ещё.

– Может, лучше сначала поговорить с Ирой? Не хочу её обидеть. Да и не думаю, что справлюсь с партией.

– Я попробую. И ещё: Сашенька обещал сегодня прийти на репетицию пораньше, но я не хочу тратить его время на знакомство с рисунком танца. Ты можешь показать ему основные движения? – попросила Лариса Фёдоровна, уходя в тренерскую.

Василиса пошла к станкам. У неё ещё было время, чтобы размяться и привести мысли в порядок. Подойдя к зеркалу, она заметила, что вместо утренней бледности на щеках заиграл румянец.

– Можно войти?

Она обернулась.

– Да, проходи… те. Добрый день.

Александр Игоревич вошёл в зал. Тёмная тренировочная форма сидела на нём как влитая. Василиса почувствовала, что, если сейчас что-нибудь скажет, её голос точно задрожит. Хорошо, что все слова вылетели у неё из головы.

– Ну что, Лариса Фёдоровна пообещала, ты покажешь мне общий рисунок и идею, а потом основные фигуры? – он сразу взял дело в свои руки.

– Да, давайте, Александр… Игоревич. Сейчас, я включу музыку.

Василисе было неудобно. Да, он был старше, но не возраст имел такое большое значение, а огромная разница в статусе. И хотя здесь, в зале, они оба были танцорами, Василиса не была уверена, что границу между ними можно нарушать. Вот так легко. Александр Игоревич снова пришёл на помощь:

– Здесь – просто Александр. И давай на «ты», ладно? Мы же не в школе. А то чувствую себя стариком.

Василиса тихо прошептала: «Да, хорошо» и пошла на середину зала.

Как только её ноги заняли нужную позицию, вся неловкость прошла. Всё вокруг стало неважным или вовсе исчезло. Остались только она и музыка. Пока Василиса танцевала, её щёки раскраснелись, пряди выбились из пучка. Ловким движением пальцев она спрятала их обратно под резинку и спросила:

– Здесь понятно?

– Да! Необычный рисунок. Это Лариса Фёдоровна придумала?

– Идея была моя, – засмущалась Василиса, – но основная постановка, конечно же, её. Давай я тебе покажу видео с репетиций, чтобы ты увидел весь танец.

Но их прервали голоса в раздевалке, и уже через пару секунд в зал вошли ребята из её группы.

– Васька, привет!

– Ой, мы же не опоздали, да?

Катя, светловолосая и маленькая, с ярким макияжем, аккуратно положила свою толстовку на скамейку рядом с Василисой. Оля просто плюхнулась на пол вместе с бутылкой воды. Девочки разминались, не замолкая ни на секунду, и как будто никого не замечали, но сами нет-нет да и поглядывали на Александра.

Сдерживая улыбку, Василиса наблюдала за этим вниманием. А Александр уже в десятый раз просматривал видео с танцев, чуть нахмурив лоб. Он был так увлечён, что не замечал никого вокруг, и эта сосредоточенность делала его очень красивым. Василиса почувствовала тепло в сердце и гордость за себя, что смогла набраться смелости и пригласить его на репетиции. А то, что Александр скрыл её самодеятельность, означало, что у них есть теперь хоть и маленькая, но общая тайна.

Катя не выдержала первой. Подбежав к Василисе, она приобняла ту за плечи и, заглянув в лицо, почти шёпотом спросила:

– Вась, а кто этот молодой человек?

– Наш новый солист, Александр. Он бывший ученик Ларисы Фёдоровны.

– Повезло Ирке! – фыркнула Катя и вернулась к Оле, чтобы рассказать новости.

Оставалось дождаться ещё нескольких человек, и можно было начинать репетицию. Василиса тоже встала у станка, но сосредоточиться на растяжке не могла: в зеркальном отражении она смотрела на дверь раздевалки, и её сердце стучало быстрее обычного. Она ждала. Если сейчас Лариса Фёдоровна выйдет из тренерской и при всех объявит, что Василиса встанет на место Иры, девочка не будет сопротивляться.

Но пришла Ира, за ней Лариса Фёдоровна, и репетиция началась как ни в чём не бывало. Василиса смотрела на то, как танцуют Ира и Александр, и внутри зрело разочарование. Она сама не ожидала, что предложение тренера так глубоко её тронет.

Вовремя закончить репетицию сегодня не получится, Василиса поняла это сразу. Настроение было напряжённым у всех, включая главных танцоров и молодого режиссёра по имени Игорь, которого нашло руководство. Он пытался связать все номера новогоднего концерта в одно целое – симбиоз музыки, пения, танца и актёрского мастерства. Но красиво это выглядело только в его сценарии, на практике же…

– Так, стоп! Я же всё написал: вот здесь, в этот самый момент, на сцену выйдет хор, и он…

Надо сказать, что у Игоря был необычный взгляд и нестандартное мышление. Иногда он не успевал за собственными идеями, поэтому Ларисе Фёдоровне постоянно приходилось примирять его с реальностью.

– Если хор выйдет здесь, то моим некуда будет уйти. Мы просто не поместимся на сцене, – мягко ответила она, отводя Игоря в сторону и незаметно кивая Александру.

Александр быстро сориентировался и взял руководство на себя. Его взгляд на номер был более чётким, чем у Игоря, это чувствовала вся команда. Как только Лариса Фёдоровна отвернулась, отвлекая Игоря, Тимофей, долговязый парень, который пришёл в группу после неудачного опыта в бальных танцах, подмигнул:

– Командор, у нас есть пять минут тишины! – и все засмеялись, а Александр начал отсчитывать ритм, тихо стуча каблуком по паркету:

– Раз-два-три… Раз-два-три… Чётче, чётче, Тимофей. Василиса, не спи. Ира, раз-два-три, где носок, где? Я не чувствую…

– Вот! Вот тут должен выйти хор! – крикнул Игорь из-за спины Ларисы Фёдоровны. – Спуститься и… – но его уже уводили за локоть подальше из зала.

После первого прогона уставшие танцоры разошлись по своим углам: выпить воды и выдохнуть. Голова у Василисы плыла: жарко, душно, суета везде… Тимофей подошёл к Ире, чтобы о чём-то поспорить. Александр стоял около зеркала, его взгляд был расфокусирован. Но потом он очнулся, посмотрел на ребят и скомандовал:

– Так, встаём! Ещё раз!

Из угла раздалось ворчливое:

– Может, мы дальше уже пойдём?

– Когда научитесь, тогда и пойдём, – строго заметил Александр.

В этот миг дверь зала открылась – вернулся Игорь, уверенный и даже воодушевлённый, как будто наконец придумал, откуда выйдет хор. И не только хор. Вслед за режиссёром вошла и Лариса Фёдоровна, а за ней – Тагир. Последний сразу же облокотился спиной о стену и молча обвёл взглядом зал. Заметил Василису. Девочка тут же опустила глаза, машинально одёрнула футболку и поправила волосы. «Этому-то что здесь надо?»

– Ребята, давайте пройдёмся по готовому кусочку, нам нужно посмотреть, что с музыкой.

Лариса Фёдоровна дважды хлопнула в ладоши, и ребята нехотя встали по своим местам.

Теперь Василиса не могла сосредоточиться на танце. Мысль о том, что кто-то из её класса наблюдает за ней, пугала. Тихий, знакомый и уютный мир перестал быть таковым. Что, если Тагир увидит, поймёт, что здесь она не такая, как в школе – более уверенная и счастливая? Вдруг расскажет всем?

«И почему именно сейчас? Кажется, у меня растрёпаны волосы. А Александр… Опять посмотрел на меня, на мои руки. Это плохо? Или хорошо? Я справляюсь? Так, нужно улыбнуться и глубоко вдохнуть. Вот сейчас…»

– Вась, запаздываешь на полтакта, – шепнул ей Тимофей и сжал руку во время поддержки.

– Прости, – прошептала Василиса.

Впрочем Василиса зря нервничала: больше Тагир не смотрел на неё. Он долго и с серьёзным видом обсуждал что-то с Игорем, много кивал, но мало говорил, а потом и вовсе вышел из зала.

Когда музыка стихла, парни картинно упали на пол:

– Всё! Мы объявляем забастовку! Перерыв!

Василиса тоже села на пол, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Даже по голосам в зале она могла понять, кто чем занят. Девочки на скамейке обсуждали макияж для выступления. Катя, наверное, показывала на себе, как можно визуально увеличить глаза, а Оля смеялась и разминала икры: они у неё очень устают.

Александр пытался отрепетировать движения с Ирой, Василиса на расстоянии чувствовала его напряжение и едва сдерживаемое раздражение. Ира, наверное, опускала глаза, пытаясь следить за ногами. Это ошибка многих танцоров, и девочка, конечно, знает об этом, просто снова отвлекается. Ира и сегодня казалась растерянной, совсем не слышала своего партнёра. Александр изо всех сил сдерживался, но потом всё-таки сказал:

– Так, мне нужен перерыв. Да и тебе, кажется, тоже. Давай отдохнём.

Он молча сел рядом с Василисой. Она почувствовала тепло от его плеча.

– Не могу сказать, что не скучал по этому, – услышала девочка его тихий голос.

– Со временем что-то изменилось? – пробормотала она, не открывая глаз.

– С этим балаганом? Не, у нас в университете всё то же самое было. Наверное, поэтому я тогда и понял, что танцы не вся моя жизнь. Слишком уж люблю тишину и порядок.

– Ага, это прямо про школу, – улыбнулась Василиса и наконец открыла глаза. Александр сидел слишком близко и смеялся так, будто совсем не выдохся. Но у девочки болела голова от шума и усталости, и ей захотелось спрятаться от всего этого.

– Надо с этим покончить, – произнесла она, поднимаясь, – а то я не доживу до дома.

Василиса вышла из зала и направилась в маленькую комнату, которую ребята прозвали «кухонькой». Она спасала в те дни, когда репетиции длились допоздна. Здесь стоял керамический чайник, повидавший уже не одно поколение танцоров, такие же древние чашки и алюминиевые ложки, которые можно встретить только в школьной столовой. Здесь у Василисы была своя полочка – точнее, угол полочки, где хранился мятный чай, чай с бергамотом и сушёная мелисса.

Мелиссу она привезла с дачи Киры. Бабушка подруги выращивала много всякого душистого и добавляла это в чай: мяту, листья смородины, малины, вишни, ягоды, цветки жасмина и липы. Летний чай со свежесобранными листьями был у Василисы любимым. Иногда подруги вместе делали «сборы» на зиму и шутливо их подписывали: «для хорошего настроения», «любвеобильный эликсир»… У Василисы эти сборы никогда не заканчивались. И мелисса всегда хранилась отдельно. Её вкус девочка не любила смешивать. Свежий и охлаждающий, он помогал быстро снять усталость и избавиться от шума в голове.

Вот и сейчас Василиса достала щепотку сушёной травы и села слушать шум чайника. Потом она посмотрела на плотный пар, поднимающийся от кружки, и подумала о сегодняшнем дне. Мысли опять сбились в запутанный комок, и даже чай не смог их остановить. Незаметно подкрадывалась тревога. Василиса сделала глоток обжигающего напитка и закашлялась.

В кухоньку заглянула Катя.

– Там совещание очень важных людей, – она вошла, хитро улыбаясь, – поэтому нас, простых смертных, отпустили.

– Ага, спасибо, – ответила Василиса, незаметно смахивая выступившие слёзы.

Теперь можно не спешить. Усталость отступала. Василиса вытерла стол, помыла кружки, закрыла все ящики. А потом вернулась в танцевальный зал, но там уже было пусто: пока она пила чай, все разошлись по домам. Девочка сделала несколько шагов по паркету, дошла до центра зала и закрыла глаза. Стало темно и на миг показалось, что она стала невидимой и все её чувства растворились в пространстве. Её нет, и в то же время она – везде. Так она стояла несколько минут, пока голову не пронзила мысль: мама!

Василиса не предупредила её о затянувшейся репетиции. Это было плохо. Даже чревато скандалом. Девочка вернулась в раздевалку, нашла в шкафчике разряженный в ноль телефон. Не теряя больше времени, быстро собралась и вышла. Возможно, мама и не заметит её опоздания.

В коридоре уже выключили основной свет. Было так тихо, что по спине побежали мурашки. Василиса вспомнила десятки разных ужастиков, которые видела по телевизору. Вот-вот откроется дверь раздевалки – и выйдет… маньяк! Или грабитель! В испуге девочка оглянулась на дверь – но никто не вышел. Почти все уже ушли по домам, и в Доме творчества остались только несколько преподавателей да охрана. «Странно, что зал никто не закрыл», – подумала Василиса и пошла дальше по коридору.