11 сентября 2002 года

Теперь каждый урок истории превращается в философские споры, но что ещё я могу дать этим детям? Только возможность высказывать своё мнение и быть услышанными. Говорили о терроре и башнях-близнецах. О том, что толкает человека на преступление, об оправдании, об общественном резонансе.

Вспомнились события 1999 года. Тогда я только пришла работать в школу. Те три взрыва в жилых домах выбили почву из-под ног у всех, мне кажется. В глазах окружающих я видела страх и смятение. Тогда на уроках дети тоже меня спрашивали: «Зачем нам ваша история, если она повторяется? Если убийства всё равно происходят?» Ничего лучше, чем мямлить об «уроках прошлого» и «учиться на своих ошибках», я не придумала. Но нужно было не врать, а сказать честно: «Я пока не знаю, но верю, что история поможет нам разобраться». По крайней мере, поможет лично мне.

Тогда я искала ответы в книгах. Зачитывалась «Доктором Живаго», «Белой Гвардией». Много думала. Почитаю и сегодня – точно станет легче.

Москва, сентябрь, 2021 год

На первую в этом учебном году репетицию Василиса пришла раньше всех, как обычно. Открыв дверь студии, прошла в зал. Танцевальные туфли звонко стучат по паркету, поэтому Василиса зашла в носках, будто боясь выдать себя. Она медленно прошла к станкам, с удовольствием вдыхая особый воздух, который был только здесь, в этом зале. Не спеша начала разминку. Было что-то волшебное и в тишине ещё пустой студии, и в занавесках, танцующих на ветру, и в рыжих пятнах от вечернего солнца на полу и белых стенах.

Василиса представила саму себя со стороны – так, будто её снимает камера. Тонкая и угловатая, с пучком на голове, одна в пустом зале – и всё на своих местах. В такие минуты она всегда чувствовала особенный трепет в груди. Вот и теперь. Ощущение длилось буквально пару секунд, а потом пропало. Как только включится музыка, волнение обязательно вернётся, но сейчас Василиса снова почувствовала, как реальность давит на плечи.

Какая она – настоящая? Та, которая танцует в этом зале, или та, которая ходит в школу, общается с друзьями, проводит время с семьёй, заполняет дурацкие тесты по профориентации? Казалось, это не одна и та же Василиса, а два совершенно разных человека. Как будто всю свою уверенность, свободу, открытость она оставляла в этих четырёх стенах, среди зеркал. Оставляла себя настоящую – и это было неправильно. Но забрать эту Василису с собой пока не хватало смелости. Наверное, поэтому она так наслаждалась этими часами тренировок.

– Это было очень красиво! – услышала Василиса, едва закончила очередную связку.

Она вздрогнула, обернулась: в дверях стояла Лариса Фёдоровна, хореограф её танцевальной группы. Улыбнувшись, Василиса побежала обнимать любимого преподавателя.

– Я не слышала, как вы вошли! – сказала она запыхавшись.

– И хорошо! Ну что, снова самая первая? Где там остальные?

Но уже через десять минут в зале стало шумно от гула множества голосов, смеха и шороха ног по паркету. Удивительно, как танцы сближают абсолютно разных людей так, что все становятся одной большой семьёй. И Василиса была рада оказаться её частью.

Когда вся группа села в кружок, Лариса Фёдоровна сказала:

– В этом году нашей школе искусств исполняется пятьдесят лет. Юбилей! Как вы понимаете, праздник будет масштабный, и поэтому у нас с вами большая интересная задача…

Раздался тихий скрип двери, а потом стук. Все обернулись и увидели Петю, главного солиста их коллектива. Петя виновато смотрел в пол. Его правая нога была в гипсе. Лариса Фёдоровна только воскликнула:

– Пётр! Что это?!

– Лариса Фёдоровна, простите! Я быстро восстановлюсь, обещаю! – с невиданным упорством Петя заковылял к станкам, но Лариса Фёдоровна перехватила его за локоть:

– Даже не думай, восстанавливаться будешь дома. А ну, пойдём.

Махнув остальным, чтобы начинали разминку без неё, Лариса Фёдоровна увела Петю обратно в раздевалку. Со сломанной ногой Петя, очевидно, выпадает месяца на два, подумала Василиса, глядя им вслед. Получается, нужно искать нового солиста: никто из группы не сможет выучить сложную партию, какие обычно танцевал Петя. И найти такого мальчика – всегда сложность… Вот только если…

От внезапной идеи она даже подпрыгнула, и сердце забилось так сильно, что Василиса посмотрела по сторонам: не слышат ли его стук другие? Она закрыла глаза и попыталась отдышаться. Если её шалость удастся, то…

Из раздевалки вышла Лариса Фёдоровна, и к ней подбежала Ира, которая обычно танцевала с Петей.

– Как мне теперь? – с тревогой спросила она.

Ире было о чём переживать. На праздник обязательно приедут руководители известных городских коллективов, и для всех, кто хотел танцевать профессионально, это был хороший шанс заявить о себе. Лариса Фёдоровна приобняла Иру и сказала громко, чтобы слышали и другие:

– Не раскисать! У нас ещё три с половиной месяца, пока работаем в привычном режиме. Что-нибудь придумаем!

Но Василиса уже придумала и всю оставшуюся тренировку прокручивала в голове свой план, а по коже бегали мурашки.

На следующее утро она стояла перед дверью кабинета физики и пыталась успокоиться. Внутри всё сжималось. Она так нервничала, что к горлу подкатывала тошнота.

Василиса знала, что Александр Игоревич был выпускником той же студии, в которую она ходила. Девочка часто пересекалась с ним в коридорах Дома творчества и наблюдала за его выступлениями из зрительского зала. Лариса Фёдоровна с грустью рассказывала, что когда-то перед Александром Игоревичем, талантливым танцором, встал выбор: физика или творчество. И он выбрал первое, сказав при этом, что настоящая наука – ещё большее творчество, чем танцы. Хотя продолжил танцевать в институтском коллективе, но уже скорее для души.

Возможно, из-за того, с каким обожанием вспоминала о нём Лариса Фёдоровна, а может, и потому, что Александр Игоревич пришёл преподавать в старшую школу, сердце Василисы перед дверью заветного кабинета выбивало дробь под новой белой рубашкой.

Влюблялась Василиса легко и часто, почти каждый день. В красивого прохожего, в смешную шутку одноклассника, в обаятельного книжного героя. Но с Александром Игоревичем всё было по-другому.

Идея, которая пришла ей в голову вчера, сегодня казалась глупой и абсурдной. У Александра Игоревича наверняка много работы, и он откажет ей. Но главная нелепость заключалась в том, что Василиса делала это не для себя, а для Иры – первой красавицы танцевальной студии, чей партнёр сломал ногу в ответственный момент. Ну не безумие ли?

В то же время стоило Василисе представить Александра Игоревича на репетициях, как щёки начинали пылать, а в животе всё трепетало от счастья. У них появятся лишние темы для разговоров. Возможно, приветствия в школе станут более тёплыми. А может – предел мечтаний! – найдётся повод даже для переписки в соцсетях. Всего-то и нужно было открыть дверь, спросить разрешения войти, а затем якобы передать приглашение-просьбу от Ларисы Фёдоровны.

Пока Василиса прокручивала возможный разговор в голове и пыталась продумать все реальные и нереальные варианты развития событий, дверь открылась сама, и из кабинета физики вышли двое старшеклассников с понурыми лицами. Александр Игоревич за их спинами весело улыбался:

– Жду завтра после уроков! Не забудьте тетради с лабораторными, – сказал он им вслед, а потом заметил Василису. – Вы ко мне?

– А… Да, – Василиса замерла на пороге. – Меня зовут Василиса, я ученица Ларисы Фёдоровны, из «Пируэта». Вы же знаете «Пируэт», да?

– О, вы тоже танцуете?

– Да. У нас скоро отчётный концерт, а главный солист повредил ногу. И мы… то есть я… Не могли бы вы нам помочь и заменить его?

– Это просьба Ларисы Фёдоровны? – улыбнувшись, Александр Игоревич слегка наклонил голову набок.

Улыбка ему очень шла.

– Нет, это моя… идея, – под взглядом Александра Игоревича невозможно было соврать, и Василиса почувствовала, что готова выдать ему всё. – Я знаю, что вы занимались в нашей студии! Даже ходила на ваши концерты. Особенно мне запомнилось то, как вы исполнили принца несколько лет назад! Вы там были такой… – Василиса едва успела остановиться и тут же спрятала глаза.

– О! Вот как. Что ж… Когда у вас концерт? Сколько будет репетиций и в какое время?

– Концерт предновогодний, двадцать седьмого декабря. Занимаемся мы со вторника по четверг в шесть вечера.

Александр Игоревич задумался, потом взял со стола блокнот, перелистнул пару страниц и смешно, немного по-детски сморщил нос.

– Не хочется вас подводить… Однако в ближайшие две недели я буду занят, а потом смогу приходить разве что на одну или две репетиции в неделю. Думаю, я обсужу всё с Ларисой Фёдоровной. Если она не даст мне пинка за мою самонадеянность, то с радостью помогу вам.

Из кабинета физики Василиса выбежала с ощущением крыльев за спиной. Её шалость почти удалась! Хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, например с Кирой. Но подруга ничего не знала об Александре Игоревиче, и слишком много пришлось бы рассказать. К тому же до следующего урока оставалось недолго, а Василисе ещё нужно было успеть списать пару примеров. Вчера она так переволновалась из-за предстоящего разговора, что ей было не до алгебры, и теперь предстояло как-то выкручиваться.

За пятнадцать минут до звонка Василиса вбежала в класс, но Кира, которая всегда подстраховывала с домашкой, ещё не пришла. По спине пробежал холодок: Василиса не любила сидеть на уроках с пустой тетрадкой. С тревогой оглянувшись, она прикидывала, у кого можно попросить домашку и не почувствовать себя при этом совсем глупой. Наконец, остановилась на Даше и, нервно дёргая заусенец на пальце, подошла к её парте. Несмотря на кукольное лицо и белокурые волосы, Даша была довольно умной и сообразительной девочкой, а главное, не из тех, кто стал бы стыдить старосту.

– Алгебру? Да, конечно, держи, – и Даша небрежно протянула Василисе тетрадь.

Василиса почувствовала, как краснеют щёки. Возвращаясь за свою парту, она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть, какими взглядами провожают её Даша и те немногие, кто пришёл в кабинет раньше звонка.

Наскоро разложив учебник и тетрадь, Василиса принялась быстро переписывать примеры. Если бы её попросили объяснить решение, она вряд ли смогла бы это сделать. Пока рука двигалась на автомате, девочка думала совсем о другом. Из-за мыслей, которые жужжали в голове, будто пчёлы, Василиса плохо спала этой ночью, а теперь из-за них она не могла сосредоточиться.

В классе тем временем становилось всё оживлённее: один за другим в кабинет вваливались одноклассники, смеялись, кто-то на ходу обсуждал последние новости, Даша скрипящей губкой протирала доску, пытаясь сделать её идеально чистой. Но Василиса вынырнула из своих мыслей, только когда услышала за спиной знакомый голос подруги:

– Такой мамочкин сынок никогда не сможет понять, что чувствуют свободные люди!

Василиса обернулась. Несколько парней держали Тагира, а тот напряжённо дышал, не пытаясь бороться. Его глаза казались особенно огромными, но не злыми – скорее полными печали. Он и не думал нападать, хотя казалось, все только этого и ждали. Рядом с Василисой с грохотом отодвинулся стул, на парту полетели учебники.

– Чтобы я ещё раз попросила помощи у кого-нибудь! – воскликнула Кира, усаживаясь рядом.

Однако Василиса не могла отвести глаз от Тагира. Когда его, наконец, отпустили, он схватил рюкзак и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

– Продолжение будет? – раздались смешки, но Кира одарила класс таким взглядом, что все смутились и притихли.

В этот момент к Василисе подошла Даша:

– Ты всё? Уже звонок.

– Да, спасибо, – машинально пробормотала девочка.

Кира заглянула в её тетрадь.

– А ты уверена, что нам именно это задавали? – с усмешкой спросила подруга, сдувая с глаз чёлку.

Только теперь Василиса увидела, что́ написала. Все цифры и знаки слиплись и плавали по строчкам, и ни учительница, ни сама Василиса не смогли бы разобраться в этой каше. «Потому что не нужно было отвлекаться», – с досадой подумала девочка. Но появились дела поважнее.

Она уже повернулась к Кире, чтобы узнать, что произошло между ней и Тагиром, как прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Стулья с грохотом отодвинулись – все нехотя встали.

– Здравствуйте. Садитесь. Сегодня начинаем новую тему… – произнесла учительница, и Василиса выдохнула. Значит, домашку не спросят.

Девочка нашла клочок бумаги у себя в пенале, быстро написала: «Что это сейчас было?» и подвинула записку Кире. Подруга улыбнулась, ответила: «Долгая история, на нашем месте расскажу».

«Наше место» – так Кира с Василисой называли широкий подоконник между вторым и третьим этажами. По этой лестнице редко кто ходил: на втором этаже обитали первоклассники, которым было запрещено подниматься к старшим, а в столовую все ходили по другой. Кроме того, эта лестница вела прямо к кабинету директора, поэтому здесь было тихо даже на переменах. В общем, идеальное место для уютных или тайных разговоров.

Василиса взяла из дома арахис в сахаре, чтобы угостить подругу, потому что та его обожала. Кира забралась на подоконник, свесив ноги, и уставилась в стену перед собой. Василиса протянула ей пакет с арахисом, Кира взяла один и громко захрустела. Она молчала так долго, что Василиса не выдержала:

– Ну, что случилось? Зачем ты накричала на Тагира?

– Сам виноват. Я попросила помочь, а он полез с советами.

Кира всегда была необычайно вспыльчивой – творческая натура, ничего не поделаешь. Кажется, только Василиса знала, как успокоить подругу: угостить сладким арахисом и дать выговориться.

– В чём же таком он мог тебе помочь, в чём я не могу? – она шутливо ткнула Киру в бок и села рядом, приобняв её за плечо.

– Да я поссорилась с папой… Тагир просто оказался рядом, и я попросила, чтобы он прикрыл. Ну, соврал. Подумаешь – соврать! А он вдруг начал раздавать советы…

– Тагир? Как-то не верится! – Василиса рассмеялась, а потом увидела лицо Киры и осеклась: у неё в глазах стояли слёзы. Она смущённо отвернулась к окну.

– Да он чуть всё не испортил… – начала объяснять Кира. – Я тебе пока не рассказывала. В общем, я познакомилась с парнем, и папа не очень обрадовался этому…

Но Василиса её уже не слушала: по школьному двору медленной походкой, словно герой из кинофильма, шёл Александр Игоревич. В пальто и клетчатом шарфе он выглядел таким взрослым! И очень красивым. Кира умолкла, проследила за взглядом Василисы.

– О, всё понятно… Александр Игоревич… – она хихикнула. – Красивый, конечно. Жаль, что нам нашу физичку оставили.

Все девчонки из параллели Василисы тоже кусали локти, когда узнали, что им досталась бабулька, а не молодой симпатичный учитель.

– Знаешь, – неуверенно произнесла Василиса, – кажется, он будет танцевать с нами на отчётном концерте…

– Правда, что ли? Вау! – Кира даже подпрыгнула на месте. – А возьмёте меня к себе? Я могу быть ведущей!

Василиса стала теребить край кофты:

– Ну, это пока неточно…

Подруга задумчиво закинула в рот арахис и громко его раскусила.