23 марта 2004 года

Вспоминаю 1999 год. Тогда тоже хотелось спрятаться. Несколько взрывов в жилых домах. Буйнакск, Москва, Волгодонск. Совсем рядом и далеко, а от этого ещё страшнее, потому что понимаешь: у зла везде есть руки, они длинные и беспощадные. В Волгодонске у меня жила тётя. До сих пор помню тот день, когда её мама пыталась дозвониться сестре любыми способами. Я не знала, за кого бояться сильнее: за тётю, от которой больше суток не было новостей, или за маму, которой не помогала валерьянка.

Казалось, что страх можно было резать ножом, он, словно туман, висел в воздухе, окутывая всех людей. И на улице, и в полупустых магазинах, и в автобусе – повсюду чувствовалось напряжение.

С тётей всё оказалось в порядке, но именно в тот день я осознала, что страх и смерть могут оказаться близко, очень близко. И никто от этого не застрахован.

Когда в середине октября была взорвана машина около кафе, я снова почувствовала холодную руку, которая сжала сердце. Но казалось, меня это больше не коснётся, ведь один раз за жизнь – этого достаточно, да? Одному человеку, маленькому, простому человеку этого хватит, чтобы всё понять… Смерть пролетела передо мной и ушла… Ненадолго.

Москва, декабрь, 2021 год

Близилось время отчётного концерта, а Василиса так и не смогла поговорить с Александром. Кира почти каждый день уговаривала подругу:

– После концерта вам будет сложнее пересечься просто так! Ну подумай сама!

– А если… если мы с тобой всё надумали? – сомневалась девочка. – Как я тогда посмотрю ему в глаза?

Они сидели на любимом подоконнике. Василиса теребила в руках пакетик с любимым лакомством, а Кира закидывала в рот один арахис за другим. Подруга закатила глаза:

– Опять будем перечислять, почему этого не случится?

Василиса обняла Киру и уткнулась носом в её плечо. Список под названием «Доказательства, что ты нравишься А.» они составляли с ней на уроках, и после каждой репетиции Василиса добавляла один или два пункта. Все они, конечно, были очень похожи друг на друга, но каждый она могла описать по-своему:

1. Пожал мою руку во время поддержки.

2. Поправил прядь волос в конце репетиции.

3. Сказал «до скорой встречи» при всех и улыбнулся.

…

Кира отстранилась и, хитро прищурившись, потянула Василису за рукав:

– А ну-ка, пошли!

– Куда? – девочка удивилась внезапному порыву подруги, но послушно пошла за ней вверх по лестнице.

Через некоторое время она догадалась, куда они идут.

– Эй, ты что задумала? – Василиса попыталась высвободить свою руку и остановиться.

– Да мы только мимо пройдём, ничего такого. Давай проверим? – В глазах Киры плясали огоньки.

– Проверим что?

– А то! Одно дело – ваши репетиции, а как он в школе с тобой общается?

Девочка не хотела признаваться подруге, что каждый день она и сама старалась пройти мимо кабинета физики. Она шла специально медленно, задержав дыхание, пытаясь унять бурное сердцебиение. Иногда они действительно сталкивались, и тогда Александр говорил спокойно: «Здравствуй». Но Василиса не решалась с ним заговорить, словно школьные стены давили на неё и заставляли молчать. Вряд ли это можно было считать успешным экспериментом.

Когда они пришли к кабинету физики, тот был закрыт.

– У него же нет сегодня уроков, – вспомнила Василиса.

– Жа-а-аль, – задумчиво протянула Кира, глядя на табличку на двери. – Но ничего, время ещё есть.

Василиса с облегчением выдохнула. За эти несколько минут она успела пожалеть, что вообще рассказала подруге о своих чувствах. Ей не хотелось испытывать или проверять их – хотелось просто жить с ними, пусть и одной. Влюблённость – единственное, что давало ей силы. Силы и вдохновение, которых так не хватало.

Уже дома она открыла страницу Александра в социальной сети, снова пролистала. Ничего интересного. Ничего, за что можно было зацепиться. Одна фотография пятилетней давности (он уже тогда был очень привлекательным), пара поздравлений с днём рождения от друзей, несколько смешных репостов, тоже старых. На этом всё. Остальное то ли скрыто от посторонних, то ли и правда отсутствует. Василиса проверяла его профиль каждый день, надеясь на обновления. Но их не было.

Она зашла в их короткую переписку: несколько лаконичных фраз со скобочками вместо смайликов. Сухо, но мило. Или нет?

Девочка захлопнула крышку ноутбука и с разбега прыгнула на кровать. Нужно было что-то делать, но что?

Василиса пробежала глазами по корешкам на книжной полке, слева направо. Не то, и это не подходит… Вот оно. Василиса потянулась и достала потрёпанную книжечку – небольшой подарок от Кириной бабушки. Она уже не помнила, как нашла книгу на чердаке бабушкиного дома. Они с Кирой, кажется, пытались обустроить там себе комнату, но для этого нужно было разобрать всё, что скопилось за много лет. Книги, старая одежда, игрушки, посуда, даже мебель – чего там только не было! Тогда-то Василиса и нашла этот сборник.

Иногда девочка возвращалась к нему – это было её «гадание». Что сегодня скажут стихи? Какой подадут знак? Она открыла его на случайной странице и прочитала:

Василиса достала чистый белый лист из ящика стола, взяла ручку и стала писать. Поставив точку, сложила письмо пополам, потом ещё раз и убрала в рюкзак с формой. Быстро оделась и вышла на тренировку.

До отчётного концерта оставалось мало времени. Сегодня должен быть новый прогон на сцене под музыку. В коридоре Василиса столкнулась с Тагиром. После того, что произошло в метро, она его избегала. Внезапный поступок мальчика удивил её и напугал. Это было слишком неожиданно и… неправильно. Как будто он перешёл черту, которую не должен был переходить. В этот раз Василиса снова опустила глаза и ускорила шаг, надеясь, что он её не заметит. Но Тагир окликнул:

– Василис…

Она остановилась, обернулась:

– Да?

– Я хотел извиниться за то…

Она перебила его:

– Всё хорошо, давай просто забудем? – и почти бегом устремилась в зал.

Девочка и правда сейчас думала о другом. В рюкзаке лежало маленькое письмо, которое нужно было отдать после тренировки, и она перебирала разные варианты. Отдать прямо в руки и убежать? Постоять рядом, пока он его читает? А если он не откроет сразу, тогда зачем стоять? Получится некрасиво… С этими мыслями она открыла дверь концертного зала.

Александр был один. Он стоял в центре сцены и сосредоточенно повторял свою партию. Василиса засмотрелась: танцевальный мир потерял чуткого и чувственного солиста. Молодому человеку удивительно шла сцена.

Александр услышал звук открывшейся двери, но не сразу вышел из образа. Только через пару секунд он остановился и с улыбкой произнёс:

– Кажется, я стал староват для таких номеров.

– О да, придётся накладывать грим, – не удержалась Василиса.

– Грим? Я такой страшный? – он скорчил смешную рожицу, и они вместе засмеялись.

Репетиция прошла удивительно легко и весело. Девочка не заметила, как прошло два часа, а осознав, что на сегодня всё, когда смолкла музыка и все заторопились домой, она вдруг очень разволновалась.

Она знала с точностью до минуты, сколько у неё есть времени на переодевание после репетиции: через четырнадцать минут Александр обычно уже прощался с охранником, наматывая на шею мягкий шарф и перекидывая ремень сумки через плечо. В этот раз она хотела не просто попрощаться, но и отдать маленький белый конверт.

Девочка быстро переоделась, кинула тренировочные вещи в рюкзак и вышла в коридор.

– Василис, ты можешь послушать новый вариант аранжировки? – Тагир поймал её прямо у двери, словно специально ждал.

– Нет, прости, я сегодня спешу… Давай потом?

– Потом уже нельзя будет внести правки… Но ладно.

Её сердце сжалось: она не хотела обижать Тагира. Но сейчас там, внизу, из здания выходил Александр. Разум говорил ей: таких дней будет ещё много. Теперь у них двоих полно общих моментов, а значит, и тем для разговоров. Но чувства кричали, что сейчас тот самый день, когда нужно сделать первый шаг. А заодно разрешить все недоразумения.

Василиса выхватила пальто из рук гардеробщицы и быстрым шагом вышла из здания. Одной рукой она держала сумку с одеждой, другой заматывала шею шарфом: ветер был по-декабрьски злым.

Александр спустился по каменному крыльцу и направился в сторону автобусной остановки. Василиса окликнула его – раньше, чем заметила девушку, которая вышла ему навстречу и бросилась обниматься. Молодой человек обернулся. Его руки всё ещё сжимали плечи девушки, сильно и одновременно нежно. Василиса будто сама почувствовала это объятье. А потом представила, как он прижимает её к себе и целует в висок. Потом берёт её замёрзшую руку и прячет к себе в карман пальто. Начинает весело рассказывать о том, какой детский сад опять творился на репетиции. А она что? Смотрит на него большими влюблёнными глазами, потом чмокает в щёку и смеётся.

– Василиса? Что-то случилось? – окликнул её Александр.

Заметил. Да и как было не заметить одинокую фигуру на ступеньках, в расстёгнутом пальто и странно замотанном шарфе? Василиса забыла всё, что хотела сказать Александру. Она медленно, словно ноги стали тяжелее в несколько раз, спустилась по лестнице и подошла к паре.

– Извини, я…

– Привет! Я Оля.

Девушка дружелюбно протянула Василисе руку и широко улыбнулась. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: она очень красивая и добрая. Какой и должна быть девушка такого парня.

– Это Василиса, моя… партнёрша по номеру и любимая ученица Ларисы Фёдоровны, – сказал Александр.

Оля прижалась к его плечу и с интересом ждала, что скажет Василиса.

– Да, я… Я хотела спросить… Ты сможешь… Нам бы хотелось…

Александр нахмурился:

– Ты про дополнительные репетиции?

– Да-да, точно! – Василиса ухватилась за эту мысль, как за соломинку. – Неудобно тебя просить, но ты же сам видишь…

– Я постараюсь, но ничего не обещаю. Я предупреждал ведь.

– Ты чего такой серьёзный, Сань? – Оля дала ему щелбан по носу.

– Да так, всё в порядке, – улыбнулся он. – Ты бы застегнулась, Василис, а то простынешь. Ну, мы пошли.

Руки не слушались, молния никак не сходилась, и стало очень холодно. Удивительно, но и слёз тоже не было. Только очень сильно болело сердце – так, что трудно было дышать. Всё тело двигалось на автомате, хотелось лечь прямо на снег и уснуть.

Василисе хватило сил вернуться в Дом творчества и рухнуть на лавочку в холле. Она села так, чтобы никто из случайно задержавшихся ребят её не узнал. Каждый вдох давался с трудом. Где-то она ошиблась: посмотрела не туда, подумала больше, чем должна была. Теперь она будет расплачиваться – на репетициях, при встречах в школе. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. За окном совсем стемнело. В кармане пальто завибрировал телефон. Девочка нащупала холодный прямоугольник и вытащила его. Мама. Как предсказуемо!

– Да, мам?

– Вася, ты на часы смотрела? Почему я опять должна волноваться?

– У нас репетиция, я задерживаюсь. Ты же знаешь, скоро концерт. – Она закатила глаза, ведь ей было уже известно, что предложит мама.

– Папе тебя встретить?

– Не надо, я сама. Позвоню, как выйду.

Отбой.

В холле было тихо. Основные занятия закончились, почти все разошлись по домам. Вешалки в гардеробе пустовали, висела лишь пара курток. Василиса повесила своё пальто рядом с ними и пошла на второй этаж, в танцевальный зал.

Танцы всегда спасали её – но не в этот раз. Теперь всё здесь – каждый предмет и каждый ракурс – напоминало об Александре и её ошибке. Вот тут, около зеркала, они сидели и смеялись во время всеобщей ссоры. А за этот угол стола она чуть не зацепилась, когда они отрабатывали поддержку. Александр тогда очень аккуратно отодвинул её в сторону, избежав неприятного столкновения. Его улыбку Василиса потом вспоминала несколько дней. И его руки. Тёплые, большие, заботливые.

– Это ты здесь? – услышала она позади себя.

В зал заглянул Тагир. Василиса вымученно улыбнулась:

– Ты теперь тут ночуешь?

– Не знаю, как у вас, а у меня концерт на носу.

– А, ну да, – и Василиса пошла обратно к двери.

– Я серьёзно. Звуковик разрешил мне помогать на концерте, так что я теперь тут как бы главный, – похвастался Тагир, но не очень уверенно.

Девочка прошла мимо него, но обернулась:

– Так что, аранжировку покажешь?