4 июня 2003 года

Ночью мне приснилось, что ко мне пришли родители Кости. Они стучали в дверь и просили, нет, требовали вернуть их сына. А я не могла открыть.

Москва, сентябрь, 2021 год

– Я немного успокоил маму, ты мне должна, – заговорщически сказал папа, целуя дочь в щёку, когда та вышла из дверей Дома творчества и села в машину.

Василиса улыбнулась:

– Со мной правда всё хорошо, пап! Просто закружилась голова, и я оступилась на лестнице, – сказала девочка, пристёгиваясь.

– Кстати, когда у вас выступление? Скажи, а то я скоро буду составлять график зачётов – поставлю себе выходной.

– Ой, узнаю и сразу скажу!

С папой было спокойно. И тепло. Болтая обо всём и ни о чём, они неспешно доехали до дома. Краем глаза Василиса заметила, как дёрнулась занавеска на окне.

Когда девочка открыла входную дверь, первое, что она увидела, – мамин фиолетовый халат. Мама стояла в коридоре, сложив руки на груди. Василиса незаметно сделала глубокий вдох и выдох.

– Вась, мы с тобой много раз уже обсуждали, что… – начала мама нарочито спокойным тоном.

Дочь пыталась держать в голове, что мама всё равно её любит, просто ей важно, очень важно донести свою позицию. В конце концов, не так много мама и просила. Но Василиса не дала ей договорить.

– И тебе, мам, привет! – выпалила девочка. – У меня всё хорошо, голова уже не кружится. Ужинать не буду, спасибо!

Мамина сдержанность тут же испарилась:

– Ты как с матерью говоришь?! Сколько раз нужно объяснять!..

Но Василиса уже громко хлопнула дверью своей комнаты, скрывшись за ней, и маме ничего не оставалось, как уйти на кухню, где она включила чайник и загремела кастрюлями.

– Руки помой! – только крикнула она.

Остаток вечера в квартире стояла тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Василиса сидела в своей комнате на стуле, подобрав под себя ноги. Сил не было даже на то, чтобы переодеться после тренировки или распустить и расчесать волосы. Она в сотый раз прокручивала в голове события этого дня, который оказался очень длинным. Внутри бурлило столько чувств!.. Но по обстановке в комнате никто бы об этом не догадался. Василиса старалась выставлять напоказ лишь то, что не вызовет вопросов.

Стены её комнаты были почти пусты, только над кроватью висела большая карта мира – по ней они с папой учили столицы и реки к урокам географии. Над столом висела фотография швейцарского фигуриста и талантливого хореографа. На аккуратно заправленной кровати валялись плюшевые игрушки, с которыми девочка до сих пор спала. Ну и книги, конечно: художка на полках, учебники на столе – вот и всё. Чтобы увидеть настоящую Василису, нужно было постараться, потому что самое сокровенное она прятала от посторонних глаз.

В дверь осторожно постучали.

– Васечкин, это я, можно? – попросился папа.

Дочка неопределённо промычала, и он, приняв это за разрешение, открыл дверь, но так и остался стоять около неё, стесняясь зайти. Поэтому Василиса сама подошла к папе, обняла и прижалась щекой к его мягкой флисовой рубашке. Несмотря на напускную строгость, он был очень добрым и чутким человеком.

– Мама… Ты не сердись на неё…

– Я не сержусь, – быстро ответила Василиса и почувствовала, как хмурятся брови, а беспокойные пальцы уже начинают отдирать заусенец. У неё была дурацкая привычка ковырять ногти, когда она волнуется. – Но я ведь уже не маленькая, пап! Почему она так со мной?

– Не маленькая, – грустно согласился тот, – и поэтому ей нужно твоё понимание. Ладно, не засиживайся допоздна. Я завтра поеду к первой паре, тебя подбросить до школы?

– Я сама. Спасибо, пап.

– Добрых снов! – ответил он и вышел из комнаты.

Василиса переоделась в тёмно-серый домашний костюм – растянутый на коленях, с длинными рукавами, которые она постоянно закатывала, и с большим капюшоном – и решила идти в душ.

В спальне родителей горел свет, из-за двери доносились голоса. «Папа теперь маму мирит со мной», – подумала девочка. Стало интересно, что же такого он говорит ей и что она ему отвечает. Едва дыша, Василиса подошла к двери, приложила ухо и стала слушать. Папа говорил тихим и спокойным голосом, а мама всхлипывала. До Василисы долетали только какие-то отрывки: «Заботишься… любовь… пока не понимает…»

На последних словах Василисе стало обидно. Но потом она услышала, как мама сказала очень чётко:

– Я не хочу, чтобы она меня понимала.

Девочка уже хотела ворваться в комнату, чтобы объяснить маме, как она не права: что она, Василиса, уже не маленькая; что, основываясь на страхе и правилах, отношения с ней не построить; что нужно больше доверия.

– Не хочу, чтобы она когда-либо чувствовала то же, что и я.

Из спальни родителей послышался шорох, и испуганная Василиса отпрянула и убежала в ванную комнату. Только когда за ней закрылась дверь, она смогла выдохнуть. Руки предательски тряслись, хотелось засунуть их под горячую воду, чтобы согреться. И хотя вода не была тем, что её успокаивало, сейчас это был лучший способ унять дрожь.

Когда девочка вышла из душа, у родителей было тихо, но свет горел. Значит, мама успокоилась и, наверное, читает, а папа сел проверять письменные работы учеников или готовиться к завтрашней лекции. А может, уже уснул. Василиса заглянула на кухню: её ужин из нескольких сырников стоял под крышкой. Странно, что мама не убрала еду со стола, как обычно. «Порядок на кухне – порядок в голове; вот как можно определить настоящего человека», – так она всегда говорила. Сегодня точно что-то произошло, раз её собственная система дала сбой.

Василиса заглянула в холодильник. Немного сметаны, варенья – и можно ужинать. Девочка налила чай и пошла к себе в комнату. Поставила перед собой ноутбук, открыла поисковик. В прошлый раз, засыпая от усталости, она не закрыла вкладки, посвящённые «Норд-Осту», и теперь живот снова скрутило, стало трудно дышать. Событие, которое произошло почти двадцать лет назад, не отпускало. Она прокрутила ленту поисковика вниз и нажала на новую ссылку.

Открылась страничка дневника, который кто-то долго вёл в своей социальной сети.

1 декабря 2002 года

Мне кажется, это я осталась в том зале, а не они. Психолог сказала, что можно и даже нужно писать. Она считает, так я смогу перестать винить себя. Но разве это возможно?

Прошёл почти месяц, а я всего несколько раз вышла из дома. Первый – за успокоительным, второй – отдать заявление на увольнение. Я просто не могу смотреть в глаза детям. И их родителям.

Самое страшное, что я ничего не помню. Всё было как всегда: грубые окрики, перешёптывания, крики… А потом раздался странный звук, шум, возня и… я очнулась в больнице.

Весь месяц я проверяю списки погибших, ищу фамилии своих ребят. Читаю новости, как будто что-то изменится. Не чувствую благодарности за то, что выжила, потому что сейчас моя жизнь – кошмар. Но искать виноватых… Не нужно никого искать. Я знаю, кто виноват.

Сырники давно остыли, как и чай, а Василиса всё читала и читала воспоминания незнакомой девушки под ником @jane_ne_ostin. И чем дальше, тем яснее становилось, кто эта молодая учительница истории, которая попала на мюзикл «Норд-Ост» именно в тот роковой день. Такие совпадения случаются в фильмах, но чтобы в жизни…

За час Василиса прочитала почти весь дневник своей мамы. Точнее, девушки, которая потом стала её мамой. Поначалу та писала часто, но после 23 октября новая запись появилась только спустя месяц. Потом – всё реже и реже. Последняя запись датировалась летом 2007 года, и больше мама на сайт не заходила.