В нескольких шагах перед Илис стоял высокий замок, напоминавший брошенную кем-то колесницу с пятью башенками, носики которых стремились проткнуть натянутое небо.

На конце каждой башни вместо развевающегося на ветру флажка стояло одно из тех изобретений, которые изменили жизнь всего человечества. На первой сидел серебряный самолет, готовый взлететь в небо. На конце второго купола – миниатюрная машинка, брошенная наигравшимся ребенком. Третья башня поднимала пустой нос в небо, а четвертую украшал большой пассажирский лайнер. И завершала парад ракета, стремящаяся не к вечному небу, а носом указывающая куда-то вправо.

Старый, выбившийся из сил Отем наблюдал за тем, как внутри круглой арены посреди замка росло дерево с пятью тяжелыми ветками, конец каждой был прикрыт куполом, напоминавшим сочные плоды растения.

Керсо же видел часовню с пятью часовыми башнями. Он удивился, ведь каждый циферблат показывал свое время. И прислушался – среди звонкого тиканья башен громкими ударами билось его больное сердце. Керсо проверил свою трость – к его сожалению, часы на ее набалдашнике все еще не работали: они так и застыли на шести часах.

Каждого ждала его собственная мечта. Но замок был только один. Отем прошмыгнул вперед и исчез в бархатно-алмазных полях Грез. Керсо и Илис еле смогли угнаться за ним. Здесь были молодые кустарники с разноцветными ягодами, где-то простиралось поле, а где-то можно было наткнуться на деревья, на которых росли сочные плоды. Их удивила пестрота Грез.

На небе как будто вечно светало. Не было ни солнца, ни луны, лишь бледные облака, криво размазанные по полотну, а если смотреть на них достаточно долго, то можно было увидеть, как из-за этих облаков выплывают киты. И тогда уже вовсе нельзя было понять, где кончается море и где начинаются небеса.

Вокруг расположилось много красочных домов со странными крышами. Людей не было видно, однако вместо них пустоту заполняли семена одуванчиков: они кружились в воздухе и нагло садились гостям на носы.

– Прошу, не будите меня… – шепнула Илис. Ее горячих щек коснулись три семечка. Она почувствовала, как хорошо ей находиться здесь.

Отем стоял в молчании. Его крепко схватили Керсо и Илис, его глаза рыскали по полю в поисках чего-то: они обошли все дома, все дворы, каждый уголок. Но не могли найти того, что искали. Грудь старика начала тревожно вздыматься: его душила своего рода паника. Он торопился, чесал разросшуюся щетину и так часто хрустел пальцами, что казалось, в скором времени сломает все косточки. Илис, заметив резко изменившееся состояние друга, похлопала его по плечу.

– Наверное, нам надо идти… – Она схватила Отема за руку, вены на которой набухли как шланги, из-за чего кровь в них текла очень быстро и ладонь казалась горячей.

– Моя семья жила где-то рядом… – Он еле сдерживал слезы. Отем нервничал и трясся всем своим тощим телом.

Керсо выглядел так, точно припоминал, о ком говорил Отем. Он аккуратно положил руку на плечо старика, показывая, что все понимает.

– Это был всего лишь кошмар. Мы разберемся, Отем. Помни про нашу мечту. – Илис накрыла его руку своей. Им оставалось совсем чуть-чуть, и, быть может, удастся принести солнце в темный Сихрат.

– Мы из Великого Сихрата, – начала Илис, подойдя к воротам замка. – Мы прошли длинный путь. Нам нужно увидеться с королево. Пропустите нас к Хонкоме…

Человек с метр ростом, стоявший у ворот – серебряных для Илис, деревянных для Отема и каменных для Керсо, – подпрыгнул от услышанного. Перед ними был держащий алебарду низенький мужчина с большими кукольными глазами и обвисшим красным носом с крохотной бородавкой на кончике. Охранник отдал честь тонкой кистью и побежал на своих коротеньких ножках к старшему командиру. Их судьбу решали какие-то пару секунд.

За время ожидания Отем безустанно дрожал и перебирал пальцами. Он осматривал дома, наблюдал за дивными животными, которые тихо сопели во время сна – здесь спали даже цветочные бутоны, свесив тяжелые головы и похрапывая кончиками листиков. Людей вокруг не было, словно все Грезы были покинутыми. Отем видел дома, его тянуло в деревню, он презрительно смотрел на замок, а его тусклые глаза наполнялись огнем каждый раз, когда он замечал, будто кто-то прошел мимо окон. Все вокруг напоминало ему о том дне, когда его семью покорил огонь. В эти секунды в голове старика пронеслись миллионы мыслей, чувств и идей. Отем сходил с ума, в его сердце вдавливались воспоминания.

– Отем, кого ты ищешь?

От одного прикосновения старик вздрогнул и побледнел пуще прежнего. Он ничего не ответил Илис, лишь украдкой взглянул на нее. Ей хватило этого взгляда, чтобы понять, что доброго товарища больше нет – им овладел страх, и теперь перед ней стоял одичавший незнакомец, сердце которого топится в черной жиже ненависти.

– Ты ищешь тот дом? Из своего сна? – Илис кивнула, вспоминая рассказ старика. – Это был просто сон, мы не можем быть уверены, что весь твой сон – это правда! – Она развела руками. Ее лицо застыло в непонимании: брови сдвинулись домиком, глаза наполнились неясными мыслями.

– А если это правда? Что тогда? – хриплый голос зазвучал громче: – Что, если мы встретимся? Если все, что мы видим во сне, – это глубокое воспоминание? Что, если они все еще здесь? – Отем закричал, покраснел, дрожь усилилась, но он всеми силами пытался удержать ее.

– Но ты же знаешь, что твоя семья в Сихрате, они – часть стены, Отем… – слова Илис падали мягко, поочередно, однако упали ровно на раны старика. Он вздрогнул и начал словно таять изнутри. Ему стало плохо, все закружилось и затряслось.

– Воспоминания родились до того, как ты попал в Сихрат. И мы еще не уверены, воспоминания ли это вообще… Не все воспоминания чисты, некоторые додумал твой мозг! – Керсо пытался помочь, чувствуя, что разговаривает с ребенком, который никак не уймется и продолжает настаивать на своем.

– Я должен проверить, Илис, я проверю и тут же вернусь.

Он не дождался ее ответа. Отем повернулся к ним спиной и убежал в дома с яркими крышами.

– Отем! – Керсо хотел было побежать за ним, но их с Илис взгляды встретились, и он понял, что ничем тут больше не поможет. – Идиот… – хмуро шепнул Керсо.

На глаза навернулись слезы, подбородок нервно задрожал, в носу начался ливень. Илис сжала весь гнев в крохотный кулачок, но он становился тяжелее и больше, уже не умещался в ее ладони. В голове так и звучали громкие слова старика, что они спасут Сихрат и освободят всех его рабов, что наконец в мире страхов наступит настоящее утро и люди смогут согреться.

Однако взрослый человек, повидавший жизнь втрое дольше, чем Илис, нагло бросил ребенка и убежал в погоне за своей семьей. Девочка еще долго смотрела ему вслед, думая, что он вернется и скажет, что глупо пошутил. Но, хотя и говорят, что надежда умирает последней, все же смерть веры в человека куда страшнее, нежели прах падшей надежды.

Грезы не умели принимать гостей: Отем убежал, охранник ушел по своим делам… Многие вещи случаются так некстати и так не вовремя. Илис никогда бы не поверила, что такое может произойти в королевстве мечты.

Девочка погрязла в своих думах, и хорошо, что послышался звонкий стук невысоких каблучков. Сзади к воротам подходил высокий мужчина в блестящих рыцарских доспехах, которые еле вмещали в себя груду бетонных мышц. Он шел тяжелой походкой, его куриные, тонкие, ледяные ножки, даже тоньше, чем у балерины, несли его смешно, неловко, покачивая. Лицо было наполовину закрыто густыми черными волосами, небрежно облизывающими его крошечные глаза.

– Из Сихрата, значит-с… – Когда их взгляды пересеклись, ему пришлось улыбнуться, лишь потому что белое небо ослепило его. – Просим-с!

Ворота распахнулись – все представления Илис о королевском дворе тут же рассыпались на тысячи осколков. Ее ожидал темный коридор.

Илис обернулась – Керсо скромно стоял у дверей, продолжая следить за Отемом.

– Он ведь не справится… – Керсо потер циферблат своих часов.

– Еще как не справится. – Илис кивнула, подходя к нему. – Он бросил нас, убежал в погоне за своей мечтой, тогда как болтал мне о том, что мы должны думать о других…

– Он старик, Илис, что ты с него возьмешь? – Керсо понимающе вздохнул. – Я верю, что из всех нас, вместе взятых, исполнить мечту сможешь только ты…

Он уже развернулся и стал удаляться, но вдруг остановился.

– Мне нужна помощь, Керсо. Я знаю, что ты сейчас убежишь. Ты не будешь помогать Отему, ведь так? Ты убежишь… – Илис покачала головой. В горле застрял комок. Она сглотнула его и продолжила: – Убегай! – вскрикнула девочка, отвернувшись. – Возле Кризисиса есть лодка… Убегай!

Она прошла в открытую дверь, Керсо остался снаружи.

– Он не такой уж и длинный. Пару сотен шажков, и вы у его величества! – сказал один из охранников и неспешно помахал ладонью размером с пышный веер. Он недовольно посмотрел на Керсо. – Она же сказала: убегай!

Тьма становилась гуще. Илис едва передвигала ноги. Ей все время мерещились жуткие существа, начиная с жирных крыс с облезлой кожей, которые грызли ее босые ноги, заканчивая гигантскими великанами, готовящимися затоптать Илис на месте.

По жилам, царапая сосуды, пробирались кровавые кубики льда. Сердце съежилось и почти не стучало. Стенки легких прилипли к ребрам, из-за чего пришлось ловить воздух языком. Полое пространство заполняли лишь шаги и умирающее сердце. Тело Илис резко вздрагивало.

Коридор казался бесконечным, словно она шла по кругу. Она хотела быстрее выбраться из этой мышеловки, но, как бы сильно этого ни желала, ей все равно казалось, что она стоит на месте в той самой башне Сихрата. Это было бы последним, во что поверила бы Илис, если ей сказали бы, что путь к Грезам легко перепутать с башней Сихрата. Наверное, она все же не поверила бы.

Ее размышления продолжались весь оставшийся путь. Она боялась и дрожала, думала о том, что спит, и наверняка ее украли ворцы. Однако все эти думы свелись к нулю, когда на нее упали блестящие песчинки, напоминающие сны.

Она не поверила и вытянула руку. Пальцы согнулись, а на ладонях остались неглубокие царапины ногтей. С потолка продолжали сыпаться молотые звезды. Илис застыла от удивления. С ее губ даже слетело паническое «как такое возможно», слова пробежали по всему коридору и эхом зазвенели в ушах.

Потолок был черным и запачканным ночью. Мелкие песчинки сияли, редко падая одна за другой. Илис потерла ладони – на коже остались звезды. «Неужели это сны?» – подумала она, присматриваясь к крупинкам. Еще бы минуту, и Илис бы убедилась в том, что в Грезах с потолка сыплются сны, но знакомый теплый голосок позвал ее.

– Илис… – послышалось в коридоре.

– Кто здесь? – откликнулась она и, присмотревшись, заметила, что в десяти метрах от нее коридор заканчивался аркой, а под ней в лучах света стояли мужчина и женщина, держась за руки и махая девочке.

Кубики льда застряли в жилах, сердце окаменело и бросилось в пятки, голова закружилась, тело начало трясти, глаза заслезились, и кислые соленые капельки начали разъедать кожу.

Илис побежала к незнакомцам, чувствуя, что сможет попросить у них помощи. Она почти добралась до арки, когда пара скрылась из виду, а Илис прошла внутрь и оказалась в широком тронном зале.

Зал держался на семи колоннах, на каждой из которых была мозаика с изображением человека: на первой он держал птицу и летал над миром, даже выше облаков; на второй человек плавал с рыбами глубоко у морского дна; на третьей – водил хороводы со скелетами, а они, улыбаясь, весело плясали. Четвертая колонна рассказывала о человеке, что сидел на алом цветке, лепестки которого художник изобразил как языки пламени, поэтому складывалось впечатление, что человечек сидит посреди огня. На пятой мозаике в руках человека было два сердца, а его грудь светилась легким сиянием. Шестое изображение умещало в себе этого же человека с луком и стрелой, направленной на яркую звезду. Наверное, лучник целился в солнце, потому что на колонне был светлый день. На этом рисунки с человечком закончились, и седьмая колонна запечатлела лишь золотое кольцо.

Наверное, скульптор поленился: на всех мозаичных колоннах он изобразил одного и того же человека – у всех людей были одинаковые миндалевидные белые глаза, такие же, как у всех птиц на стене, как у всех китов на потолке и как у всех змей на полу.

В центре зала, прямо под огненным шаром на потолке, к которому плыли все киты, стоял трон с темно-лазурной бархатной обивкой и рассыпанными на ней звездочками. На подушке лежало две короны. Илис в шутку предположила, что у короля просто две головы, и посмеялась над своей же глупостью.

– Илис. – Голос остановил ее, смешинка тотчас испарилась. Ее позвал кто-то, стоявший прямо за спиной. Она повернулась: под аркой в лучах пыли стоял миниатюрный самолет Шрицерберга из книги «Читай и изобретай». Модель отличалась тем, что у нее были тоненькие папирусные крылья, они даже просвечивали на свету, спереди на носике самолета висел пропеллер, легкие деревянные колеса были лакированными и, похоже, запросто могли скользить по воде. Точно на таком самолете прилетели они с Отемом. В кабинке для одного человека, прижавшись друг к другу, сидели мужчина и женщина, все так же улыбаясь Илис.

И как Фрис с Люси могли туда поместиться? Илис охватил шок – он впился в нее острыми ногтями и высосал всю энергию. Она не могла произнести ни слова: губы слишком дрожали. Глаза покраснели, лицо опухло, воздух в зале закончился.

Она знала, что такого не может быть, что это всего лишь воображение, ничего больше. Но любой ребенок побежал бы к маме и папе, особенно если не верил, что они умерли, а считал, что они просто ушли на некоторое время.

Мы всегда остаемся детьми, мы все побежали бы к родителям, даже если бы знали, что они мертвы…

– Мама…

Илис крепко прикусила губу и зажмурила глаза. Теплые мамины руки обхватили ее. Люси целовала голову дочери, гладила нечесаные волосы. Фрис похлопывал ее по спине и вытирал горячие слезы с загорелых щек.

– Папа…

В янтарных глазах показалась грустная радость. Отец совсем не изменился: те же добрые, немного глупые глаза, в которых каждый утонул бы и каждый нашел бы утешение, глаза, горевшие идеями, мечтами, планами, вдохновением. Тот же изящный длинный нос, крепкая шея и широкие, как щит, плечи. Обняв их, Илис сразу почувствовала безопасность, будто до того мгновения она шла под гнетом безжалостного бурана, а когда появился отец, стихия смолкла, и стало теплее.

– Илис…

Родители, улыбаясь, крепко держали ручонки своего ребенка и часто произносили ее имя. Но Илис знала, что они ненастоящие, что в этой комнате она одна, а это лишь ее непослушное воображение и последствие чересчур долгого пребывания на солнце.

– Вас здесь нет, – выдавила девочка, вытирая глаза. – Вы оба часть стены…

Илис смотрела в эти бодрые, но хрупкие родные глаза. Как много морщинок успело появиться на нежных лицах, точно вся их жизнь прожита ровно и удачно, словно ее взгляд встретился со взглядами людей, которым не о чем жалеть, которые никогда не совершали ошибок и никогда не видели горя. Жаль, но Илис знала, что это совсем не так.

– Си осин сикусил си ю…

Слезы высохли, когда за этими словами последовала подозрительная тишина. Илис подняла глаза – ее родители глядели куда-то вдаль сквозь нее. Она обернулась, чтобы проверить, что вызвало их любопытство, – они смотрели на короны.

– Си сикил ю…

Теплые руки оставили короткие плечи Илис. Девочка снова осталась одна в незнакомом небезопасном месте. «Я знала… что вы ненастоящие». – Илис безнадежно опустила глаза.

– Ах… мечтаем мы недолго, – сказал кто-то.

Все же в комнате, кроме Илис, был кто-то еще. Она обернулась и вздрогнула: две пары огромных, как яблоки, глаз смотрели на нее, а широкие улыбки расплывчато приветствовали гостью. На троне под солнцем сидело существо. Не то из-за того, что оно было глупым и любило шалить, не то из-за того, что на одной шее росло две головы, Илис наконец поняла, почему на подушке было оставлено два королевских украшения.

– Я королево мечтаний и грез, королево, которое подарит счастье всем и каждому на свете. Синя сизут Хонкоме! – сказало оно и с широкой улыбкой растянулось на троне.