Так странно, сегодня я едва не погибла, но меня это мало волновало. Я думала только о предстоящей встрече с Гришей. Наверное, это был шок. И когда он пройдёт, я ещё не раз вспомню те страшные минуты, когда думала, что последний раз вижу солнце через толщу речной воды. Что ж, по приезде в город мне в первую очередь стоит поговорить с родителями насчёт уроков по плаванию. В бассейне, с тренером – всё как полагается.

Я попросила Женьку ни в коем случае никогда и никому не рассказывать о том, что я чуть не утонула. Он согласился. Женька понимал: если бы бабушка узнала об этом, она тотчас отправила бы меня домой. Ведь я под её ответственностью. И она меня любит.

Но всё же обошлось, и ни к чему пугать бабушку или кого-либо ещё. В реку-то я точно больше не полезу, пока плавать не научусь.

После ужина я сходила в баню ополоснуться и помыть голову, переодела джинсы и майку. Перед выходом мы с Женькой щедро облились антикомарином: по вечерам комары особенно злые. Бабушке мы пообещали допоздна не задерживаться.

Гриша и Мила уже ждали нас на месте. Мы все начали собирать черёмуху. Набрав по горсти, мы с Гришей пошли к крыльцу дома, а Мила с Женькой остались у дерева. Какое-то негласное соглашение – разделиться парочками. А может, мальчишки между собой договорились.

Я села на скамью и робко улыбнулась Грише, который жевал ягоды и внимательно на меня смотрел. Скорее всего, он хотел спросить, пришла ли я в себя после сегодняшнего плавания, но не решался. А я и вовсе не желала обсуждать наше пляжное приключение. Зачем о нём говорить – лучше просто забыть. Хотя Гриша меня сегодня спас от смерти, а об этом стоит помнить.

Гриша сел рядом со мной. От него на этот раз пахло раствором от комаров – почти такой же запах, как мой. Мне это понравилось.

Гриша, обычно довольно общительный, в этот вечер был очень молчалив, и я снова начала беспокоиться. Я боялась слов Гриши, а ещё больше – его мыслей. Что он теперь обо мне думает?

Я выбросила последнюю косточку от черёмухи и отряхнула руки. За домом слышался оживлённый разговор Женьки и Милы. Им было весело вдвоём, а мы продолжали молчать. Я почувствовала на себе взгляд Гриши и повернула голову. И в этот момент он наклонился и поцеловал меня.

Удивительным был не столько его поцелуй, сколько моя реакция на него. Такого я от себя не ожидала. Да и Гриша, я думаю, тоже. Едва его губы коснулись моих, как я вскочила со скамейки.

– Ты с ума сошёл? – выпалила я.

Гриша смотрел на меня с недоумением.

– Я думал, ты не будешь против, – тихо ответил он.

Да что же я за человек такой! Как можно было так глупо себя повести? Ну конечно же, я была не против его поцелуя, так почему же я просто не приняла его с радостью? Почему вскочила как ужаленная? Гриша вопрошающе смотрел на меня, а я думала, что теперь ему точно не захочется целовать безумную. Я успокоила дыхание и снова села.

– Просто это было неожиданно, – выдавила из себя я.

– Не для меня, – сказал Гриша.

– Ну конечно.

– Я на самом деле думал… Ну, то есть я тебе нравлюсь?

Он спрашивал, нравится ли он мне. Я думала, что это уже давно очевидно для всех, включая Гришу. Наверное, так и было до этого момента. А сейчас он был не уверен. Зато я, неожиданно для себя, вдруг почувствовала себя увереннее.

Я посмотрела Грише прямо в глаза и сказала:

– На самом деле, ты мне нравишься.

– И я всё-таки могу тебя поцеловать?

– Да.

Первый наш поцелуй я не успела понять, так что следующий мог по праву стать первым в моей жизни. Я с трудом смогла бы описать свои ощущения, так как мой мозг, равно как и тело, совершенно потеряли всякую волю и восприятие. Голову словно заполнил рой комаров, подобный тому, что летал над нами. Я ощущала себя как в тумане, но это был прекрасный туман.

Оторвавшись от моих губ, Гриша улыбнулся, и я сама тотчас расплылась в улыбке. Всё, я больше себе не принадлежу. Теперь я в его власти, и боюсь, что Гриша это понял. Но и он был в моей власти, я смела надеяться. Он с такой нежной улыбкой смотрел на меня, что я безоговорочно поверила в то, что я ему действительно, по-настоящему, взаправду нравлюсь. Несмотря на чёрные от черёмухи зубы…

Мы услышали шуршание травы под ногами и поняли, что к нам идут Мила и Женька. Я отпрянула от Гриши и незаметно вздохнула с облегчением – кажется, наш поцелуй не видели.

– У меня идея! Давайте скатаемся за ручей на мотоциклах, – с воодушевлением предложил Женька.

Он имел в виду лесную дорогу за ручьём. Мы ходили по ней с бабушкой на болото и в лес за ягодами. Но дорога тянулась гораздо дальше, и я понятия не имела, насколько далеко.

– Дедушкин мотоцикл сломан, – на автомате произнесла я.

– Не вопрос, починим! – Женька был в этом не слишком уверен и с надеждой взглянул на Гришу.

– Я не умею чинить мотоциклы, – усмехнулся Гриша.

– Вот и я не умею, – загрустил Женька. – У деда тоже не получилось. Был бы тут дядя Костя, он бы легко починил.

Дядя Костя – это мой папа. Да, он разбирался в мотоциклах. У него их три штуки в гараже, из них рабочим был только один, остальные – на запчасти.

– Попрошу своего деда, может, он посмотрит, – предложил Гриша.

Лицо Женьки посветлело.

– Вот и отлично, спасибо. Если получится, поедем, да? Я тебя покатаю, – с едва уловимой нежностью сказал он Миле.

Мила кивнула. А я так обрадовалась. Как хорошо, что эти двое понравились друг другу!

– А я покатаю тебя, – подмигнул мне Гриша.

Мне всё время хотелось на него смотреть. Заглядывать прямо в глаза и спрашивать: «Это правда? Ты правда любишь меня?» Но я старалась выглядеть спокойной, чтобы не вызвать подозрений у Женьки и Милы. Им и невдомёк, что моя жизнь буквально пару минут назад перевернулась и озарилась таким ярким светом и теплом, что это было сложно вынести. У меня сильно стучало сердце, а воздуха не хватало. Мне одновременно не хотелось упускать Гришу из виду и хотелось убежать, остаться наедине со своими мыслями. Песок, где мой волшебный песок? Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду мечтать о том, чтобы скрыться от своего счастья! Но мне очень нужно было время – просто чтобы прийти в себя после первого поцелуя.

– А когда ты спросишь у своего деда, сможет он починить или нет? – сгорал от нетерпения Женька.

– Сегодня? – спросил Гриша, не отводя от меня взгляда.

– О, а можно сегодня? Давай сегодня, – обрадовался Женька.

– Тогда идём. А то уже вечер.

– Мы с Милой останемся, – сказала я и посмотрела на подругу. – Да?

Мила согласилась. Гриша тут же передумал идти. Он уже было встал со скамейки, но после моих слов сел обратно.

– Почему? – нахмурился он.

– Не будем мешать вашим мужским делам. Мы вас будем задерживать, – сказала я.

Гриша пытливо всматривался в моё лицо.

– Ты на меня не обиделась? – тихо спросил он.

– Нет, – твёрдо ответила я и улыбнулась. – Идите-идите. Время – вечер. Я тоже хочу покататься на мотоцикле.

– Ладно, – повеселевшим голосом сказал Гриша и на прощание легонько поцеловал меня.

При Миле и Женьке! Какой кошмар! Ну, теперь они всё знают. Мне снова захотелось испариться. Я даже не осмелилась поднять взгляд, чтобы увидеть реакцию брата. Хорошо, что парни тут же ушли.

Я осталась наедине с Милой.

– Вы встречаетесь? – спросила Мила.

В её взгляде не читалось ни злости, ни зависти, ни обиды. Она смотрела на меня совершенно спокойно.

– Не знаю, – честно ответила я.

– Похоже, что встречаетесь, – сказала Мила.

Мне очень хотелось спросить, не против ли она, но не могла. А вдруг она скажет, что против? Тогда я окончательно потеряю подругу. Мы отдалились друг от друга настолько, что даже трудно было представить, как когда-то были очень дружны. Словно это не мы, а какие-то другие девчонки все прошлые летние каникулы делились секретами, проводили вместе всё свободное время и с трудом расставались по вечерам. Сейчас нам как будто совсем не о чем было говорить. И всё из-за парня.

– У Женьки нет девушки, как думаешь? – спросила Мила.

Ну надо же! Я накручиваю себя, а она думает о Женьке. Какая же я глупая. Мне мгновенно полегчало.

– Вроде нет, – призналась я. – Ему никто не звонит, и он никому не звонит.

– Хорошо. Прогуляемся немного? – предложила Мила.

Я с радостью согласилась. Мы отправились наматывать круги по деревне, и во время прогулки почти не разговаривали. Я была занята своими мыслями, а Мила тактично отмалчивалась. Пару раз видели Гришу и Женьку. Сначала они бежали галопом от Гришиного дома, а потом катили дедушкин мотоцикл во двор к Грише. Мы незаметно подкрались к забору и увидели, что Гришин дедушка ковыряется в мотоцикле, а парни висят над ним с сосредоточенным видом.

– Ну, это надолго, – решила я.

– Да… – задумчиво произнесла Мила.

– Мне пора домой, – сказала я. – Бабушке, наверное, нужна помощь.

– Ладно, – кивнула Мила.

На самом деле я слукавила. Я спешила домой по другой причине. В моей голове всё ещё царил сумбур. Мне просто необходимо было побыть одной и подумать.

Мы уже направились в сторону наших домов, как нас нагнал Гриша.

– Я вас заметил.

– Как мотоцикл? – спросила Мила.

– Выживет. Наверное… Вы куда?

– Домой, – быстро ответила я.

– Ну вот…

– Уже поздно, – ответила я.

Мила ушла вперёд. А Гриша на мгновение обнял меня.

– Значит, до завтра?

– Да, – ответила я, пряча глаза.

Гриша всё же добился того, чтобы я на него взглянула.

– Всё нормально? – спросил он.

– Да.

– Ну, смотри у меня, – шутливо погрозил он.

Я улыбнулась.

– Пока?

– Пока, – и Гриша быстрым шагом ушёл.

Полчаса спустя я сидела во дворе и стирала бельё в большом эмалированном тазике. Я пыталась освободить голову от мыслей о Грише, чувствуя, что мне это необходимо – хотя бы ненадолго, чтобы свежим взглядом посмотреть на события сегодняшнего дня.

Я наблюдала за закатом – и впервые увидела зелёное золото. Листва высокой берёзы вдруг засияла в лучах заходящего солнца так ярко, так невообразимо! А за берёзой – тёмная сизая туча. Каков контраст! На фоне мрачной тучи листва светилась, словно сама была источником света. А туча позади этого сияния казалась почти грозовой. Я невольно прислушалась, ожидая раскаты грома, но их не последовало.

А через несколько минут сияние зелени пропало, и я увидела лиловое золото. Та самая туча окрасилась глубоким алым цветом. Цвета смешались, но не соединились в небесной палитре и выдали очаровательное сияние.

Вот так чудеса! И печаль от осознания того, что вот ты видишь красоту, а через мгновение она пропадёт. И радость, когда одна красота сменяется другой. А когда кажется, что все цвета поблёкли и всё сияние погасло, является новое чудо. Неосязаемое, но бережно хранимое в памяти, самое драгоценное золото – красота природы.

Однажды я познакомилась с девочкой. Это было давно, мне было лет восемь. Я даже имени её уже не помню. Но так вышло, что с ней связаны некоторые не совсем приятные для меня воспоминания.

Эта девочка в день нашего с ней знакомства подарила мне брошку – самую красивую вещицу, которую я когда-либо держала в руках.

У моей мамы была брошка – всего одна, с жемчужиной и очень простая. А та брошка, что мне подарили, была просто волшебная – крупная, круглая, с камнями, переливающимися всеми цветами радуги.

Так вот, когда я пришла домой с подаренной брошкой и её увидела мама, она строго отчитала меня за то, что я взяла такую красивую и, возможно, очень дорогую вещь у девочки, с которой только что познакомилась. И велела немедленно вернуть брошку девочке.

Для меня это было большим горем. Я совершенно не ожидала такой реакции от мамы и даже не предполагала, что брать что-то у незнакомых детей нельзя. Пока шла домой, я была очень счастлива, что мне теперь принадлежит такая красота, о которой я даже не мечтала, и вдруг меня неожиданно огорошили: нет, эта красота не твоя! Ты её недостойна. Я восприняла всё именно так.

Чуть позже, когда боль от утраты немного поутихла, я поняла мотивы мамы. Всё правильно. Не стоило брать у маленькой незнакомой девочки то, что, вполне возможно, принадлежало не ей. Вдруг это была брошь её мамы? Или тёти? А девочка, будучи очень щедрой, в силу своей несмышлёности подарила вещь, а потом пожалела бы о своём поступке. А если бы её наказали за это?

Мне пришлось найти дарительницу и вернуть ей подарок. Она просто взяла брошь и попрощалась. И я больше никогда эту девочку не видела – она просто приезжала в гости к кому-то из нашего дома. И я тогда на девочку очень разозлилась. Ну зачем ей вообще вздумалось дарить мне брошь? Зачем эта жестокая дразнилка? Я злилась на маму и на себя. За то, что на недолгое время поверила в своё маленькое радужное счастье.

К чему я всё это вдруг вспомнила? А к тому, что осознание того, что я недостойна чего-то хорошего, засело в моей голове. Как та радужная брошка, голубое летящее платье и сладкие духи в розовом флаконе.

Теперь это был Гриша. Он проявлял ко мне симпатию, а я не была уверена, что заслуживаю этой радости. Не покинет ли она меня тут же, лишь подразнив слегка?

Во-первых, я сомневалась, что мама и папа одобрили бы моё стремление быть с мальчиком больше чем просто друзьями. Скорее всего, они осудили бы меня. Папа, возможно, молча, а мама непременно прочла бы мне лекцию о том, что мне всего пятнадцать лет и думать надо не о мальчиках, а об учёбе. Во-вторых, Мила первой призналась, что Гриша ей нравится. И я чувствовала, что поступаю несправедливо по отношению к подруге. Хотя в последнее время её внимание обратилось к Женьке, но всё же. И, в-третьих, на меня ещё никогда не обращали внимания мальчики, и потому мне казалось, что я не очень-то симпатичная и интересная. Сейчас я как будто нравлюсь Грише, но что будет завтра? Вдруг я ему разонравлюсь?

Что же будет завтра?