Утро началось для меня идеально. Я проснулась в семь часов. На ясном небе ярко светило солнце. Умывшись и собрав волосы в привычную косу, я вышла во двор и уселась на сиденье старого трактора. Утренний ветерок с реки приятно холодил, и я дышала, дышала, дышала, пока не начала кружиться голова. Всё ещё немного хотелось спать – но это было очень приятное чувство. Не выспаться ради волшебства деревенского утреннего солнца и свежего ветра – это совсем не то, что не выспаться из-за того, что пора идти в школу. Сложно описать, насколько это разные ощущения.

– Маша, я уезжаю, – папа прервал мои размышления.

Ну вот! А я думала, он останется на несколько дней.

– Уже? – спросила я.

– На работу завтра, – ответил папа.

Я проводила его до речки, дождалась, пока лодка не исчезнет за поворотом. Папа уехал. И тут я услышала, как меня кто-то зовёт с правой стороны луга, там, где в ряд лежало несколько перевёрнутых лодок. Я оглянулась: это была Мила. Как же здорово её увидеть!

Мила была моей деревенской подругой. Она тоже приезжала каждое лето к своей бабушке вместе со старшими сёстрами. Мила мне очень нравилась. Она как солнце – круглолицая, румяная, всегда с длинными волосами пшеничного цвета. Очень симпатичная.

Неторопливость и размеренность движений были её изюминкой. Она всегда тщательно обдумывала то, что собиралась сказать. Её слова порой обижали. Но какой бы вопрос я ей ни задала, она всегда отвечала предельно откровенно, и за эту честность я очень ценила Милу.

– Привет. Когда приехала? – спросила она, обняв меня.

– Вчера.

– А я уже неделю здесь. Всё думала, приедешь ты в этом году или нет.

– А почему нет? Я же всегда приезжаю, – улыбнулась я.

– Ну, мало ли, – пожала плечами Мила. – Прогуляемся?

Я ещё не завтракала. К тому же, возможно, бабушке нужна моя помощь – мне следовало её об этом спросить. Поэтому мы с Милой договорились встретиться через два часа.

И в десять часов мы с Милой уже сидели на чердаке старого заброшенного здания, в котором когда-то располагалась почта. На тёмном бревенчатом фасаде всё ещё висела синяя выцветшая табличка с надписью: «Отделение связи № 7 … района», хотя само отделение уже много лет назад перевели в соседний посёлок. Почта стояла по соседству с домом бабушки Милы, и мы ещё в прошлом году облюбовали это здание. Чтобы забраться на чердак, приходилось карабкаться по гладкому столбу, ставя ноги на брёвна, из которых состоял сруб. Мы быстро приловчились к такому лазанью, ведь место на чердаке было действительно отличное. Здесь вряд ли кто-либо стал бы нас искать, и именно здесь мы могли спокойно поделиться своими секретами.

Но посекретничать в этот раз нам не удалось. Вскоре мы услышали рёв мотоцикла. Я очень удивилась. Насколько я помнила, в деревне мотоцикл был только у моего дедушки, да и тот не на ходу. О том, что мотоцикл неисправен, я ещё утром узнала из случайно подслушанного разговора, когда Женька просил дедушку разрешить ему прокатиться.

– Интересно, кто это? – спросила я.

– Это он… – загадочно ответила Мила.

Звук мотора становился громче, и Мила поманила меня к чердачному окну. Сквозь нависшие ветви черёмухи я увидела проезжающий мотоцикл. Обычный старенький «Минск» красного цвета, такой же, как у дедушки, а за рулём – парень в серой футболке. Я его раньше никогда не видела. Светловолосый, широкоплечий, а вот рост определить было невозможно. Почему-то первой мыслью, пришедшей мне в голову, было: а выше ли он меня ростом, следующей – сколько ему лет? Мне вдруг очень захотелось, чтобы парень был выше меня и старше или хотя бы ровесник.

Мне пришлось отбросить эти мысли, потому что я услышала голос Милы:

– Он мне нравится.

– Вы знакомы? – поинтересовалась я.

– Нет, он только вчера приехал. К Воронцовым. Я бы хотела познакомиться, но не знаю как.

Я тем более не знала, как знакомиться с парнем, поэтому промолчала. Мила уже встречалась с мальчиком прошлым летом, когда была в гостях у тёти где-то на юге, и хотя бы примерно представляла, что это такое – общение с парнем. Я же с мальчишками особо никогда не дружила, только с Женькой. Но он был моим двоюродным братом, так что это другое.

И тут мне пришла в голову неплохая мысль.

– А что, если попросить Женьку помочь? – предложила я. – Если познакомиться всем вместе… То есть, если с нами будет парень, это не будет выглядеть… странно.

Мила меня тут же поняла. Странно – это когда девчонка первая подходит и проявляет интерес. Даже я со своей неопытностью подозревала, что это не слишком нравится парням. Мила тут же согласилась с моим предложением.

Не тратя времени даром, мы отправились искать Женьку и нашли его на реке с удочкой. Он ловко насаживал на крючок червей и таскал из реки окуней одного за другим.

Было неловко начать разговор, и мы какое-то время наблюдали за ловлей. Женька заметил наше внимание. Он приосанился и бросал в ведро рыбу нарочито небрежно. А тем временем на берег пришёл тот самый незнакомый парень.

Он остановился неподалёку от нас, поставил своё ведро на камни и начал разматывать леску на удочке. Мы с Милой переглянулись – это был наш шанс.

– Ты знаешь, кто это? – тихо спросила я Женьку, кивая в сторону парня.

– Нет, – пожал плечами брат.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие – для смелости.

– Давайте познакомимся, – сказала я, отводя взгляд.

Женька пристально на меня уставился. Будь мы младше, я могла бы испугаться такого проницательного взгляда. Раньше Женька вполне мог начать меня дразнить за желание познакомиться с мальчиком.

– Хорошо, – сказал парень, не сводя с меня взгляда.

Да, он был удивлён, но согласился без вопросов. А мне тут же захотелось объяснить ему, что я не для себя стараюсь, а для подруги, но для этого было неподходящее время. Женька прицепил крючок к удилищу и направился к незнакомцу. Мила мне улыбнулась, и мы направились следом.

Когда мы подошли, парень взглянул на нас с любопытством и положил свою удочку на берег.

– ЗдорОво! – кивнул ему Женька.

– Здоров! – ответил парень.

Казалось, он был рад тому, что мы подошли, видимо, ему самому хотелось новых знакомств.

– Я Женя, а это Маша, моя сестра, и Мила, – продолжил Женька.

– А я Гриша.

Гриша. Какое интересное имя, подумала я, давно такого не встречала.

Гриша был моего роста, не выше и не ниже. Волосы очень светлые, а глаза серые и слегка прищурены, словно в улыбке, хотя тонкие губы спокойны. Нос кривоватый, словно был сломан однажды, но это нисколько не портило общего впечатления от внешности парня. Лицо было приятным и открытым, а движения расслабленными и спокойными.

Я взглянула на Милу. Она тоже внимательно разглядывала Гришу, и я почувствовала неловкость за всю нашу компанию. После знакомства все молчали, не зная, как вести себя дальше, и просто глупо смотрели друг на друга. Я надеялась, что Женька что-нибудь ещё скажет, но он застыл в несвоевременном приступе скромности. Я встретилась взглядом с Милой. Мне казалось, что уж она-то должна начать разговор, раз всё это ради неё затевалось. Но нет, она тоже молчала. Я решила, что она просто обдумывает свою первую фразу, но это обдумывание слишком уж затянулось.

– Сколько тебе лет? – вдруг выпалила я. Хотелось стукнуть себя по лбу – так мне стало неловко, но ответ услышать хотелось ещё сильнее.

– Пятнадцать. Неделю назад исполнилось, – ответил Гриша.

Что ж, младше меня почти на полгода, но это не страшно. Стоп! О чём я опять думаю? Он нравится Миле. Ну, то есть он ей первой понравился, она его первым увидела, так что… Меня вообще не должно интересовать, выше Гриша меня или нет, намного ли младше. Мне вообще не стоит о нём много думать.

Пока я спорила сама с собой, Гриша спросил:

– А вам сколько? Дайте угадаю! Пятнадцать, пятнадцать и… семнадцать!

Семнадцать он дал Женьке.

– Семнадцать! Скажешь тоже! – хохотнул брат.

Женька был очень доволен. Ему понравилось, что Гриша решил, что он старше всех. Женьке ещё не было и четырнадцати, но он был очень высоким, а потому и выглядел старше.

Гриша предложил прогуляться по берегу, и его предложение все охотно поддержали. Парень тут же снял кеды и по щиколотку вступил в реку. Он на мгновение прикрыл глаза – то ли от удовольствия, то ли от резкого холода, и мне тут же нестерпимо захотелось почувствовать то же, что чувствовал он. Я сняла кеды и вошла в воду.

Сначала мои ступни сковал холод, но через несколько минут вода стала казаться лишь слегка прохладной. Как приятно.

И тут Гриша, очевидно, понял, что бесполезно ждать, что мы сами предложим тему для разговора, потому что вдруг сам с большим воодушевлением спросил:

– Вы здесь постоянно живёте?

– Да ты что! – заулыбалась я. – Нет, конечно. Здесь ведь даже школы нет. Ни больницы, ни нормальных магазинов – ничего.

– Я знаю, – хитро прищурившись, ответил Гриша.

Я удивлённо уставилась на него. Зачем задавать вопрос, на который ответ и так понятен.

– Просто спросил для начала разговора, – сказал он с усмешкой.

– Здесь живут наши бабушки и дедушки. И твои, да? – поинтересовалась я.

– Да, – подтвердил он. – Но я тут в первый раз.

– Здесь хорошо, – заверила его я.

– Да, я вижу. Столько зелени! Только в этой зелени слишком много комаров… Я не привык к такому!

– Привыкнешь, – пообещала я.

– Ну не знаю. Я как приехал, они сначала меня не трогали, принюхивались, наверное, – вдруг я невкусный. А потом как налетели! Зверюги. Бдз-з-з-зь, бдз-з-з-зь, сож-ж-жрём, сож-ж-жрём…

Гриша очень смешно изобразил комара. Я не удержалась от смеха. Женька и Мила тоже рассмеялись. Гриша был рад.

– Я вчера весь вечер в доме комаров ловил и в банку собирал, – сообщил он.

– Живых? – удивилась я.

Гриша фыркнул:

– Зачем они мне живые? Дохлых. Дед сказал, что их можно сдавать. За килограмм сушёных комаров дают тысячу. Вот, решил заработать.

Я увидела, как у Женьки и Милы от удивления округлились глаза.

– Твой дедушка, наверное, пошутил, – осторожно сказала я Грише, не желая его обидеть.

– Так я тоже шучу, – задорно сказал Гриша.

Понятно. Шутник. Мне всё время хотелось улыбаться. Ух, я и подумать не могла, что могу так легко общаться с парнем. Разговаривала с ним я одна, в то время как Женька и Мила продолжали просто вежливо улыбаться и кивать.

– А вы надолго приехали? – спросил Гриша.

– Я – до конца лета, – уверенно ответила я.

– И я, – сказал Женька.

– И я, – подхватила Мила.

– А я ещё не знаю, – как-то с грустью сказал Гриша.

Наша прогулка была короткой.

– Не могу больше прохлаждаться, – сказал Гриша. – Я обещал бабушке принести окуней.

Мне было неловко. Вот ведь, у парня были свои планы, а мы навязались! И я ещё разболталась…

– Но я очень рад познакомиться, – продолжил Гриша. – Давайте встретимся сегодня попозже… А нет, я обещал деду помочь с лодкой. Давайте завтра, а?

Меня тут же отпустило. Гриша был рад нам!

Женьке тоже пора было идти домой спасать свою рыбу, пока та не испортилась. А чистить её предстояло мне. Мы все разошлись по домам, и на прощание я бросила на Милу укоризненный и недоумевающий взгляд. Я надеялась, что она всё поняла и сделала выводы. Нужно быть смелее.

Я, конечно, понимала, что если парень нравится по-настоящему, уровень смущения может зашкаливать и сковывать мысли и язык. Я это не понаслышке знала.

Мне позапрошлой зимой нравился Сашка – тот самый сосед, который попал в меня мячом. Я даже написала для него валентинку с признанием, так как не могла сама даже подойти и поздороваться. Разумеется, валентинку я ему не отдала. Он так и не узнал, что нравился мне, и я этому впоследствии даже радовалась. Кто знает, какой дурёхой я выставила бы себя, решившись признаться парню в своих чувствах. Думаю, Мила чувствовала ту же неуверенность в себе.

Зато я была страшно горда собой – как я спокойно и легко общалась с Гришей! Я вообще никогда так запросто не общалась с парнями, кроме своего брата. Но, как оказалось, когда знаешь, что парень теоретически занят твоей подругой, то и особенных причин его стесняться нет.

Об этом я думала уже за чисткой рыбы. Кстати, в этом я настоящий виртуоз. Хотя у окуней довольно тяжело чистится чешуя, да и колются они своими плавниками ужасно больно, но за многие годы тренировки я научилась ловко с ними управляться. Мой папа – заядлый рыбак, дед и Женька тоже – как уж тут было не научиться?