– Ты… ты в порядке? – Артём обнял Ингу за плечи.

Она смотрела будто сквозь него. На лице глупая улыбка – как у человека, которого разбудили, а он всё ещё досматривает хороший сон. Но в остальном та же Инга. Все веснушки на местах. Просто немного выцвели с лета. Волосы так же пахнут травяным шампунем. И над правой бровью едва заметный шрам – это она в детстве о тумбочку ударилась. Тот, другой, о котором знает только Артём, – большой и страшный – она прячет под волосами.

– Инга, – тихо позвал он.

Она счастливо улыбнулась, смахнув с ресниц остатки видения. Заметила, что Артём всё ещё держит её за плечи. Смутилась и осторожно выскользнула из непрошеных объятий.

– Я в порядке, – сказала она и обернулась: загадочного круга не было. Даже трава не примята. И свет снова «включили».

Инга, выставив вперёд руки, сделала несколько шагов туда, где почти только что разговаривала с отцом. Ничего. Всё исчезло.

– Ты правда в порядке? – спросил Валерка.

– Я папу видела, – растерянно, будто не веря собственным словам, вместо ответа произнесла она.

– Ага, мы знаем, – брякнул Артём и наткнулся на пристальный взгляд Валерки.

– Вы всё слышали? – она беспокойно посмотрела на мальчишек.

– Нет, – Валерка слишком быстро и слишком категорично мотнул головой, незаметно ткнув Артёма в спину.

– А, ну да, – поспешно подтвердил тот, – только видели. И то не очень хорошо. А слышать – совсем ничего не слышали, – он посмотрел на Ингу чересчур честными глазами.

Она подозрительно смерила глазами обоих с ног до головы.

– А ты что-нибудь почувствовала? – Валерка сменил тему.

Девочка задумалась.

– Не знаю. Трудно сказать. Просто всё исчезло. И ещё: там было… ну не знаю, как объяснить… Вот как будто домой вернулась.

После этих слов долго молчали. Какой смысл говорить о доме, когда каждый из них только о нём и думал.

Валерка заметил, что Люкс опять отошёл от них, и стал внимательно наблюдать за псом. Может, он сейчас снова исчезнет, и тогда удастся обнаружить «слабое» место в этой стене, сквозь которую пёс мотается туда-обратно. Но Люкс отлучился по своим собачьим делам. Может, зря Валерка тогда взъелся, и это был самый обычный пёс?

– А если, – Валерка сконфуженно замялся, потом наконец произнёс: – А вот если кто-то из нас в туалет захочет…

– Других вариантов нет: только за дерево! – сразу ответил Артём, который, видимо, тоже обдумывал эту мысль.

– Тогда мальчики налево, девочки направо, – прыснула Инга.

– Знать бы ещё, где у дерева право, а где лево, – усмехнулся Валерка.

Через несколько минут все снова были вместе. Люкс притащил в зубах палку – ту самую, что ребята воткнули в землю как ориентир, – и требовал поиграть с ним. Артём бросал ветку, пёс бежал за ней со всех ног. На какое-то время эта игра настолько поглотила всех, что подростки забыли о том, что находятся в западне. Люкс носился как сумасшедший. Ребята догоняли его. Даже Валерка перестал думать о своей ноге. Внезапно Артём резко остановился.

– Смотрите, – он указал пальцем на стену.

Инга и Валерка внимательно уставились на неё, но ничего не увидели.

Михайлов вопросительно дёрнул головой.

– Я, кажется, за ней что-то вижу, – не слишком уверенно произнёс Артём.

– Где? – кинулись они к нему.

– Вон, – он показал вперёд. – Там что-то темнеет.

Инга щурилась-щурилась, но так ничего и не увидела.

– Ты вот об этом? – Валерка провёл рукой сверху вниз, но договорить им не дал Люкс, который, как и в прошлый раз, начал жалобно скулить и прижимать уши к голове. Ребята замерли. Всё повторилось в точности, за исключением того, что круг высветился не на прежнем месте, а совсем недалеко от них. Словно этот «прожектор» сам выбирал место для сцены, поближе к «зрителям».

В центре светового круга возникла женщина. Не молодая. Но и не старая. Наверное, таких называют пожилыми. Она стояла неподвижно, как манекен с красивой причёской и в брючном костюме песочного цвета.

– Ба?! – простонал Валерка и опрометью бросился в круг.

Инга даже не успела как следует испугаться, когда Валерка растворился и снова появился. А Артём, хотя и знал, как это происходит, всё равно наблюдал со смешанным чувством ужаса и восторга.

– Ба-а! – закричал новый Валерка и стиснул в объятьях женщину.

– Так это его бабушка, – догадалась Инга и вдруг повернулалицо к Артёму: – Ты же говорил, что ничего не слышно. Наврал, да?! – зрачки у неё сузились, как у кошки.

– Я тебя, честное слово, не стесняюсь, – вместо ответа стал оправдываться он.

– Придурок! Я тоже всё наврала папе, понял! – крикнула она и демонстративно отодвинулась от него.

Артём растерянно захлопал глазами. Люкс недовольно рыкнул, привстал, принимая какое-то решение, но передумал и снова улёгся, не выпуская из виду происходящее внутри освещённого круга.

– Совсем большой стал, мой Чижик, – женщина одной рукой гладила Валерку по спине, а другой ерошила ему волосы. – Меня давно перерос, скоро отца догонишь.

– Недавно, ба, – всё ещё всхлипывая, возразил мальчик. – Я только за это лето так вытянулся.

– Чижик мой родной.

– Меня больше никто так не зовёт, – мальчик покачал головой.

– А как же тебя зовут, малыш? – спросила она.

– В школе я Михайлов. А дома… – он растянул губы в улыбку. – Прикинь, дома меня никак не зовут.

Валеркина бабушка пристально посмотрела на него.

– Ба, прости меня.

– За что, Чижик? – удивилась она.

– …Я же не знал… – он словно не услышал вопроса.

– Ерунда.

– Не ерунда! – распалился Валерка. – Я предатель! Предал тебя, нашу… нашу… дружбу, – он нашёл нужное слово.

– Ты никого не предавал, – покачала головой его бабушка. – Просто так получилось. Никто не виноват.

– Виноват! – выкрикнул мальчик. – Я во всём виноват! Что мама с папой развелись! Что ты умерла! Я не хотел! Я не знал, что так выйдет…

– Глупенький мой мальчик, – она села прямо на землю и кивнула ему: – Сядь, пожалуйста. А то смотрю на тебя снизу вверх, как девочка-дошкольница.

Валерка послушно сел. Она обняла его, как маленького, и что-то неслышно зашептала ему в ухо. А может, и не шептала вовсе. Валерка стал каким-то крошечным и беззащитным.

– У мамы с папой давно всё наперекосяк было. И ты тут совсем ни при чём, – услышали Инга с Артёмом голос Валеркиной бабушки.

Валерка нахмурился, отстранился от неё.

– Ну бывает так у взрослых людей. Да и вообще у людей. Запас любви у всех разный, – продолжила она.

– Но так нельзя! – с болью выкрикнул Валерка. – Они только о себе думали. Зачем меня родили? Чтобы не знать, куда девать?!

– Не кипятись, – она ласково похлопала мальчика по спине.

– Ты ещё скажи: «вырастешь – поймёшь»! Слышал уже, – Валерка вскочил.

– Сядь! – твёрдо сказала она. – И не болтай ерунды. Ты меня знаешь: я кисель разводить не люблю.

Валерка послушно сел на место.

– Если бы они не развелись, всем было бы хуже. Тебе в первую очередь. Вот как они сейчас? – спросила бабушка.

– Нормально, – буркнул Валерка.

– Так это же хорошо, – сказала она и внимательно взглянула на Валерку. – Но ты всё равно недоволен.

Он громко сопел.

– С Лилей не ладишь? – догадалась бабушка. – А она, кстати, совсем неплохая, если не считать понты. Или понтов? Как правильно? Родительный или винительный?

– Да ну тебя, ба, – Валерка не смог сдержать усмешку. – Вечно прикалываешься.

Бабушка снова притянула внука к себе.

– Ну, выкладывай! – сказала она и подмигнула: – Я-то уже никому не разболтаю.

Валерка прижался к ней так сильно, что из глаз брызнули слёзы.

– Им всем не до меня! Если меня не будет, они даже не заметят.

– Да любят они тебя, дурачок. Просто как умеют, каждый по-своему. Нельзя требовать от людей больше, чем они могут дать.

– Но ты же могла! Тебе всегда было до меня. Знаешь, как я хотел, чтобы ты меня забрала у них. Пускай они хоть поубивали бы друг друга. А ты… Помнишь, что ты мне сказала?

– Помню, – у неё опустились плечи. – До сих пор себя простить не могу.

– Но почему?! Почему мне никто… Почему ты мне не сказала, что болеешь? Я же всё время думал, что и ты от меня отказалась.

– Я струсила, – бабушка отвернулась. – Я не знала, как сказать. Решила, что если ты… Да не знаю я, что я решила и что подумала, – в сердцах выкрикнула она. – Эта проклятая болезнь… она так не вовремя случилась!

Валерка уткнулся лицом ей в грудь и заплакал.

– Знаешь, Чижик, что труднее всего? – она поцеловала Валерку в макушку.

Он поднял заплаканное лицо.

– Простить самого себя, – произнесла Валеркина бабушка.

– Это как? – он удивлённо посмотрел на неё.

– А так! Других прощать легче. Да и время лечит. Прописная истина, конечно, – сказала она, – но, клянусь, так и есть. В конце концов, обидчика можно забыть и не вспоминать никогда. Ну, может, иногда, – она мягко улыбнулась, словно думая о чём-то своём. – Других можно оправдать. А себя… Мы же себя знаем, как… ну как самих себя, – она развела руками. – Знаем, что прячем внутри от чужих глаз. И прекрасно помним, что там надумали или нажелали сгоряча…

Валерка исподлобья посмотрел на бабушку. А она притянула его к себе. Они сидели так несколько минут в полном молчании.

Сверху, постепенно нарастая, послышался зудящий звук.

– Пора прощаться, Чижик, – вздохнула бабушка и встала.

Он тоже поднялся.

– Мне плохо без тебя, – Валерка крепко сжал её ладони. – Я не знаю, как жить.

– Ну, это совсем просто, – она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то грустной. – Надо учиться прощать и не требовать от людей большего, чем они могут дать. И ещё: надо учиться на ошибках. Я опять говорю банальности. Но, кажется, другого пока не придумано. Прошу тебя, малыш, не отравляй себя обидами и нелюбовью. Жизнь длинная… И очень короткая…

Последние слова прозвучали отрывисто и невнятно, словно возникли помехи со звуком. Изображение бабушки замерцало и стало расплываться.

Люкс истошно залаял.

– Валерка! – завопила Инга.

Но тот стоял, продолжая держать за руки тающий на глазах силуэт.

Артём со всех ног бросился в начавший мигать круг, схватил Михайлова и выдернул его наружу.