Инга почувствовала, что кто-то настойчиво тычется ей в бок. «Серёжка, отстань!» – хотела сказать она, но рот словно был набит ватой. Попыталась оттолкнуть – руки не подчинялись. Приподнять голову тоже не вышло: она была свинцовой. Девочка лежала, уткнувшись щекой во что-то мягкое. Никак не удавалось сосредоточиться. В мозгу, быстро сменяя друг друга, мелькали обрывки мыслей. Но ухватиться хотя бы за одну из них не получалось. Вдобавок ко всему в ушах дребезжал старый дверной звонок, а в висках часто ухал молоток, бьющий то по гвоздю, то по пальцу. И утихомирить этот непрошеный оркестр, который фальшивил и не попадал в такт, не было никаких сил…

Инга снова очнулась, когда нечто мокрое, шершавое и тёплое коснулось её щеки. Только с третьей попытки девочке удалось сесть на колени. Для верности она помотала головой, чтобы удостовериться, что та на месте, и с трудом приподняла веки. В расплывающейся пелене у самого лица колыхались неясные очертания чего-то большого и чёрного. Девочка вскрикнула и невольно зажмурилась. А когда снова открыла глаза, видение исчезло, но вокруг был такой яркий свет, что в первый миг она даже и не поняла, прозрела или ослепла. В густом тумане зрение было вроде как ни к чему. Инга бежала с мальчишками практически на ощупь. А сейчас её глаза, словно подкручивая какое-то колёсико, настраивали резкость до тех пор, пока всё не стало болезненно чётким. Инга осмотрелась: вон раскидистое дерево, опавшая листва, покрывающая землю, сухие травинки с острыми обломанными листочками… Вот – совсем близко – мальчишки… Слева Валерка. В одной кроссовке… Справа Артём. Руки раскинуты в стороны. На спине горбом топорщится её, Ингин, рюкзак.

Ребята лежат ничком. Так, словно получили сильный пинок сзади или споткнулись на бегу обо что-то большое и, не сумев удержать равновесие, пролетели вперёд.

– Э-э-эй! – растерянно позвала Инга, но из сдавленного спазмом горла вырвалось невнятное блеяние.

Она подползла к Артёму. Её затрясло так, будто через тело почти непрерывно пропускали электрический ток.

– Мамочки… надо же этот… как его… пульс! – Инга задержала дыхание, чтобы унять дрожь. Помогло. Беспорядочный хоровод мыслей немного замедлился.

Она ткнула пальцем в неподвижно лежащего Артёма: «Эй!» Но тот даже не шелохнулся. Инга до крови закусила нижнюю губу, зажмурилась и решительно взяла его за запястье. Рука Артёма была тёплой.

Тук-тук-тук – под пальцами забилась тоненькая жилка.

Инга выдохнула.

В ту же минуту захрипел Валерка, и она подползла к нему. Начала трясти его за плечи, но тому, кажется, становилось только хуже. Он глотал воздух с противным присвистом, синие вены на шее вздулись, а пальцы в дикой судороге загребали пустоту. Инга наклонилась над Михайловым, просунула руки ему под живот, сцепила пальцы в замок и попыталась приподнять мальчика. У неё получилось. Почти! Потому что в этот миг тело Валерки скрутила такая судорога, что Инга чуть было сама не грохнулась рядом. Но удержалась и не отпускала Валерку, пока тот не выкашлял вместе с ночной курицей землю, которая набилась в рот. Потом Инга разжала руки, и Михайлов рухнул без сил.

От дикого напряжения у девочки тряслись руки и подкашивались ноги. Но Артём тоже всё ещё был без сознания. Других признаков жизни, кроме слабого пульса, у него не было. Нужно перевернуть его на спину, пока и он не стал задыхаться, как Михайлов.

Инга дёргала Артёма за плечи, пыталась обхватить, как несколько минут назад Валерку, за живот. Но ничего не получалось. Мешал проклятый рюкзак. Он никак не хотел стягиваться с плеч Артёма. Лямки Инга укорачивала под себя. Поэтому легче было совсем отстегнуть ремни. Пришлось немного повозиться с застёжками, и рюкзак полетел прочь.

Через какое-то время трое ребят – измождённые, грязные, бледные – сидели кругом, спина к спине, и вдыхали запах сырой земли и гниющих листьев.

– Ту-ман за-кон-чил-ся, – по слогам деревянными губами произнёс Артём и, как в замедленной съёмке, поднял правую руку.

Валерка вяло кивнул. Прямо ожившие зомби!

Ингу передёрнуло. Она только сейчас представила, что могло случиться, не очнись она раньше мальчишек. Если бы не…

– Это оно, – прошептала Инга, выставив руки, то ли защищаясь, то ли указывая куда-то перед собой.

Ребята медленно повернули головы, а потом так же медленно перевели взгляд на Ингу. Там, куда она показывала, ничего не было.

– Померещилось, – смутилась она и крепко прижала ладони к глазам. Это яркое солнце светило, кажется, не только сверху, но и по всему периметру полянки, на которой они оказались.

Ну не могло ей показаться уже в третий раз! ОНО появлялось и исчезало совсем неожиданно, но оно было – Инга не сомневалась. Однако сказать об этом мальчишкам у неё не хватало духу. Да и были они сейчас совсем не в том состоянии, чтобы грузить их известиями о новой напасти. Хотя почему напасти?! Ребята спаслись только потому, что Инга очнулась. А очнулась она потому, что её разбудило это самое ОНО. Зачем разбудило? Это был уже другой вопрос, на который у Инги не было ответа. Поэтому она решила помолчать до поры до времени. Может, как-то само и решится.

Инга убрала ладони от глаз. Взглянула на Артёма. Он сидел, уткнувшись лицом в колени. Точно так же в последний день смены он молча сидел рядом с ней на берегу ручья. А теперь никакие слова на свете не вернут того, что было…

Инга резко встряхнула головой и перевела взгляд на Валерку. Ему, кажется, было значительно лучше: лицо постепенно приобретало живой оттенок, и сидел Михайлов ровнее, не заваливаясь. Только, кажется, он здорово повредил ногу. Левая штанина ниже колена была порвана в клочья. А на голени, словно кто-то прошёлся по ней наждачкой, алела рана.

Вдруг девочка почувствовала, как Валерка напрягся.

– Что? – вздрогнула она.

Тот не моргая смотрел на что-то. Инга проследила за его взглядом – невдалеке в лучах света переливался разноцветными бликами тёмный силуэт. Тот самый!

Мало того, он на этот раз не собирался никуда испаряться а, помотав головой, затрусил в их сторону. Инга машинально дёрнула Артёма за рукав. Он привстал, потом выпрямился во весь рост и даже приложил козырьком ладонь ко лбу, чтобы лучше видеть. Теперь все трое молча наблюдали за «призраком». Одна голова, два глаза, уши – тоже пара, четыре ноги.

– Волк?! – не то с испугом, не то с надеждой прошептал Валерка. Наверное, он был бы рад и волку – потусторонних тварей на сегодня было достаточно.

– Не знаю, – так же тихо ответил Артём, – только он, кажется, в ошейнике.

Инга пригляделась. На шее зверя что-то точно поблёскивало.

Чёрная, без единого пятнышка, лохматая псина, вывалив красный язык, остановилась в нескольких метрах от ребят. Она была довольно крупной, но гораздо меньше, чем показалось им вначале – то ли от страха, которому свойственно всё преувеличивать, то ли от яркого света, который добавил лишнего объёма. Артём полез в карман, нащупал несколько шариков сухого корма, которым обычно подкармливал бездомных дворняг, сделал шаг вперёд, присел, протянул руку с кормом.

Валерка смотрел на происходящее со смешанным чувством. Собаки и прочая живность существовали для него в параллельной реальности. У него даже в самом раннем детстве не возникало желания завести хотя бы хомячка или канарейку. То, что сейчас делал Артём, с одной стороны, настораживало, а с другой – вызывало удивление и интерес.

Собака несколько минут наблюдала за Артёмом, потом подошла, обнюхала его ладонь, не съела, а, как пылесос, втянула в себя корм и боднула мальчика головой в знак благодарности. Артём не удержался и повалился на спину. Собака бесцеремонно лизнула его в нос. Инга прыснула. Даже Валерка хмыкнул. Контакт был налажен. Артём встал, потрепал пса за ухом.

– Это Люкс, – прочитал мальчик выгравированные на позолоченной бирке ошейника буквы.

– А можно и мне погладить Люкса? – встав с земли, спросила Инга, словно Артём был хозяином пса.

– Наверное, да, – ответил он, – только лучше жди, когда он сам к тебе подойдёт.

– А может, и я его угощу? – Инга вопросительно посмотрела на Артёма.

– У меня корма больше нет, – он виновато помотал головой. – Этот случайно завалялся. Я его в рюкзаке ношу обычно, а рюкзак сама знаешь где.

Валерка отвёл глаза. Он ясно вспомнил день, когда перед физкультурой прямо в раздевалке они решили сыграть в футбол штанами Артёма – он их тогда только что снял, собираясь надеть спортивные шорты. Оса схватил брюки, скомкал и бросил Воробью. Из карманов, как новогодние конфетти, посыпались кругляшки корма.

«Так он потому в буфет не ходит, – громко сказал тогда Валерка, – что вместо завтрака кошачью еду ку-ушает», – он выразительно растянул последнее слово.

Шутка вышла очень удачной. И Артём, босой, в одних трусах, скакал по раздевалке, пытаясь отобрать свои брюки, которыми ловко пасовали его одноклассники…

– У нас же пирожки есть! В рюкзаке! – вспомнила Инга.

Артём завёл руку за спину и виновато произнёс:

– Рюкзака нет. Я и его потерял.

– Не потерял, – успокоила его Инга и, вскинув руку, указала на лежащий поодаль ранец. – Это я его с тебя сняла, чтоб и ты концы не отдал.

Артём молча сходил за рюкзаком, а когда вернулся, Инга сидела в обнимку с Люксом без всяких угощений.

– Хороший пёс, красивый, – повторяла она, поглаживая Люкса вдоль спины. – Знаете, ведь он нас спас, – сказала она, обращаясь к ребятам.

– Как это? – удивился Артём.

– Ну он меня разбудил, а я уже потом – вас.

– Так ты ещё и умный, – Артём потрепал Люкса по лохматому загривку.

– А ты собак не любишь? – спросила Инга у Валерки.

Он неопределённо пожал плечами.

– Боишься? – не отставала она.

– Ничего не боюсь, – ответил он, – просто они бегают везде, в мусоре роются, грязные.

– Грязные?! – усмехнулась Инга. – Ты себя видел?

Валерка, кажется, только сейчас обратил внимание на то, что сидит в одной кроссовке, в порванных, грязных джинсах. Даже рану на ноге он заметил только что.

– Никто не хочет? – Инга разломила пирожок, проверяя начинку. Он оказался с мясом.

Мальчишки отказались. Зато Люкс проглотил угощение не жуя.

– Если бы воды… – Валерка с отвращением сглотнул.

Он мог сейчас поклясться, что знает, каково на вкус содержимое помойного ведра.

– Ой, а у меня есть, – сказала Инга.

Она вынула из рюкзака пластиковую бутылку и протянула Михайлову.

Валерка поблагодарил, сполоснул рот, выплюнул и отпил глоток.

– Инга, ты прямо как моя мать, – хмыкнул Артём.

Девочка непонимающе посмотрела на него.

– Ну у неё в сумочке тоже есть всё на все случаи жизни, – объяснил он. – Нитка с иголкой, лекарства от всего, пластырь…

Инга шутку не оценила.

– Этого у меня нет, – серьёзно сказала она. – А у Валерки вон какая ссадина на ноге. Рану надо обработать, хотя бы промыть, а воды вот столько, – она показала бутылку. – От заражения знаете что бывает?

– Ага, – ехидно ответил Артём, – одному мужику из нашего подъезда ногу отрезали. Теперь на костылях ходит.

Валерка посмотрел на ободранную голень и невольно съёжился.

Артём довольно отвернулся.

– Дурак, – сказала Инга, – тут рана неглубокая. Михайлов, ты ногой шевелить можешь?

Валерка подвигал ступнёй, подтянул к себе раненую ногу, выпрямил.

– А пальцами тоже можешь?

– Могу, – он, кажется, смутился от такого внимания.

– Ну, значит, ничего не сломал, – решила Инга. – А то пришлось бы тащить тебя. Ещё бы твою кроссовку найти, – она задумалась, потом развернулась. – Ты лежал вон там, – Инга пальцем обозначила направление, – то есть кроссовка должна быть неподалёку.

К поискам подключился Артём и даже Люкс, который бестолково бегал вокруг ребят, не понимая, в какую игру они сейчас играют.

– Нашёл! – вскоре крикнул Артём, поднимая грязную кроссовку за развязанный шнурок, и, раскачав как следует, бросил её Валерке. Кроссовка не долетела до хозяина каких-нибудь полметра.

– Ну всё, – Инга радостно выдохнула, – теперь надо выбираться отсюда, пока не стемнело. – Она оттянула рукав куртки и с удивлением уставилась на большие, похожие на мужские, часы. – Половина одиннадцатого?! – опешила девочка и протянула мальчишкам руку. – То есть прошёл всего лишь час?! А мне казалось, гораздо больше.

Артём, прищурившись, посмотрел на циферблат.

– Они же стоят, – догадался он. – Секундная стрелка не движется.

Инга приложила часы к уху. Они действительно не шли.

– Наверное, батарейка села, – вскользь заметил Валерка, – я сейчас на телефоне посмотрю, – и потянулся к карману.

Но Инга неожиданно зло ответила:

– Это телефон на батарейках! А они – механические, понял!

– Ну механические. И что? – Валерка пожал плечами.

– А то, что они испортились, – раздражённо бросила девочка.

– Ну можно починить или новые купить, – примирительно сказал Валерка. – Я не понял, ты чего из-за каких-то часов завелась?

– Из-за каких-то?! Ты… что ты понимаешь вообще, – зашипела она.

– Да что вы ко мне прикопались? – взорвался Валерка. – Один грозит мне ногу отрезать, другая орёт как ненормальная! Из-за меня, что ли, мы сюда попали? Или это из-за меня твои часы испортились? Я, может, больше вас хочу отсюда выбраться! Может, вообще это всё из-за тебя случилось! – и он вдруг с ненавистью посмотрел на Ингу.

– Из-за меня?! – лицо её пошло красными пятнами. – Я раньше думала, что ты другой. Не такой, как твои Осипов и Воробьёв. А теперь вижу: ты и сам не лучше.

– Чем не лучше? Что не поблагодарил тебя за своё, – он произнёс с выражением, – чудесное спасение? Благодарю, – Валерка снял с головы воображаемую шляпу и картинно поклонился.

Инга задыхалась от ярости. Сначала этот идиот чуть не умер у неё на руках, а теперь издевается.

– Ну хватит вам, – вмешался Артём. – Никто не виноват. Это случайность. Стечение обстоятельств.

– Где ты видел такие обстоятельства? – накинулся на него Валерка. – Она, – Михайлов кивнул подбородком в сторону Инги, – ещё в автобусе сказала, что это из-за неё. Вот пускай и выкладывает теперь, почему мы здесь оказались.

– Да она же тогда совсем невменяемая была. Что угодно могла наговорить, – неуверенно возразил Артём.

– Нет, – Инга взяла себя в руки.

– Что – «нет»? – Артём попытался улыбнуться.

– Он прав, – Инга кивнула на сидящего на земле Валерку. – Когда всё это началось, я сразу про неё подумала.

– Про кого? – в один голос спросили ребята.

– Про Смерть, – спокойно ответила она.

Мальчишки переглянулись.

– Не верите?! – девочка криво усмехнулась. – А она за мной уже второй год ходит везде. Я даже дорогу боюсь без светофора переходить.

– Гонишь, – недоверчиво хмыкнул Валерка. Хотя Инга была не из тех девчонок, которые выпендриваются, чтобы привлечь внимание.

– Откуда ты знаешь, что это… – Артём запнулся, – она?

– Оттуда, – резко ответила девочка. – Я в шесть с половиной лет чуть не умерла. Глаза открыла, а она сидит рядом и за руку держит. Вся чёрная и лицо такое… пустое…

– То есть ты девочка, которая выжила? – фыркнул Валерка.

– Заткнись! – Артём шумно сглотнул. – Как это – лицо пустое? Как у того… в капюшоне? – хрипло спросил он.

– Нет, – с досадой сказала Инга, – у того лица вообще не было. А у неё пустое. Ну как вам объяснить?.. Ну, без выражения. Каменное. Неживое.

– А как же она за тобой по городу ходит такая? – не унимался Артём.

– Вот так и ходит.

– А её, кроме тебя, кто-нибудь видит?

– Откуда я знаю? – резко ответила Инга. – Я её вижу! Этого достаточно?!

– Теперь ты считаешь, что мы все умерли? – с насмешкой спросил Валерка.

– Нет, Михайлов, не считаю. Ты, во всяком случае, жив. Пока! – с нажимом произнесла она.

Валерка демонстративно отвернулся и достал из кармана телефон.

– Что за… – он запнулся на полуслове. – Артём, – неожиданно для себя Валерка впервые назвал его по имени, – посмотри свой мобильник.

Смартфон Артёма не подавал признаков жизни.

– Разрядился?! – неуверенно предположил мальчик.

– Мой точно не разрядился! – раздражённо ответил Валерка, продолжая с силой давить на боковую кнопку телефона. – Я его под утро заряжал.

– И у меня перед выходом было 82 %, – сказал Артём.

Валерка нервно кусал губы.

– А где Люкс? – беспокойно оглянулся Артём. Собаки нигде не было. – Люкс! Люкс! – позвал он, но отозвалось только глухое эхо.

Этот пёс больше не выглядел таким уж безобидным. То есть он сейчас вообще никак не выглядел. Исчез, растворился в очередной раз. И остановившиеся часы с отключёнными телефонами не казались простой случайностью.

Даже этот яркий тёплый свет стал каким-то неприветливым и зловещим.

– Надо уходить, – сказала Инга, – если не собираемся ночевать здесь. Мы даже не знаем, который сейчас час. Может, мы в отключке полдня провалялись. Михайлов, ты идти сможешь? – не глядя на Валерку, спросила она.

Тот ничего не ответил, но встал, пробуя ступать на больную ногу.

– Могу, – сказал он, дохромал до своей кроссовки и обулся.

– И куда пойдём? – спросил Артём. – В какую сторону?

– Не знаю, – призналась Инга. – Можно сначала к тому дереву. Заодно проверим, с какой стороны на нём мох растёт.

– Это ещё зачем? – подал голос Валерка.

– Чтоб понять, с какой стороны север, – ответила она.

Мальчишки с ней тут же согласились, потому что о мхах и лишайниках тоже что-то слышали от географички. Как могла пригодиться эта информация, никто из них не знал, но сейчас это было самое разумное, что могло прийти в голову.

Снова растянувшись гуськом, они дошли до пригорка, где росло одинокое дерево. Изучив старый дуплистый ствол, с которого местами отваливалась кора, они не нашли ничего даже отдалённо напоминающего мох. Зато вид на поляну, открывшийся им отсюда, удивил и озадачил. Она была какой-то чересчур правильной, какой-то слишком круглой, с чётко очерченными краями, отражавшими лившийся сверху свет. Из-за этого отражения невозможно было понять, что же там, за её пределами.

Артём на всякий случай снова позвал Люкса, и тот неожиданно вынырнул неизвестно откуда. В этот раз его появление не вызвало у ребят такой радости, как в предыдущий. Было очень тихо. Ни щебетания птиц, ни стрекота кузнечиков. Только ветки иногда хрустели под ногами.

– И что теперь? – спросил Артём.

– Не знаю, – честно призналась Инга. – Наверное, надо идти дальше.

– А куда? – не унимался Артём.

Никто не ответил. Они молча спустились и направились к краю поляны. Чем ближе они подходили, тем неспокойнее становилось на душе. Не было больше отражённого света. Этот «край» оказался концом. За ним ничего не было. Серая, мутная, неживая пелена. Валерка протянул руку и тут же отдёрнул её как ужаленный.

– Что? – Инга непроизвольно схватила его за плечо.

– Стена, – беззвучно произнёс он.

Артём уставился на него как на ненормального.

Валерка внимательно изучал свою руку.

– Это стена, – повторил он. – Только какая-то ненастоящая.

Инга и Артём вопросительно смотрели на него.

– Мягкая и твёрдая.

– Ты что, дурак? – не выдержала Инга. – Как такое может быть?

– Откуда я знаю? – Валерка пропустил «дурака» мимо ушей. – Ну как желе. Или, скорее, холодец. Сами потрогайте.

Инга спрятала вмиг озябшие руки в карманы. Артём нехотя приблизился и после колебаний, которые выдавала непроизвольная дрожь в пальцах, приблизил ладонь и упёрся всей пятернёй в самый настоящий студень. Он пружинил. Вмятина почти сразу приобретала прежнюю гладкость. Осмелев, Артём несколько раз проделал этот трюк: с силой вдавливал пальцами поверхность странной стены и наблюдал, как быстро затягивались эти ямочки. На ощупь действительно было похоже на холодец… Артём понюхал, а потом зачем-то лизнул ладонь.

– Не делай так! – вскрикнула Инга и тише добавила: – Вдруг отравишься.

– Ни вкуса, ни запаха, – сказал он. – И вообще, на силикон смахивает.

– Не-а, – помотал головой Валерка, – на холодец. Я только сейчас вспомнил, как меня засосало, – он передёрнул плечами от отвращения. – Оно так чавкнуло.

– Кто? – вместе спросили обалдевшие Инга и Артём.

– Ну вот это! Стена, наверное.

– Точно! – Инга задумалась. – Я тоже помню: сначала вроде ударилась, потом хлюпнуло – и всё! После меня Люкс в чувство привёл.

Пёс услышал своё имя и вильнул хвостом.

– И что теперь? Она что, живая? – Артём сделал несколько шагов назад, глазами указав на странную субстанцию, которую они называли стеной. – Получается, что эта тварь нас проглотила?! И мы у неё… – он шумно сглотнул, – внутри?..

– Да ну, ерунда какая-то, – неуверенно возразила Инга. – Мы в лесу. Это просто опушка. Солнце светит.

– Ага, – Валерка смачно сплюнул в сторону, – солнце! – Он вскинул голову. – Где ты солнце увидела?! Посмотри вверх! Свет – да, есть. А солнца нет. Тут даже неба нет! – истерично крикнул он. – Ничего нет! Ничего живого, кроме нас троих. Мы, как тараканы, в ловушку попались.

– Четверых, – поправил его Артём. – Мы и Люкс.

– Гм-м, Люкс… – неприятно улыбнулся Валерка. – Вы что, не видите: он же ненастоящий. Как и тот, в автобусе.

Пёс ощерился, и в глазах его мелькнули красные искры. Валерка попятился.

– С чего ты это взял? – Инга чувствовала, что в словах Валерки есть здравый смысл, но поверить в вероломство Люкса означало лишиться последней надежды.

– Инга же сказала, что он спас нас, – произнёс Артём.

От заносчивости и самоуверенности Валерки почти ничего не осталось.

– Не знаю, – сказал он еле слышно. – Мне так кажется.

– Ну вот, видишь, – Инга попыталась изобразить радость. – Если кажется, то это неточно. И если мы сюда как-то попали, значит, можем таким же путём и выбраться. Надо просто найти эту… этот… ну, в общем, вход.

– Или выход, – нервно хохотнул Валерка.