Ролик я экспортировала уже глубокой ночью. Наушники немного приглушали Лёхин храп на соседнем диване, и этот едва уловимый звук меня убаюкивал. Но я изо всех сил боролась со сном и таращилась на экран смартфона, укрывшись с головой одеялом. Похоже, Димка сдержал своё обещание и ничего братцу не рассказал. Хорошо! Ни к чему ему лишняя информация. Меньше знает – громче храпит. А вот мне нужно было ещё написать пост, хоть глаза от усталости резало так, будто под веки муки́ насыпали.

«Обязательно досмотрите до конца! Я так смеялась, когда увидела результат ЭТОГО. Что ни сделаешь ради вирусного видео! Я чуть не осталась без кухни, и всё – исключительно ради ваших лайков и подписок. А «Ноктюрн» я обязательно испеку ещё раз и покажу вам, как он выглядит в сервировке. Всем вкусных булочек!»

Я запланировала отложенный пост (ночью его всё равно никто не увидит) и обессиленно уронила телефон на грудь. Наконец-то можно прикрыть глаза. Сон накатывал мягкими ватными волнами. Мне стало казаться, что я – маленькая булочка в духовке и вокруг меня поднимаются тёплыми боками такие же, как я, сдобные пышности…

Перед внутренним взглядом промелькнул Димка, и я сонно дёрнула уголками губ. Какой же он всё-таки хороший… Форму мне подарил… Эх, здорово, когда у тебя есть деньги… Братец мой рассказывал, что Димка подрабатывает иногда, да и родители ему дают. Вот стану блогером, тоже буду покупать всем подарки. Ему куплю, Лёхе куплю, родителям… Они, кстати, классные у меня. Маму Димкин подарок утешил, она и не ругалась почти, только поохала и велела «впредь быть осторожнее». А папа вообще несколько раз пересмотрел видео. Оглядываясь на маму, всё тихонько смеялся и приговаривал:

– Ну, классный кадр, а! Р-р-раз – и нету! Как ты только умудрилась, младенец?

Он часто называет меня «младенцем», я уже смирилась, даже нравится. Папа у меня такой мягкий и безобидный, что на него дуться вообще невозможно. Поэтому я просто молча улыбалась и пожимала плечами, а он снова запускал просмотр.

Я теснее прижалась к Пузанычу. Димка же не только форму мне подарил, но ещё и за руку меня подержал… Сжал так нежно… Интересно, это что-то значит для него? Или так, дружеский жест? Как он сказал: «Я и Лёха»… Значит, он тоже испытывает ко мне чисто братские чувства? Или… всё-таки нет?

Я на секунду представила, что было бы, если бы он в тот момент наклонился чуть ниже, а я бы подняла лицо… И мы… Ох, ладно.

Наконец, я счастливо выдохнула и заснула окончательно.

* * *

По дороге в школу я держала перед собой телефон в вытянутой руке, как зеркальце, и снова и снова тянула экран пальцем вниз, обновляя страницу.

Я не верила своим глазам.

Это было просто чудо.

Мой ролик залетел!!!

С момента публикации прошло всего несколько часов, а под ним было уже больше трёхсот тысяч просмотров! Люди лайкали, ставили смеющиеся смайлики и – да, да, да! – подписывались. Ещё в шесть часов утра у меня было 25 подписчиков, а сейчас – 116!!! Трёхзначное число!

Когда я зашла в класс, ко мне сразу подбежали Маринка и Соня.

– Ты видела?! – выдохнула Маринка, подсовывая мне под нос свой телефон с моим видосом. – Умереть не встать! Столько просмотров в таком маленьком аккаунте!

– Ну конечно, видела! – я счастливо засмеялась, потянула видео пальцем вниз и с удовольствием отметила, что цифра снова выросла. – Как же круто!

– Поздравляю! – Соня даже запрыгала от избытка чувств, мелькая розовым маятником. – Так повезло! А ты что, реально форму специально взорвала? – она распахнула наивные глаза.

– Что-о?! – Я даже растерялась. – Кто такое сказал?

– Вот же, ты сама написала: «Что ни сделаешь ради вирусного видео».

– Да хватит тебе, это просто выражение такое. Конечно, секрет моего успеха в том, что я лох и додумалась поставить стеклянную форму на открытый огонь ради готовки, а не ради взрыва.

– Слабоумие и отвага? – усмехнулась Маринка.

– Именно они. Ладно, давайте садиться, скоро уже звонок.

Я прошла к своему месту как по красной ковровой дорожке – все одноклассники провожали меня взглядами. Жорик тут же выкрикнул:

– Наша звезда взошла! Теперь её полюбят миллионы!

– Полюбят, и что? – я сжала лямку сумки и резко повернулась, готовая дать отпор. Если Жорик снова взялся за своё… Но он расплылся в беззлобной улыбке:

– Ермолаева, да если ты хотя бы раз в неделю будешь свои пушки приносить, я сам тебя любить буду!

Я прищурилась:

– Любить меня вовсе не обязательно. Ты, главное, не наглей.

– Лады, – он опустил голову и продолжил списывать задачу из тетрадки Толика.

Я выдохнула. Оставалась только одна проблема… Стараясь не слишком сильно поворачиваться, я скосила глаза в сторону Каринки. Как всегда идеальная, она сидела на задней парте и демонстративно таращилась в учебник. Делала вид, что не замечает, как все обсуждают мой успех. Из груди вырвался вздох облегчения. И славно. И хорошо. Пусть вот так сидит, учится, и всё у неё будет хорошо, и жених красивый, как говорит моя бабуля. А от меня пусть отстанет.

На телефоне выскочило новое оповещение. Я выхватила смысл фразы с первого взгляда, и в груди похолодело, словно меня втолкнули в камеру шоковой заморозки. Перечитала комментарий снова, медленнее: «Малолетняя дурёха, не ценит ничего, что родители дают. Потом взвоют мамочка с папочкой от такой «помощницы»!!!!»

Четыре восклицательных знака смотрелись особенно обидно, будто комментаторша – рыжая тётенька в зарослях сирени на аватарке – прицелилась мне в глаз вилкой.

Я вскинула голову и быстро осмотрелась. Одноклассники уже потеряли ко мне интерес, болтали о своём, кто-то пялился в телефон, но явно смотрел другие блоги… Замечательно.

Тут в меня упёрся тяжёлый насмешливый взгляд. Я медленно обернулась – Карина пристально смотрела на меня и криво улыбалась, вздёрнув уголок рта. Телефон задрожал в руках, пальцы быстро забегали: «Заблокировать пользователя». «Вы уверены?» «Да!» Да, конечно да.

Но… как Карина могла увидеть этот коммент? Я ведь закинула её в чёрный список. Добавилась с другого аккаунта? Может, рыжая тётенька – это она, прикрытая фотографией дальней родственницы?..

Я заблокировала телефон и сунула его поглубже в сумку. Подумаю об этом после уроков. В конце концов нет ничего удивительно, что полмиллиона просмотров принесли с собой одного жалкого хейтера. Все популярные блогеры говорят, что количество негативных комментариев прямо зависит от популярности, и, если тебя никто не ненавидит, – значит, тебя ещё мало кто знает.

* * *

Я медленно спускалась по стёртым ступенькам школы, внимательно глядя себе под ноги. В напряжённо вытянутой руке крепко сжимала телефон, который теплил в себе последние 20 процентов заряда. Конечно, я не утерпела – постоянно проверяла видео на переменках… Полчаса назад заветная цифра сменилась на «1 млн». Настоящий праздник для любого блогера! Подписчиков было уже 253 человека. За утро появилось ещё несколько негативных комментариев, но ничего страшного – так, привычное анонимное ворчание «мимокрокодилов», как называла таких персонажей Тётка.

Значит, всё хорошо? Значит, можно радоваться?

Но почему-то на душе всё равно было неспокойно. Я снова и снова вспоминала, каким взглядом на меня смотрела Карина… Как будто погадала на овечьих внутренностях, как в древности, да увидела моё грядущее несчастье. И не сильно-то её это расстроило.

Я зажмурилась и потрясла головой, стараясь отогнать прилипчивое воспоминание, как вдруг услышала знакомый голос:

– Лена!

Я обернулась. У школьного забора стоял Димка. Поняв, что я его увидела, он сделал несколько шагов мне навстречу:

– Привет.

Сразу стало легко и спокойно. Я поправила волосы и вприпрыжку преодолела оставшиеся ступеньки:

– Привет! А ты чего здесь делаешь? Да ещё и без Лёхи? – я вскинула лицо, чтобы лучше видеть его глаза, и зажмурилась от яркого октябрьского солнца. Надо же, какая прекрасная погода стоит… Чудесная осень! Золотые грозди рябин! То есть… Как там… Всё в голове спуталось.

Димка повёл плечами:

– Я тебя жду… Видел твой ролик, – он коротко, как-то по-детски улыбнулся. Я невольно улыбнулась в ответ:

– И как?

– Здорово получилось. Как говорится, не было бы счастья… М-да… Мама не ругалась?

– Нет. Спасибо тебе большое за форму. Ты меня спас.

– Ну что ты. Мне несложно… Просто увидел магаз – и подумал: почему бы нет. Я вот ещё принёс. – Димка резко оборвал себя, и только сейчас я заметила, что в руках он сжимал небольшую картонную коробочку, перевязанную тонкой ленточкой. В его огромных ладонях она выглядела трогательно и хрупко, как бабочка.

– А что это?

– Типа… поздравление, – по Димкиному лицу промелькнула ещё одна неуловимая улыбка, и он потянул кончик ленты. Я приподняла крышку: под ней сидел крошечный бенто-тортик с кривоватой надписью «Поздравляю!».

– Ого! – выдохнула я. – Это мне?

– Тебе конечно. Я увидел, сколько у тебя просмотров… Ну, подумал, что для тебя это важно.

– Да, для меня это очень, очень важно, – кивнула я. И добавила: – У тебя вилка есть?

– Чего?

– Ну, надо же нам с тобой это как-то съесть. У тебя вилка есть?

– Я думал, что ты его домой заберёшь… – Димка моргнул. Он явно растерялся от моего напора.

– Вот ещё, – я мотнула головой. – Ты меня так поддержал, а я зажму от тебя торт! Пойдём сядем вон там и торжественно его съедим.

Я решительно развернулась и пошагала к спортивной площадке: там были чудесные снаряды, на которых занимались физкультурой гораздо реже, чем вели светские беседы и целовались. Ну… Целоваться мы с Димкой, конечно, не собирались, но вот обсудить произошедшее с моим блогом было просто необходимо!

Пока Димка усаживался, балансируя с крошкой-тортиком в руках, я яростно копалась в сумке. Должно же быть хоть что-то! Хоть что-то, чем можно съесть торт!

– У меня перочинный ножик есть, – тихонько вставил Димка, глядя на то, как из сумки у меня вылетают скомканные салфетки, сломанные карандаши и чеки.

– Нет. Ножом есть нельзя. Плохая примета, – пробурчала я, засунув в сумку голову. И наконец… Гениально! Я вынырнула с победным кличем: – Нашла!

Димка с сомнением посмотрел на розовую линейку, полупрозрачную, как леденец, сквозь которую пробивалось ясное осеннее солнце.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Я её протру, ты не переживай! – Я выудила из сумки антибактериальные салфетки, как следует протёрла пластик (деление на два сантиметра стало заметно бледнее) и щедрым жестом отломила кусок торта. – Твоё здоровье!

Торт оказался фантастически вкусным, я даже закрыла глаза и застонала от удовольствия. Протянула линейку Димке:

– Угощайся!

Он смотрел на меня, широко улыбаясь. Ох, похоже, сильно измазалась… Я облизнулась и почувствовала, что по всей верхней губе расплылось тёплое пятно крема.

– Стало ещё хуже, да? – я тяжело вздохнула. Димка взял салфетку и вытер моё лицо.

– Нет. Стало очень хорошо, – негромко сказал он. У меня по коже пробежал мороз. Неужели вот сейчас? Сейчас я подниму лицо и… И Димка очень, очень серьёзно добавил: – Усы тебе идут.

Я засмеялась так, что кусочек торта вылетел из моего рта прямо на его куртку. Димка тоже захохотал.

Мы ржали, как два счастливых жеребёнка, хватая друг друга за руки и задыхаясь. Потом, продолжая всхлипывать от смеха, снова набросились на тортик. Ели его сначала линейкой, потом пальцами, щурились от солнца, встречались взглядами – и снова начинали смеяться. И октябрь, да, октябрь был самым тёплым за всю мою жизнь.

Мы доели торт, и Димка, блаженно улыбаясь, осмотрелся по сторонам:

– Может, пойдём прогуляемся?

Нам в лица били медовые лучи низкого осеннего солнца. Я прикрыла глаза рукой, чтобы внимательнее посмотреть на Димку – шутит он или нет? На мою ладонь прилипли крошечные кусочки краски со старых спортивных снарядов, кожа пахла металлом турников и кондитерским кремом. Всё вместе – этот запах, прямолинейное солнце, неожиданный вопрос парня – буквально вскружило мне голову.

Надо было идти домой. Надо было снимать новый ролик. Надо было учить уроки, в конце концов.

Но я посмотрела на Димкин профиль и сказала:

– Давай.

Мы встали и побрели рядом, оба не зная куда. Я шла за ним, а он, похоже, – за мной. Я рассказывала Димке кулинарные байки. Про то, что борщ бывает не только красным, со свёклой, но и зелёным, белым и даже серым, хотя это, если честно, никакой не борщ, а польская «чернина» с куриной кровью. Кто вообще додумался назвать это борщом? И что одно из самых сложных русских блюд – это кулебяка, в ней несколько начинок одновременно: и мясо, и капуста, и гречка, и яйца, и грибы, и рыба… И что оливье раньше был совсем не тем, который мы едим на Новый год. Туда клали рябчика, икру, омаров, каперсы, пикули…

– Ты не знаешь, что такое пикули? Это маринованные овощи, Дима.

– Ты так аппетитно рассказываешь. Пойдём поедим? Что-то этот торт совсем не сытный, – он улыбнулся.

– Давай. А что мы будем?

– Можно шаурму. – Димка показал на ближайший киоск с мясным вертелом.

– О-о-о, здорово. Ты знаешь, что я считаю работу в таком фастфуде идеальной?

– Почему? – он явно удивился. – Мне всегда казалось, ты мечтаешь быть шеф-поваром в крутом ресторане.

– Да, это вообще мечта. Но работать вот так – тоже очень круто. Только представь: ты делаешь еду, люди её покупают и тут же съедают. Ты прямо видишь, что им вкусно! Сразу же наблюдаешь результат своего труда. Каждый день общаешься с теми, кому нравится твоя еда! Счастливые люди делают шаурму…

Димка, мягко глядя на меня, покачал головой. Тут зазвонил мой телефон. Глянула на определитель – мама! Я подняла трубку, а Дима жестами показал, что купит пока шаурму.

Мамин голос встревоженно зазвенел:

– Лена! Где ты ходишь?! Ты уже полтора часа назад должна была дома быть!

Я втянула голову в плечи:

– Мама, всё нормально. Я гуляю.

– Гуляешь?! Где ты гуляешь? Почему не предупредила?!

Димка разговаривал с продавцом в киоске, а я нервно кусала губы и блеяла в трубку «Мэ-э-э-э», чтобы потянуть время. Что ей ответить? Сказать, что гуляю с Димкой? Потом замучает вопросами, намёками и хихиканьем. Соврать, что умотала одна? Это вообще дикость и асоциальное поведение в её глазах…

Но мама, кажется, особенно и не ждала ответа.

– Быстро домой! – выпалила она. – Доведёшь меня… Горе-блогер.

При чём тут это?! Стало совсем обидно. Я буркнула: «Ладно» и нажала кнопку отбоя, но тут в голове вспыхнула идея. Гениально же! Раз мама уверена, что всё из-за блогерства – пусть так и будет. Скажу ей, что снимала уличную шаурму, чтобы потом сделать сравнение с домашней!

Я подошла к Димке – он расплачивался с продавцом:

– Дим, мне тут, это… мама позвонила… Мне домой надо идти.

– Уже? – он явно расстроился, и от этого мои губы растеклись в улыбке, как сливочное масло на сковородке.

– Да-а-а… Но мы очень классно погуляли! Спасибо тебе большое и за торт, и вообще.

– Пожалуйста, – Дима взял из рук продавца две шаурмы, одну протянул мне и медленно пошёл в сторону моего дома. – Лёха, наверное, уже дома, да? Зайду к вам тоже…

– Не надо! – я даже не ожидала, что выпалю это так громко. Димка удивлённо на меня покосился:

– Почему?

– Ну… Мама же тогда сразу поймёт, что мы… э… вместе, типа.

Он остановился и нахмурился. Шаурма в его руке опасно накренилась, будто заинтересовалась происходящим внизу.

– А это плохо? – оборвал он меня. Я выдохнула и растерянно пожала плечами:

– Не знаю.

Димка снова пошёл вперёд, теперь так быстро, что мне пришлось нестись вприпрыжку. Догнала и заглянула в лицо – он хмурился.

– Я же просто поддержать хотел, – парень так плотно сжимал челюсти, что я едва разобрала слова. На щеках проступили желваки.

– Дима, ты не так всё понял… Я… – мне хотелось взять его за руку, как тогда, когда мы сидели на спортивной площадке и лопали торт, но он дёрнул плечом, ускорил шаг ещё сильнее и, бросив через плечо «Пока», оставил меня одну.

Какая же я… Дура.