Оставшиеся уроки закончились быстро. На переменах я увлечённо болтала с Мариной и Соней, никто из одноклассников больше не приписывал мне звёздную болезнь, а Карина молча исходила ядом на задней парте.

Домой я полетела, прокручивая в голове сценарии для новых цепляющих роликов. Теперь нужно снимать не просто аппетитное, а вирусное! То, что будут досматривать до конца, после чего будут подписываться!

Интернет-эксперты твердили: нужно что-то трогательное, что-то необычное и что-то, совпадающее с ценностями зрителя.

СММ-гуру повторяли: важнее всего первая фраза, слом ожидания, искренность.

Будь краткой. Будь артистичной. Будь открытой. Будь красивой. Будь обаятельной…

– …Я самая обаятельная и привлекательная.

Я замерла на пороге квартиры, сжимая ключи в кулаке, и прислушалась. Сама не заметила, как дошла домой, но странные монотонные голоса, доносящиеся из родительской спальни, привели меня в чувство.

Внезапно бормотание перебил звук хлопнувшей двери и искажённый колонками голос: «Чем это вы заняты?» Я с облегчением улыбнулась. Точно! Это же мамин любимый фильм: «Самая обаятельная и привлекательная», старый как мир. Аутотренинг, которым занимались его героини, блогерам бы тоже не повредил.

– Мам, я дома! – крикнула я, отправляясь мыть руки.

– Привет! Иди сюда, посмотри со мной кино!

Я зашла к маме, рухнула рядом с ней на диван и вытянула ноги. Персонажи на экране обсуждали смешную «кепи».

– Про пирог «ноктюрн» уже было? – Я прижалась к маминому тёплому боку и зажмурилась. Как же спокойно вот так… Как хорошо, что всё вчерашнее закончилось… Я молодец.

– Твой любимый момент, да? – засмеялась мама. – Было. Каждый раз смотрю, и каждый раз слюнки от этого пирога текут.

Я резко открыла глаза и села:

– Мама, ты гений!

– Что такое? – Она аж вздрогнула.

– «Ноктюрн»! Надо испечь этот пирог, сделать ролик-пародию на фильм. Будет очень весело! И это… душевно. И на меня подпишутся ещё всякие тётушки-домохозяйки… Эм-м… Твоего возраста.

– Я ещё не тётушка! – оскорбилась мама.

– Это неважно! Спасибо большое за идею! Пока!

Я кинулась собирать реквизит. Тёмно-зелёный свитшот, точь-в-точь как из фильма. Ободок – есть. И конечно, ингредиенты для пирога…

Интернет вывалил на меня десяток разных, совершенно не похожих друг на друга рецептов. Пришлось искать фильм, пересматривать нужный кусочек и сочинять рецепт на ходу. Когда я тонко резала яблоки, подсунув руки под опасно свесившийся со стопки книг телефон со включённой камерой, на кухню заглянула мама:

– Мне надо в офис ненадолго отъехать, в этот раз никак без меня не разберутся. Побудешь одна? Лёшка вечером должен прийти, у него сегодня репетитор, потом тренировка.

Я кивнула:

– Конечно, мам, не волнуйся. Я буду ролик монтировать…

– И делать уроки. – Мамин голос так звякнул металлом, как будто она точила друг об друга ножи.

– И делать уроки, конечно же. – Я улыбнулась как можно шире. Мама кивнула и исчезла. Я продолжила колдовать с пирогом, не забывая переставлять телефон, чтобы брать разные планы. Подложила его под стекло и в замедленной съёмке насыпала сверху муку, проскользила по столу на салфетке, чтобы избежать тряски, даже засунула смартфон в холодную духовку и сняла оттуда, как ставлю пирог.

Наконец всё было готово. Оставалось только отправить моего красавца в печку по-настоящему. Я подхватила стеклянную форму, красиво развернулась через плечо, улыбнулась и задвинула «Ноктюрн» в разогретую духовку. Стоп, снято!

Теперь полчасика подождать – и торжественно снимать идеальный результат. Сегодня точно всё получится, звёзды мне явно благоволят!

Чтобы не терять зря время, я решила снять комедийную перебивку с фразой «я самая обаятельная и привлекательная». У меня ушло несколько дублей: оказывается, я размазала по всему лицу муку, но заметила это только на третий раз. То язык заплетался, то фокус съехал… А одна из версий прервалась телефонным звонком. Я глянула на определитель: Лёха. И чего это он по мне соскучился?.. Непохоже на него.

– Ленка! – В ухо мне врезался сбитый от быстрой ходьбы голос братца. – Ты дома? Мама сказала, она ушла!

– Дома я, дома. Пеку.

– Круть! К тебе скоро Димка зайдёт, слышишь? Я форму для зала забыл, а из-за этой репетиторши вообще не успеваю вернуться. Отдай ему сумку, ок? У дивана стоит. Ок?

– Хорошо-хорошо, – закивала я, как будто он меня видел. – Пусть приходит, конечно!

Вдруг я почувствовала гаденький запах гари и замерла на месте. Нет! Нет-нет-нет! Только не это! Я не позволю повториться свинскому фиаско!

Не прощаясь с братом, я отшвырнула телефон и бросилась к плите. Я так напугалась, что даже прихватки забыла. Ай! Опомнилась, схватила ближайшее полотенце… Фух, успела. «Ноктюрн» только потемнел сверху. В принципе, это можно соскрести и кремом замазать А вот дно… совсем сырое!

Проклятая старая развалюха!

Я сердито хлестнула дверцу духовки полотенцем. Да-а… Кажется, её последний час пробил лет пять назад. Она вечно то не пропекала, то сжигала всё дотла. То, что вчерашние плюшки получились, – просто благословение судьбы. Я ещё раз критически осмотрела форму со всех сторон, приподняла раскалённое стекло повыше, пригнула голову и изучила низ пирога. Нет. Есть это в таком виде точно нельзя. Да и на видео будет некрасиво.

Что же делать? Должен же быть какой-то выход!

На минутку я почувствовала себя героиней какого-то модного реалити-шоу, перед которой стоит серьёзная проблема, и она должна быстро и изящно её решить. Я нахмурила лоб, отставила в сторону ногу и стала критично обозревать кухню. Ну, блистательное неочевидное решение, где ты притаилось?..

Тут меня озарило. Конфорка! Идеально. Верх у меня уже пропечён, а низ как раз «дойдёт» на обычном открытом огне. Мой ум остёр и цепок как штопор. Хо-хо!

Я взгромоздила форму на конфорку, прямо на дразнящиеся язычки пламени, а потом предприняла ещё одну попытку записать «аутотренинг»: «Я самая обаятельная и привлекательная». Но как только я установила телефон, раздался звонок в дверь. Димка!

Я метнулась в коридор. На секунду притормозила у зеркала и пригладила волосы. Ох уж этот момент, когда хочешь быть прекрасной феей, но больше похожа на ведьму, которая только-то подняла голову от бурлящего котла.

Зато в квартире вкусно пахнет выпечкой!

Глянула в глазок. Сердце пропустило удар: какой же Димка всё-таки классный! Стоит там, на лестничной клетке, такой широкоплечий… Сейчас мы целую минуту пробудем один на один. Эх, жалко, что у меня не осталось ни одной плюхленькой пушки, а «Ноктюрн» ещё не готов.

Дверь распахнулась, и я расплылась в улыбке от уха до уха.

– Привет! – Димка перешагнул порог.

– Приве-е-ет! – я закрыла замок, и Димка посмотрел на меня удивлённо. Похоже, он ожидал, что я суну ему Лёшкин пакет и он тут же уйдёт. Вот идиотка… С чего я решила, что он будет со мной болтать? Я закашлялась, снова суетливо пригладила волосы и выдавила: – Сейчас принесу сумку.

– Спасибо.

Я принесла из комнаты нужные вещи и подала Димке. Он протянул руку, наши пальцы соприкоснулись, я посмотрела в его глаза…

И тут на кухне раздался взрыв.

Я взвизгнула, выронила сумку и кинулась к плите. Димка бросился за мной. В два скачка подлетев к кухонной двери, я замерла на пороге.

Это была ка-та-стро-фа.

Все поверхности, включая книги и телефон, покрывал тонкий слой стеклянной крошки. На столе, стульях, полу, стенах и даже потолке красовались куски теста. По оконному стеклу медленно сползала яблочная долька…

Я села на пол, закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд.

– Чего это? Почему так? – Димка топтался рядом и не решался хоть что-то предпринять. Потом, наконец, сделал несколько шагов вперёд – сквозь свои всхлипы я слышала, как под его кроссовками захрустело стекло. Он даже разуться со страха не успел. – Лен, чего случилось, а?

Горло перехватил такой спазм, что я не могла выдавить из себя ни звука.

– П-п-п-п… – клацала я зубами, стараясь вытереть слёзы. Безуспешно – казалось, скоро и сами глаза вытекут.

– Ладно. – Димка открыл верхний шкафчик, достал оттуда стакан, придирчиво заглянул внутрь, как будто стеклянная крошка могла просочиться сквозь дверцу. Потом сполоснул его под краном и, наконец, налил воды – тоже из-под крана. Протянул мне: – Извини, что сырая вода, но что-то я не знаю, где нормальной взять…

Я кивнула и, выбивая зубами дробь по стеклу, стала пить. Было невкусно и холодно, но очень приятно от Димкиной заботы. Вот только я её не заслужила… Почему я всё вечно порчу?!

Димка придирчиво осмотрел кухню. Поддел пальцем яблочную дольку – она шлёпнулась на подоконник.

– Где у вас веник-то? – хмуро спросил он.

Я показала пальцем в угол, продолжая глотать холодную воду. Он кивнул и молча начал подметать. Допив, я прижала стакан к груди и, по-прежнему сжавшись в комочек на полу, стала за ним наблюдать. Потом спохватилась – надо же помочь!

– Не лезь пока, – Димка отстранил меня широким жестом. – Лучше пылесос принеси.

Я послушно притащила пылесос. Димка вручил мне тряпку и сказал очищать поверхности, а сам стал начисто пылесосить пол. Пока кухню наполняло утробное гудение, мы молчали, но потом мой спаситель тоже взялся вытирать стены, и я поняла, что необходимо объясниться.

– Я ролик снимала, – хрипловато сказала я. – Хотела сделать пирог «Ноктюрн». Но он не пропёкся снизу… И я поставила его на конфорку.

– В стеклянной форме?

– Да.

– Ясно.

Димка кивнул и продолжил смахивать стекло и яблоки с книг. Я прерывисто вздохнула:

– Мама, определённо, меня теперь убьёт…

– Почему? Со всяким может случиться. Тем более, мы сейчас всё уберём, – спокойно возразил он.

Я покачала головой:

– Не только в этом дело… Она просто вечно говорит, что я слишком много на это трачу денег. А тут ещё полкухни взорвала.

– Ну, ты не льсти своим пиротехническим способностям. – Димка дёрнул уголком рта. – Всего лишь одну форму. Но это было эффектно, да.

Я хихикнула и наконец заглянула ему в глаза. Он смотрел на меня очень добро, даже нежно. Мне сразу стало спокойнее. Я кивнула и продолжила убирать:

– Спасибо. Только всё равно, боюсь, с блогом возникнут проблемы. А я только разгребла вчерашнее…

– А что было вчера? – Дима вскинул голову.

– Да так, ерунда…

– Нет уж, расскажи. – Он отложил тряпку и подошёл ко мне. – Если это секрет, я не буду Лёхе говорить.

Я замялась. Почему же это так сложно?.. Мне очень-очень хотелось поделиться хоть с кем-то событиями последних дней: и тем, как было больно выслушивать подтрунивания всего класса, и тем, как я смело со всем разобралась, – но язык никак не поворачивался…

Наконец, на одном дыхании я выпалила:

– Меня в классе дразнили. Из-за блога. Но я всё разгребла! И Лёхе лучше не знать, да.

– Дра-зни-ли? – Димка нахмурился. – И чего говорили?

– Уже неважно. – По щекам поползли красные пятна. Я и так вся в веснушках, а теперь наверняка вообще стала крапчатой, как деревенское яблоко! – Ладно, Дим, спасибо за помощь…

– Лен. – Дима взял меня за руку. Моё сердце переполнилось, и в груди разлился кипяток, обжигающий до кончиков пальцев.

– Ч-что?

– Если что-то подобное повторится, сразу говори мне, поняла? Или Лёхе. Тебя никто не смеет обижать, потому что мы тебя… – он немножко сбился, нахмурился, глубоко вдохнул и закончил предложение, – защитим.

– Спасибо, – кажется, я пролепетала это одними губами и не издала ни звука. Димка тут же выпустил мою ладонь и засобирался:

– Ладно, вроде раскидали с тобой тут немного… Я побегу, а то Лёха ждёт.

– Да-да, конечно.

Димка, стараясь ничего не задеть, боком протиснулся к выходу. Я засеменила за ним. Кухня и правда почти приобрела первозданный вид. Вот что значит дружно поработать!

– Пирог жалко. – Димка уже стоял на пороге, но вдруг повернулся ко мне и подмигнул. – Пахнет обалденно.

– Испеку новый, – улыбнулась я. – Когда… если… купят новую форму. Эта у меня единственная была.

Димка кивнул, помахал мне рукой и вышел в подъезд. Я вернулась обратно, убирать остатки «Ноктюрна». Похоже, мой «ламповый, цепляющий и вирусный» ролик можно выбрасывать в урну, как и эти ошмётки.

Так, что там в телефоне осталось-то? Может быть, я всё же смогу испечь пирог через пару дней и смонтировать его сервировку с кадрами приготовления? Хоть материал зря не пропадёт…

Замелькали кадры галереи. Так, стоп, а это что за странное видео? Play…

В кадре появилась я, утробно бормочущая про «самую обаятельную и привлекательную». Потом раздался звонок, я убежала из кухни… Ого! Оказывается, телефон всё это время снимал? Неужели он запечатлел и большой взрыв?

Я торопливо пролистала ролик. Форма с «Ноктюрном» несколько минут послушно грелась на плите, и потом… Бах!

У меня вырвался невольный смех. Вот я неудачница! Ну надо придумать такую глупость! Но получилось, конечно, эффектно… А что, если?..

Я опустилась на табуретку, подпёрла щёку рукой и заново запустила ролик. Я самая обаятельная и… Тишина… Бах! Ещё раз: бах! А теперь замедленно: ба-а-ба-а-х!

Хм… Определённо, классный контент. Если сделать ролик про то, как Надя Клюева печёт пирог, а потом он эпично взрывается – это будет успех! Интересно, успею до прихода мамы? А то она наверняка усадит меня за уроки…

Снова раздался звонок в дверь. Вот блин! Обидно. Ладно, если что, буду монтировать ночью под одеялом. Я приподнялась на цыпочки перед глазком…

– Димка? Ты что-то забыл, что ли?

Он по-прежнему сжимал в одной руке Лёхину сумку, но в другой держал бумажный свёрток.

– Не… не забыл. На́, – он сунул мне свёрток и тут же собрался уходить.

– Эй! Ты куда? Что это? – Я ощутила в своих руках неожиданную тяжесть и приподняла уголок крафтовой бумаги. Это… – Это что, форма?!

– Да! – Димка пятился, словно опасался, что я наброшусь и задушу его в объятьях. – Я просто вышел, смотрю, у вас на первом этаже хозяйственный магазин… Ну, думаю, зайду, спрошу… У них были… Ладно, пока! Лёха ждёт, – и он загрохотал по лестнице.

Я обняла форму как Пузаныча.

Всё-таки сегодня очень-очень хороший день.