Соня и Марина обступили меня с двух сторон, как только я зашла в класс.

– Как же здорово, что ты повидалась с Тёткой! – Марина сдержанно улыбалась. Кажется, она была не прочь поменяться со мной местами.

– Я бы тоже хотела подружиться со своим любимым блогером! – Соня подпрыгивала рядом с ней, явно желая подробностей. – Что она ещё тебе рассказала? А про тренды блогинга в следующем году говорила? Может, я всё-таки свой заведу…

Я растянула губы в резиновой улыбке и, неопределённо покачивая головой, стала прорываться к своей парте. Девчонки не отставали:

– Лен, ну, расскажи, расскажи, расскажи!

– Да мы немного совсем поговорили, – наконец выдавила я. – Там народа много было. Так, поздоровались, поулыбались…

– А-а-а, – разочарованно протянула Соня. – Жаль. Ты просто так красочно всё расписала…

– Ну, у меня и правда возникло несколько классных идей. – Соврать оказалось совсем несложно. Девчонки синхронно кивнули:

– Ага, это хорошо.

– Кстати! – встрепенулась вдруг Марина, потеряв интерес к теме. – Ты слышала, что про Каринку говорят?

– Нет, а что? – я с радостью уцепилась за наш вечный повод посплетничать. Марина наклонилась ниже, почти столкнувшись со мной лбом:

– Жорик выяснил, что с «уродливым» макияжем правда не она!

– А кто тогда? – мои брови взлетели вверх.

– Её брат! – в восторге воскликнула Соня, с трудом сдерживая хохот, и зажала рот руками. Марина осуждающе на неё покосилась:

– Я хотела сама рассказать! Ну да, короче, это её брат, – хриплым шёпотом стала рассказывать она. – Он вроде как на недельку из Калининграда приехал, и она уговорила его сняться. Думала, никто и не узнает, что он существует, и прокатит. А кто-то её сдал…

– Почему из Калининграда? – невпопад спросила я, как будто это было самым важным из того, что рассказали девчонки. Просто я так привыкла, что Лёха живёт не только вместе со мной, но буквально на соседнем диване! Как брата может занести в город за полторы тысячи километров?

– Ну, у неё же мама там живёт, – отмахнулась Марина, явно ожидая моей реакции на жульничество Карины. Но тут я удивилась ещё больше:

– В смысле? Карина живёт вдвоём с папой?

– Да нет. Папа у них вообще во Владивостоке. Или в Хабаровске… Я точно не помню. Но очень далеко. Ты не знала, что ли?

– Нет, – я ошарашенно переводила взгляд с Сони на Марину и обратно. – Я же и не общалась с ней никогда, откуда мне знать? А как так вышло? Почему она тут одна? Этого не может быть! Ей всего четырнадцать лет!

– Ну, она не одна, а с бабушкой и дедушкой, – сказала Марина тоном, каким обычно объясняют ребёнку, почему макароны есть можно и нужно, а обувные шнурки – нельзя.

– Родители развелись. Папа уехал на заработки, а мама снова замуж вышла – за тренера её брата, приколи? Брат у Каринки на год старше всего. И тут этому тренеру по каким-то там семейным обстоятельствам понадобилось в Калининград. А Каринка, типа, решила, что не хочет с ними жить, и осталась здесь. Может, её и не звали со всеми уехать, я не знаю, – пояснила Соня.

У меня по коже пробежал мороз. Бедная Карина! Как это возможно? Как можно оказаться совершенно ненужной обоим родителям и даже брату? Так вот почему она такая… такая…

– Ну, мы не о том. – Марина нетерпеливо подёргала меня за рукав. – Что скажешь про её мухлёж, а?

– Стрёмно как-то, – вяло откликнулась я. У меня в голове никак не укладывалось услышанное, выпирало всеми углами. Мамочка и папочка мои драгоценные, как же я вас заобнимаю, когда домой вернусь!

Девчонки переглянулись и, вздохнув, отступили от меня:

– Ладно. Пойдём мы, раз у тебя настроения нет.

Я рассеянно кивнула. Дождавшись, когда Соня и Марина уйдут, я осторожно повернулась на скрипнувшем стуле, пытаясь найти взглядом Карину. Вон она, за последней партой… Сегодня не такая роскошная, как обычно: утюжок явно не касался волос, макияжа почти нет, мятый бомбер… Плотно сжала губы и смотрит в телефон, бездумно двигая большим пальцем.

Вдруг из другого конца класса раздался голос Жорика:

– А все уже слышали, что наша Кариночка – жульё?!

Весь класс синхронно повернул головы. Карина раздула ноздри, как будто готовилась к рукопашному бою, и вскинула голову:

– Это ты сейчас о чём, Боровицкий?

– Ну, как о чём? О флешмобе твоём! Врунья, врунья! – закричал Жорик. Его смех отдался у меня в груди гулким эхом – точно так же он смеялся надо мной всего пару недель назад.

– Я не жульничала! – Карина подскочила и сжала кулаки. Она выглядела как Жанна д'Арк: глаза горят, щёки пылают…

– Ну как же не жульничала! – Жорик вразвалочку пошёл к ней по проходу, медленно разворачивая свой телефон экраном вперёд. Класс замер. Кажется, можно было расслышать, как колотится сердце нашей красавицы, которая не отрывала взгляда от своего обличителя. Толик так сильно вытянулся вперёд, пытаясь рассмотреть экран, что чуть не свалился со стула.

Наконец, «инквизитор» продемонстрировал всем экран. На нём крутился «кружочек» от… брата Карины?!!

Да, это определённо был мальчишка из начала её ролика! Сейчас без умело нанесённого макияжа он выглядел как самый обыкновенный паренёк, только глаза по-прежнему похожи на сестринские. «Некрасивая версия» Карины рассказывала:

– Ну, да, я снялся, она попросила. Да не знаю я, показалось сначала прикольно… Но вообще, конечно, треш. Достала она меня, чего приезжал, сам не понял.

– Ты… Откуда… Как ты с ним… Как ты его нашёл? – хрипло спросила Карина, делая шаг назад. Она так побледнела, что мне захотелось поддержать её за руку. Боже, родной брат… так сказал… Я бы умерла, если бы Лёха выдал Жорику про меня что-то в этом духе! Просто умерла бы на месте!

– Эх, Кариночка, – снисходительным тоном киношного злодея сказал Жорик, убирая телефон в карман. – Если бы ты больше с Колькой разговаривала, то знала бы, что мы с ним с детства общаемся. Вы ж раньше всей семьёй в моём дворе жили! Только ты слишком заносчивая, чтобы Жорика замечать, да?

– Капе-е-ец! – заржал Толик и завертел головой, пытаясь поймать взгляд каждого из одноклассников. – Жесть вообще, капе-е-е-ец! Каринка не смогла даже в собственном флешмобе нормально поучаствовать!

Я бросила быстрый взгляд на Марину и Соню. Они стояли, одинаково скрестив руки на груди. Соня смотрела в пол, Марина заметила мой немой вопрос и слегка пожала плечами: «Что же, мол, тут поделаешь…»

– Лохушка! – радостно выкрикнул Жорик. – Врунья!

– Врунья, врунья! – громко подвывал Толик.

Кто-то из девчонок крикнул:

– Тоже мне, королева мейка! А мне, главное, говорит: «Я не поняла, какой из твоих макияжей считать неудачным!»

Одноклассницы разом загалдели. Похоже, Карина успела насолить не только мне…

– Отписываюсь…

– Дизлайк!

– Только других хейтить умеешь!

– Я вообще в комментариях сейчас всё напишу, пусть народ знает…

Обрывки фраз летели со всех сторон гигантскими градинами, грохочущими и опасными. Почти прозрачная от бледности, растрёпанная, с тяжело вздымающейся грудью, Карина озиралась вокруг и, я видела, готова была разорваться на тысячу осколков, как яйцо, которое бросили в кипящую бездну хейта…

– Хватит!

Все резко замолчали, и только через несколько мгновений до меня дошло, что это крикнула я: горло саднило от резкого крика.

– Хватит, – уже гораздо менее уверенно повторила я и прокашлялась. Нужно же было что-то продолжать говорить, раз начала… – Да, поступок нечестный, даже гадкий. Но хейтить толпой – это подло…

Карина резко развернулась ко мне. Я хотела ей улыбнуться, сказать, чтобы забила на эту чушь, написала извиняющийся пост, да и всё. Но она вдруг схватила свой телефон с парты и высоко подняла над головой, глядя мне прямо в глаза.

– Гадкий, да? – выкрикнула она. – Я гадкая?! А вы сами – вы все – прекрасные? Вот прямо никто не врёт, все по струнке ходят и мамочку с папочкой слушаются?

Продолжая держать телефон над головой, она рванулась вперёд, прямо на Жорика, так что он отпрыгнул в сторону и всем весом рухнул на взвывшего Толика. Но Карина не обратила на них ни малейшего внимания – она решительным шагом подошла к доске и повернулась лицом к классу.

– Чего вы хотите от меня? А? Да вы вообще ничего об этой жизни не знаете! Ничего! А вот я знаю. Знаю, что надо рассчитывать только на себя! Не нравлюсь вам? Мой блог не нравится? Ничего, я и без него проживу! – И Карина быстро разблокировала экран, несколько раз свайпнула, а потом у всех на глазах нажала на кнопку «Удалить аккаунт».

«Вы уверены?» – ужаснулась соцсеть.

Да. Карина была уверена.

Яркие фотографии на страничке Карины начали неумолимо исчезать одна за другой. Я в ужасе не могла оторвать взгляд от экрана – мне казалось, словно умирает живое существо, по одной гаснут чешуйки красивого дракона. Отредактированного, с выставленным светом и идеальным макияжем, но всё-таки настоящего, дышащего. Ведь Карина так любила этот аккаунт… Столько берегла его от посторонних глаз… Так много сил потратила на съёмку каждой фотографии!

– Это ты нас сейчас типа испугала, что ли? – спросил Жорик.

Карина молча спрятала телефон в карман, показала Жорику неприличный жест и вышла из класса.

* * *

Когда за спиной захлопнулась дверь школы, на душе было паршиво, будто я в прокисшем супе плавала. Склизкие, тяжело набрякшие виной мысли душили со всех сторон.

Ситуация с Кариной – просто жуть. Она была моим врагом после той травли, но даже ей бы я такого не пожелала. Сначала я даже хотела отправить своей заклятой подруженьке подбадривающее сообщение. Сказать, что не злюсь на неё больше… Но поняла, что не знаю телефона Карины, а из единственной соцсети, где был шанс что-нибудь написать в личку, её аккаунт теперь удалён.

Но не только это меня расстраивало… Я всё крутила в голове её слова: «А вы – все честные?» Никак не получалось прямо ответить на этот вопрос: «Да, я честная». Потому что вроде как не совсем. Вроде как тоже хороша.

Я вот злилась на Тётку, что в соцсетях она казалась совсем не такой, как на презентации. А сама, что, выкладываю всю правду? Кто ж тогда написал пост о том, как доволен «близким общением» с кумиром? Позорище…

Рука сама потянулась за телефоном – мне нужно было увидеть новые лайки и комментарии, понять, что я не одна. Правда, их оказалось совсем немного – в углу экрана мигало единственное уведомление. Я ткнула в него пальцем…

«Мне так обидно, что рецепт неправильный! Я пригласил друзей на свой день рождения в первый раз в жизни и очень старался приготовить сливочное пиво, сделал всё как на видео, но получилось остро и невкусно. Мама сказала, что слишком много специй. Пришлось всё вылить, я очень расстроился!!!»

По рукам побежал холодный ток, телефон задрожал. Что? Как?!

Тяжело дыша, я остановилась среди дороги и, только почувствовав во рту вкус крови, поняла, что грызу нижнюю губу.

Да, я действительно иногда выкладывала видео с не самыми удачными блюдами… Просто на создание роликов уходило очень уж много сил! Но в комментариях я всегда старалась редактировать рецепты и делать их более-менее съедобными. Но, видимо, этот мальчик не стал читать текст, просто посмотрел видео – и увидел, сколько корицы я бахнула в это злосчастное пиво!

Так, мне нужно присесть.

Я на заплетающихся ногах добрела до низенького заборчика, который окружал палисадник в одной из девятиэтажек, и опустилась на него. Внутри меня набухал чёрный ком вины. Наверное, надо извиниться, да? Ну, с кем не бывает. Тем более, почему сразу я крайняя! Может быть, этот паренёк сам накосячил, пока готовил? Должна же быть своя голова на плечах! Сколько ему вообще лет?

Палец ткнул в круглую аватарку. Открылся скудный аккаунт с несколькими смазанными фотографиями: вот мальчик готовит торт, вот улыбается в шарфе Гриффиндора, вот обнимает маму… Кажется, ему лет десять, не больше. Совсем малыш…

Даже тролли, натравленные Кариной, не так сильно выбили меня из колеи. Что мне делать?

Вдруг экран мигнул ещё одним комментарием: «Спасибо, что предупредил! Хотела приготовить, но теперь точно не буду. Давно подозревала этого горе-поварёнка в странных пропорциях».

Что?! Это я-то горе-поварёнок?!

Мне показалось, что я сижу на этом заборчике совсем-совсем одна во всём мире. Пустое пространство вокруг меня всё ширится и ширится, захватывает новые улицы и перекрёстки, и нет ни одного человека ни в одном из окружающих домов… Остались только жалкая, несчастная я – и колкие электронные буквы.

Я с усилием вдохнула и выдохнула. Воздух протолкнулся в меня с таким трудом, как будто я была покрыта хрусткой и жёсткой корочкой. Ладно. Надо собраться.

На экране рывками стал появляться текст – я то писала, то стирала: «Мне очень жаль, что у тебя не удался этот рецепт! На видео действительно не всё получается идеально, но я всегда пишу правильные пропорции в тексте. Пожалуйста, обращай на это внимание!»

Мне тут же ответила женщина, которая благодарила мальчика за предупреждение: «Да кто вообще читает тексты?! Надо везде давать нормальные рецепты! А если не удаётся готовка, не надо лезть в блогеры и изображать из себя всезнайку!»

Я вытянула губы трубочкой и сделала долгий-долгий выдох. Та-а-ак, ладно.

«Я не изображаю из себя всезнайку. Мне четырнадцать лет, я тоже только учусь».

Пронзённая праведным гневом женщина ответила мне многозначительным смайликом: обезьянкой, закрывающей глаза. И что она имела в виду?..

Внезапно мне захотелось сжать смартфон в руке и как следует запульнуть его в ближайшие кусты. Так, чтобы никто и никогда его не нашёл! Как же сильно я устала от этого… От этих оповещений, ярких картинок, улыбок, обещаний, сломанных надежд, стремления сделать всё, чтобы понравиться другим…

Но я сжала телефон и… с силой засунула в карман.

Надо домой.