– А можно я тоже поделюсь?

Руку подняла девочка рядом с Витой. Нужно отметить, что в последние встречи Вита, как завороженная, слушала истории ребят. Ей было одновременно и страшно, и интересно. Никто до этого момента не обсуждал такие темы открыто и честно, но истории, особенно Пети и Миры, вызывали в ней неприятные воспоминания.

– Я Юля. Слушаю сейчас ребят, и захотелось поделиться одной историей, которую я никогда никому не рассказывала. Ну как, никому. Маме рассказывала, но она не поверила. Мне тогда было тоже 11 лет. Мы жили еще с папой в деревне. Родители часто ссорились, собирались разводиться, постоянно делили нас с сестрой – с кем мы будем жить. Мы много плакали. Большую часть времени с нами проводила мама. Как-то раз мы поехали в соседнее село лечить зубы. В больнице, пока ждали своей очереди, мы познакомились с неким дядей Сашей: примерно 35 лет, густые черные волосы и усы, худой. Но он много курил, в глотке у него была какая-то дырка, я не знаю, не помню, что это, и от него так воняло, что приходилось закрывать нос платком. Он знал об этом и был не против. Дядя Саша был безумно интересный, понимал маму с полуслова, веселый – я так смеялась с ним! В общем, мама стала с ним дружить, мы несколько раз приходили к нему домой, пили чай. Он жил со своей мамой, которая побаивалась его или просто не связывалась с ним. Но меня это никак не смущало, просто казалось, что его мать странная. У меня тоже мама немного странная, кажется, у нее какое-то расстройство или что-то такое, я не особо разбираюсь, но она очень доверчивая. У дяди Саши было много книг, он занимался чем-то, как мне тогда казалось, волшебным: то ли это была эзотерика, то ли магия, то ли нумерология, то ли астрология. В общем, он считал себя суперцелителем – якобы мог излечить от болезни, просто прикасаясь к определенному месту человека. Мама принимала это за чистую монету, говорила, что он ей помогает, и я верила тоже. Дядя Саша работал по определенным точкам, у него еще дома на стене висел рисунок, где был изображен человек, расчерченный на зоны. У каждого участка тела была своя цифра. Половые органы были под цифрой 10. Это я запомнила очень хорошо. Как-то раз мы с сестрой (ей тогда было почти 14 лет) остались у него ночевать. У него было две кровати. На одной спала сестра, а меня он положил рядом с собой, хотя я не понимала тогда, почему сестра не могла подвинуться. Оказывается, она знала о его странностях! Когда мы легли спать, дядя Саша сказал, что у меня нужно проработать какую-то точку, и положил свою лапищу на мою грудь. Я была против, но меня учили не перечить старшим, и я терпела его и его вонь из пасти. Потом он сказал, что пора проработать 10-ю точку, и засунул свою руку мне в трусы. Я лежала калачиком к нему спиной и чувствовала, как в меня упирался его…!

У Юли потекли слезы…

– Юля…

– Я заплакала, но он говорил, что так надо. Это было ужасно. Когда все закончилось, я встала и пошла к окну. Была зима, ночь, я смотрела на фонарь и хотела, чтобы пришла мама и наступило утро. Дядя Саша стал успокаивать меня и обещал больше так не делать. К сестре он тоже как-то приставал, но она не хочет об этом говорить. Я не помню, как скоро рассказала о домогательствах маме. Она сделала вид, что все нормально. Мы потом с этим уродом больше не общались. Но у меня в памяти застряла мысль: я никак не могу простить сестру – неужели было сложно тогда взять меня к себе в постель, вместо того чтобы положить спать с ним? А мама вообще чем думала, когда оставила нас с этим малознакомым мужиком? Прошло уже пять лет, а я все еще размышляю об этом. Почему я тогда, например, не закричала, как вы говорите? Не оттолкнула его? Ведь рядом спала сестра, в соседней комнате – мама этого урода. Он ничего бы не сделал мне. А я просто молчала и терпела.

– Может быть, потому что тебя учили слушать старших, не перечить? Или потому что перед глазами был опыт мамы, которая всем доверяла, а критериев, как и что можно подвергать сомнению, не было?

– Но могла же я догадаться?

– Как?

– Ну, не знаю, другие же догадываются.

– Кто? Когда с тобой ни разу не говорили на тему интимной безопасности, не рассказывали, что допустимо, а что категорически нет, когда ты в принципе не знаешь, как можно защищаться, – откуда бы этим знаниям и навыкам взяться?

– Но я же чувствовала, что мне не нравится, но почему-то терпела.

– Потому что ты была растеряна и испугана. Как и любой на твоем месте. И наши ребята, Петя, Мира, описывали абсолютно те же чувства, столкнувшись с подобной ситуацией. Никто не рассказывал вам о вашем теле, его ценности. Тело человека – это то, с чем он рождается. Ваше тело принадлежит только вам, больше никому, и только вы им распоряжаетесь. А значит, вам решать, кому его можно смотреть, трогать, а кому – нет. И если кто-то без вашего разрешения, ведома или согласия пытается нарушить границы тела – ваше законное право защищаться. Этому редко учат.

– Я бы сказал, учат обратному. Я помню, как на улице моя мама болтала с соседкой, а потом вдруг схватила меня за руку и говорит: «Вот, сама посмотри» – и как задерет мне майку и штаны приспустит! Она решила так мою аллергию показать, при всех, на улице. Мне семь лет было, но я очень застыдился, – поделился Саша.

– Да, к сожалению, так часто бывает. Или к доктору приводят, а он без спроса и предупреждения начинает производить с вами разные манипуляции. Еще и сопровождает все словами: «Терпи, нашел чего стесняться, чего я там не видел». Ужас. Мы говорим с вами о базовых вещах, которые должны быть рассказаны детям в пять лет, но, к сожалению, я и сама узнала о них только после тридцати.

– К вам тоже приставали?

Анна немного поколебалась, рассказывать о себе или нет, но решила, что сейчас подходящий момент для самораскрытия.

– Да, такое было и у меня, и у многих моих знакомых. Меня, как и вас, растили с размытыми границами: никто не спрашивал, можно ли потрогать, посмотреть, показать меня; мне говорили, что родитель лучше знает, критиковали внешность; убеждали, что я не должна чувствовать боль там, где я ее чувствовала. Все это влияет на то, как мы потом относимся к своему телу; замечаем ли мы, когда ему плохо; меняем ли мы от этого свое поведение или просим ли других нас не трогать. Я часто встречаю банальные истории, например: есть две подружки, одна из которых любит ходить под ручку, а другая – совсем нет, но по какой-то причине терпит. И ведь в этой ситуации чувствительность к границам нарушена у обеих, потому что, когда мы не ощущаем своих границ, мы не чувствуем и чужих. Или совсем простая история, когда мама купила ребенку свитер, а он неудобный. Ребенок ноет, что ему плохо, не нравится, а мама заставляет носить «через не могу», потому что деньги-то уже потрачены. Так малыш и приучает себя отключать эту телесную чувствительность. И вот ребенок носит, мучается, терпит; постепенно его тело становится нечувствительным к такому неудобству, а сам человек привыкает молчать даже тогда, когда ему плохо, потому что он четко усвоил: никто не поймет и не услышит. И редко когда в жизни ребенка встречается только история про свитер. Бывает, и кормят через силу; и делают насильно болезненные процедуры; при всех рассматривают, как вещь; заставляют терпеть.

– Вы прямо мою жизнь описали. Меня вообще никто не слушает никогда. И что теперь делать? – спросила Юля.

– Работать с собой. Вы уже учитесь этому здесь. Тренируетесь доверять своим чувствам; замечать ситуации, в которых есть нарушения границ; понимать, что другие люди чувствуют в похожих ситуациях; защищаться. Границы тела – это первое, что важно научиться чувствовать и защищать, ведь тело с вами навсегда, оно помнит любые прикосновения, и очень важно, чтобы эти прикосновения были по вашему осознанному согласию и с вашего разрешения. Именно этому мы с вами здесь учимся.

– А вы смогли научиться?

– Да, это работа, которая ведется с собой всегда, ее нельзя останавливать. И вы сможете – обязательно верьте. Просто знайте, что за день ничего не поменяется, нужно время, и главное – не останавливаться, научиться ставить себя и свои ощущения на первое место.

– Это же эгоизм.

– Быть на первом месте в своей жизни – не эгоизм. Эгоизм – когда я хочу, чтобы другие ставили меня на первое место в их жизни.

– Интересная мысль, она мне нравится.

– Вот и отлично! Отправляю вас с этой мыслью домой. До следующей встречи!