На первый взгляд, Маша была обычным ребенком из обычной семьи: хорошие родители, они очень любили ее и сестру и делали все, что могли, чтобы их дети «стали людьми».

Маша всегда была мягкой девочкой, и мама решала за нее, что надеть, с кем дружить, а дочь не находила сил настоять на своем. К подростковому периоду ею уже можно было гордиться: умница, красавица, отличница, призер областных олимпиад, спортсменка. Но именно тогда-то у нее и случился большой кризис. С 13 лет Маша начала много заниматься спортом, ездила со старшими ребятами на соревнования в другой большой город на несколько дней с ночевками. Так у нее появилось много друзей. Примерно в это же время начала употреблять алкоголь в больших количествах. Очень больших. Потом, к 15 годам, Маша вообще спокойно могла перепить любого одноклассника и легко запивала водку пивом, либо начинали с вина и – по нарастающей – до самогона. Много раз это заканчивалось полным провалом памяти. Маша вообще не могла восстановить никакие события. Ее мама каждый раз говорила, что не пустит гулять, но Маша обещала, что все будет хорошо, а потом приходила еле держась на ногах, среди ночи. Причина была в том, что дома за Машу все решала мама, а среди друзей девушка чувствовала, что возвращает себе контроль над своей жизнью, что-то решает и делает сама, даже если это нечто плохое. Как будто доказывала себе что-то.

Как-то раз на одной из вечеринок Маша с подругой познакомились с парнями, долго пили коньяк. Потом подруга ушла куда-то с одним парнем, а Маша осталась с другим, но была настолько пьяна, что не помнила ничего – только какие-то обрывки воспоминаний. Этих парней она больше никогда не видела, но почему-то у нее осталось ощущение, что она может забеременеть. Неделя до месячных казалась ей адом, и Маша тогда на полном серьезе думала о самоубийстве. Она никак не могла представить, что в глазах других людей ее образ умницы и красавицы будет опорочен ранней беременностью, так что самоубийство казалось ей вполне логичным решением. Слава богу, все обошлось. Но выводы из этой истории сделать не получилось, потому что с Машей никто и никогда не говорил о сексе, предохранении, беременности; она сама в этом не особо разбиралась, в голове была путаница, а главное, ей хотелось вырваться из-под крыла опекающей мамы, которая душила своей заботой. Поэтому многие принимаемые ею решения про алкоголь, секс, вечеринки и отношения были поводом считать себя взрослой.

Интересно, что эту сторону Маши не знал никто из школьного окружения, где она была примерной и прилежной ученицей. Спустя какое-то время Маша уже привыкла к такому раздвоению. В ней как будто жили два разных человека: дерзкая и повзрослевшая спортсменка и прилежная отличница. Причем обе эти ее части с презрением относились друг к другу: независимая и самостоятельная спортсменка осуждала покладистость отличницы и своим поведением как будто бросала ей вызов, специально нарушала правила, пытаясь удивить ребят вокруг, плевала на страх, приличия – отсюда и безрассудные пьянки и отношения.

Но когда Маша приходила домой, ее грызло чувство стыда при воспоминании (или – за невозможностью вспомнить – при догадке) о том, что она делала на сборах. Она пылала ненавистью к себе, чувствовала себя грязной, использованной и с усилием начинала учиться, изо всех сил стараясь быть примерной и правильной.

Вот почему, когда Виту начали травить за ту фотографию со старшеклассником, Маша демонстративно встала на сторону обвинителей – так она подчеркивала для себя, что она «не такая», если порицает распущенность, ей даже не хотелось разбираться, было ли что-то у Виты с этим парнем или нет. Маша желала, чтобы хоть кто-то чувствовал себя хуже, чем временами ощущает себя она, – так ей становилось немного легче.

Маше очень не хватало серьезных, вдумчивых разговоров с родителями – их просто не было. Так как Маша хорошо училась, держала лицо, общение дома превратилось в формальность. Поездки в спортивный лагерь и на соревнования оставались за кадром, тренер либо ничего не замечал, либо просто предпочитал не вмешиваться, пока Маша выполняла свои задачи. Кому какое дело, чем она занимается в номере, если делает то, чего от нее ждут?

Так и жила девушка с ощущением, что никому нет никакого дела, кто она, чем интересуется, как живет, что на самом деле чувствует и думает. Бывали моменты, когда Маша пыталась поделиться своими переживаниями с родителями. Случалось это, когда она чувствовала себя совсем одиноко. Это была своеобразная проверка мамы и папы: вдруг получится до них достучаться? Но заканчивалось все как всегда. Если Маша рассказывала что-то выходящее за рамки ее образа отличницы и активистки, мама таращила глаза и спрашивала: «Чем ты думала, вдруг тебя кто-то из знакомых увидел бы?» Общественное мнение оказывалось для родителей ключевым моментом, важнее даже, чем личные чувства, – лишь бы не выделяться, быть как все. Папа чаще всего молчал и даже не удостаивал рассказ дочери своим вниманием.

Одиночество окружало Машу, жгло изнутри. Это ощущение растило в ней злость и ненависть, и когда появилась возможность отыграться на Вите, ее бывшая подруга воспользовалась этим в полной мере.

Маша узнала, кто этот парень из 11-го класса, подробно изучила информацию на его странице в Сети – она была открыта. В этот момент родился план: что, если сделать страницу-клон Виты и попробовать общаться от ее имени? Маша знала подругу достаточно, чтобы не вызвать подозрения во время разговоров и втереться в доверие. План был такой: пообщаться от имени Виты, перейти к более доверительным отношениям, выспросить какую-то личную информацию и, как только получит ее, – обнародовать.

Зачем? Маша не задавала себе такого вопроса. Она злилась на Виту, что с той познакомился парень из старших классов. Она же никогда не получала такого внимания. Неужели она хуже?

Создать страницу не составило труда. Первым делом Маша написала Илье:

– Привет! Это моя новая страница, ту читают родители.

Парень ответил сразу. С ним было интересно и весело, и в какой-то момент Маше даже показалось, что она отвечает не от имени Виты, а общается сама. Илья реагировал на то, какая она эрудированная, остроумная и вообще как с ней интересно.

«Не то что с Витой. Знал бы ты, что не на ту обратил внимание». Маше даже закралась в голову мысль: а не рассказать ли Илье, что она не Вита на самом деле? Но желание насолить бывшей подруге было сильнее. В Машином плане ставка была на то, что Вита действительно редко сидела в социальных сетях. Раньше, когда они общались, Вита была равнодушна к всяким лентам, блогерам и видеороликам. Маша не учла того, что с начала года Вита очутилась в опале у всего класса. Общения с живыми людьми, в частности с Машей, стало значительно меньше, и Вита перебралась за общением в Сеть.

В тот вечер Вита тоже была в Сети, видела, что Илья онлайн, но не пишет. Стоило девочке спросить, чем он занимается, они бы сразу выяснили, что от ее имени общается кто-то другой. Но Вита слишком сильно боялась показать свой интерес, поэтому предпочла гордо промолчать.

На следующий день в школе она решила проверить, напишет ли ей Илья, если они за целый день не встретятся и вечером не увидятся по дороге домой. Вечером парень снова был в Сети, но ей не писал. Виту распирало любопытство, но самой написать, опять же, было выше ее сил.

Так они не виделись и не общались бы неделю, если бы по воле случая Вита не встретила Илью в коридоре школы. Она бросила короткое «привет» и пошла было вперед, но он удержал ее за руку:

– Куда так быстро?

– На урок.

– Даже не поболтаем?

Вита растерялась. Неделю молчать – и вдруг такое панибратство. Она ничего не сказала, только пожала плечами:

– Поболтаем. Окей. О чем?

– Ты такая загадочная, в Сети ты гораздо разговорчивей.

Вита снова промолчала. Она не понимала, о чем говорит Илья, но, чтобы не выглядеть дурой, решила поддакнуть:

– Да, вот и пиши мне.

– Ну ладно, – ответил он.

И ребята разбежались по разным кабинетам.

Вечером Илья был онлайн и снова ей не написал. Вита разозлилась не на шутку. Сам говорит, что напишет, и пропадает. Она решила оборвать все контакты, даже приветствия. Ее раздражало, что из нее делают дуру.

Маша же продолжала активно общаться с Ильей. Она нашла объяснение, почему в школе к ней, то есть к Вите, не стоит подходить, ведь за ней следит мама и будет сильно ругаться, если девочка на кого-то отвлечется. Илью такое объяснение вполне устроило.

Все выходные они проболтали, Маше очень нравился этот парень, каждый раз хотелось раскрыть секрет. Она чувствовала, что и ему с ней интересно, и почему-то рассчитывала, что если признается, то он простит.

План был хороший, если бы не утро понедельника. Вита с Ильей часто попадали в один автобус, обычно болтали или хотя бы кивали друг другу, если Вита ехала с мамой. Сегодня же она демонстративно отвернулась к окну, когда заметила Илью. Но он, упрямый, пробрался к ней и похлопал по плечу:

– Привет. Ну что, и в автобусе общаться не будем? Тут же нет твоей мамы.

– А при чем тут мама? – Вита недоумевала и злилась.

– Ну, в школе, я понимаю, нельзя, но за пределами школы-то можно?

– С чего вдруг в школе нельзя? – девочка раздражалась все больше.

Тут уже удивился Илья:

– Ну ты же говорила, что там мама не разрешает!

– Когда я такое говорила?

– Да вот недавно.

– Мы с тобой разговаривали в последний раз в школе на прошлой неделе.

– Вживую – да, а переписка не считается?

«Издевается, видимо», – промелькнуло у Виты.

– Я не знаю, с кем ты там переписываешься, но точно не со мной.

И тут до Ильи стало потихоньку доходить. Он открыл телефон и показал Вите поддельный профиль.

– Это ты?

– Нет.

– Интересно, а я с тобой, то есть с ней, переписываюсь уже неделю каждый вечер.

Почему-то Вита разозлилась еще больше. Неделю Илья с кем-то общается и считает, что с ней. Интересно, что там от ее имени наговорили? Кто-то создал ее страницу-клон! Зачем?

– Рада за тебя. И что я тебе писала?

– Всякое. Что нравлюсь и что тебе интересно со мной.

Илья совершенно не расстроился – кстати, ему было даже весело. «Опять прикалывается», – Вита побагровела. А может, и еще что-то от ее имени писали? Ну надо же! И он целую неделю думал, что нравится ей.

– А спросить нельзя было, мой ли это аккаунт?

– Объяснение про маму было вполне правдоподобным, и я поверил. Ты могла бы и сама первой написать.

– Свали теперь на меня все! Я не знала, что ты с кем-то общаешься, не пишешь – и не пишешь.

– Ладно, я буду выяснять, не злись. Ты тоже можешь писать мне первая, правда. Сейчас уже хочется разобраться, кто решил так пошутить и над кем. Есть варианты?

– Кто угодно, я с начала года рассорилась со всем классом, и это может быть любой.

– Та история с Пчелиным еще продолжается? Может, это он?

– Да вряд ли. Пчелин козел, но не додумается до такого.

На Машу Вита и подумать не могла. Илья тоже чувствовал себя глупо. Подозрений на кого-то из своего окружения у него не было, но невозможно быть уверенным на сто процентов. Тогда он предложил Вите два варианта.

– Я могу попытаться развести человека на правду. Попробуем узнать, кто это. Получится или нет – не знаю, но можно рискнуть. Либо же вообще не будем этого делать, тогда тебе нужно пожаловаться на аккаунт-двойник, чтобы социальная сеть сама его заблокировала как мошеннический, и я его тоже заблокирую. Дай телефон, сейчас все сделаю. Мы на время закроем твой аккаунт от посторонних, потом обязательно проверь лишних друзей и удали их. Это нужно, чтобы у них не было доступа к твоим персональным данным и они не могли создать аккаунт-двойник снова. Ну, и заблокируй этот контакт, чтобы он не мог написать тебе, пока соцсеть его проверяет.

Илья отдал Вите телефон. Достал свой и сказал:

– Я в своем сделаю то же самое. В принципе, маман и так давно просила меня закрыть профиль.

– Откуда ты все это знаешь?

– Это ж элементарная безопасность, нет? Ладно, шучу, у меня родители айтишники.

Вите хотелось узнать, кто решил ее так подставить, но для этого Илье придется снова общаться по вечерам с этим контактом. Девочке представлялось, что собеседники, как в кино, полюбят друг друга и она останется у разбитого корыта, поэтому Вита предпочла просто заблокировать подставное лицо и выдохнуть.

Для Маши же все оказалось сюрпризом: вечером она зашла написать Илье, но оказалось, что ни его, ни ее аккаунта больше не было, соцсеть заблокировала его без возможности восстановления. План провалился, Маша негодовала и пообещала себе, что найдет способ отомстить.