Кажется, она удивилась, когда он доверил ей ключи от машины. Два часа на холодном воздухе – нешуточное испытание, потому Антон и велел Рите идти в машину, если она совсем замёрзнет. Самому ему это не грозило. Мотобол – игра подвижная, мёрзнуть не получится.

Иногда парень успевал поглядывать на трибуну, где оставил Риту наблюдать за ходом матча. Её отсутствие заметил во втором перерыве и попросил замену. Раскрасневшийся, весь в пыли, помчался туда, где оставил машину, и обнаружил девушку в салоне со стаканчиком горячего чая.

– Ты как? – дёрнув на себя водительскую дверь, сел за руль и снял с головы грязный мотоциклетный шлем.

– Замёрзла немного, – виновато улыбнулась она и шмыгнула носом. – Всё закончилось?

– Нет, – Антон мотнул отрицательно головой. – Всё в самом разгаре! Ещё два периода впереди – по двадцать минут…

– Ого, – девушка покачала головой. – Сейчас согреюсь и пойду дальше смотреть. А ты почему бросил игру?

– Я поменялся, – вздохнул он. – Нравится?

Рита отпила глоток и улыбнулась:

– Ну… так… интересно. Только я тебя потеряла там.

Антон усмехнулся. Немудрено – в такой-то суматохе.

Она вдруг кашлянула и смущённо произнесла:

– Я хотела тебе кое-что сказать…

– Я дочитал «Сердца трёх», – зачем-то перебил он, и они встретились взглядами.

Странная какая-то. Вид болезненный, глаза на мокром месте. Но будто не от простуды. Что-то её беспокоит такое, и Антон не хочет знать, что именно.

– Здо́рово, – девушка была сбита с толку, и ей потребуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

Он улыбнулся и аккуратно, чтобы не опрокинуть стаканчик с чаем на колени Риты, приблизился к её лицу и поцеловал сухие тёмные губы. Она потупилась снова и как будто жалобно посмотрела ему в глаза.

– Ладно, не буду, – погладил её по щеке. – Ты болеешь, тебе плохо и не до этого. Я сейчас сгоняю переодеться и поедем в аптеку.

– З-зачем? – хлопнула она ресницами.

– Лечить тебя будем – леденцами и каплями в нос.

– У меня два доктора дома, – напомнила Рита смущённо, – и целый вагон лекарств. Не надо в аптеку…

– Ну, тогда домой, – вздохнул Антон, понимая, что расстаться сегодня неизбежно придётся.

– Я хотела тебе сказать… – начала она снова.

– Давай потом, – отмахнулся он, – когда вернусь…

Чесноков выбрался из машины и неторопливо направился обратно, где под трибунами в раздевалке оставил одежду и вещи. Ритино настроение ему не нравилось. Ещё со вчерашнего дня оно его тревожило. Не отпускало, дёргало, то и дело заставляя думать о дурацких вещах. И сегодня снова дало о себе знать.

Несмотря на то что он сменил спортивную форму на обычные джинсы и свитер, на зубах скрипел песок и голова чесалась от плотно прилегавшего шлема. Второпях покинул место проведения соревнований и вернулся к машине:

– Скучаешь?

Рита почти дремала. Девушка согрелась, и её разморило. Припухшие веки смыкались, и она промычала в ответ что-то нечленораздельное.

– Спи-спи, – улыбнулся парень, стараясь как можно бесшумнее устроиться на сиденье.

Она измученно изогнула губы в подобии улыбки, не открывая глаз, и Антон вздохнул. Вновь подумал о том, что, возможно, завтра Рита уже не встанет с постели и не захочет, чтобы он видел её больную и некрасивую… Хотя она всегда красивая: когда смеётся и когда злится, когда готова разреветься и когда вот так вот дремлет… Хорошая…

Что-то дёрнулось внутри, сжалось и, будто перекатываясь, поползло к горлу. Если б было можно сейчас, он бы взял её на руки, усадил на колени и качал так нежно, как делает это с маленькой девочкой любящий отец…

Да ну, не-е-ет! Любящий? Бред…

Он попытался задавить эту мысль и поморщил нос. Что за ерунда лезет ему в голову!

Завёл машину и, отвлекаясь, покрутил головой по сторонам. Осторожно вырулил с парковки и покатил куда глаза глядят. Пока девушка спит, он будет наслаждаться её молчаливым обществом. Ну а потом отвезёт её к родителям. Рита ещё не готова оставаться с ним один на один и вряд ли примет приглашение зайти к нему в гости. Просто в гости: попить чаю, поболтать и посмотреть кино, безо всяких намёков, которые, кажется, мерещатся ей во всех его действиях и жестах. И в этом Антон сам виноват, по большому счёту. Нечего было отпускать недвусмысленные шуточки на первом свидании в кино!

Рита спала тревожно, то и дело вздрагивая и пытаясь открывать глаза. Но веки не поднимались. Должно быть, плохо провела ночь из-за начавшейся простуды, а теперь ей просто неудобно и непривычно спать в сидячем положении.

Он полчаса бесцельно катался по городу, пристраиваясь то за автобусом, то за троллейбусом. Исколесил все узенькие улочки в старом центре и успел попасть в коротенькую пробку. Когда наконец Рита зашевелилась и сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой, они стояли на светофоре, красный начинал моргать.

– Долго я спала? – прозвучал её простуженный голос.

– Минут сорок, – пожал плечами. – Домой?

– Да… А то ещё награжу тебя соплями.

Он усмехнулся и, прикидывая, как бы выстроить маршрут таким образом, чтобы побыть с ней подольше, тронулся с места на зелёный сигнал.

Рита шмыгнула носом и отвернулась к окну. Она по-прежнему была неразговорчива, и парень не навязывал ей беседу. Когда человеку плохо, болит и ломает всё, что можно, ему ни до чего.

Они ехали ещё минут пятнадцать и всё это время молчали. Лишь заезжая в тихий двор с пустующей детской площадкой, Антон напомнил:

– Ты вроде что-то сказать хотела…

– Угу, – издала короткий звук, не разжимая губ, и продолжила молчать.

– Скажешь?

Рита пожала плечами, не поворачивая головы. И он завернул машину на стоянку.

– Ну вот, приехали. Пошли провожу.

– Не надо, – качнула она головой и наконец повернула к нему лицо. Глаза покраснели снова и болезненно блестели. – Давай… ты больше не будешь меня провожать… звонить… и писать тоже…

Антон не сразу понял, что она имеет в виду. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Парень недоверчиво покосился на Риту и приподнял в полуулыбке уголок рта:

– Как это?

– Не надо нам… встречаться больше…

– Это кто решил? – фыркнул он, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

Она виновато опустила глаза.

– Почему? – кашлянул парень, упираясь ладонями в руль и выпрямляя спину. Его словно холодом обдало, и все эмоции с лица исчезли. Только глаза потемнели в одно мгновение, и свет в них сделался ледяным.

– Я не могу так, – прошелестела она.

– Как? – коротко и жёстко спросил Антон.

– Всё время ждать неожиданностей и думать, что ты всё про меня знаешь. Как будто зачем-то следишь за мной…

– И всё? – хмыкнул.

– Я тебе не доверяю, – заключила девушка со сдержанным всхлипом.

– М-м, – понятливо потянул он подбородок вверх. – Наверное, есть основания, – разочарованно процедил.

– Полно, – девушка потёрла нос.

Неожиданно для себя самого он кивнул:

– Хорошо!

Он не собирался её уговаривать и разубеждать. И если Рите нравится думать, что он только спит и видит, как бы побольнее её обидеть, это её право. Сейчас он просто молча отодвинется. Подумаешь!

Рита, кажется, не ожидала, что беседа закончится так скоро – без вопросов и лишних выяснений. Она вытерла глаза и быстро отстегнула ремень безопасности.

– Прости, – шепнула она, будто сделала ему больно.

Он ничего не ответил и отвернулся.

Девушка открыла дверь и выбралась из машины. Антон смотрел ей вслед, провожая взглядом, и, как только Рита скрылась за тяжёлой подъездной дверью, упёрся локтями в руль и обхватил руками голову. Заскрипел зубами, стиснув челюсти. Изнутри поднимался вопль негодования, и, подавив его, Чесноков громко и прерывисто выдохнул.

Доигрался!

Думал, весь из себя такой хитрый, встретил это непосредственное чудо, которое и краситься-то не умеет. Собирался её очаровать. Да только сильно просчитался.

Она ему ни капли не поверила. Во всю его искренность не поверила. И всю его нежность отвергла…

А он влюбился как школьник. И очень больно принять это открытие теперь, когда она ушла и больше не хочет его знать.

Больно. И обидно.