Э-э-э-э-эй, Макарена!
Я резко открываю глаза. Я собираюсь убить свою лучшую подругу.
Издав стон, я хватаю телефон и запускаю его через всю комнату. Он приземляется в углу возле фикуса и продолжает играть эту кошмарную мелодию.
Я проклинаю тот день, когда призналась Пиппе, как сильно я ненавижу эту песню, потому что она пользуется каждым представившимся шансом, чтобы сделать ее моим рингтоном. Это расплата за то, что каждый раз, когда мы с ней куда-либо идем, за нами следуют четыре телохранителя. На самом деле я не могу злиться на нее. Склонность моего мужа защищать меня для других людей, как правило, выглядит чрезмерной.
Я закрываю глаза, намереваясь снова заснуть. Большую часть прошлой ночи я провела без сна, уставившись в потолок и размышляя, как сообщить Сальваторе «новости». В моей голове проносился миллион различных сценариев и его потенциальных реакций.
Сказать мужу, что я беременна, должно быть легким и самым естественным действием в мире. Оно не должно включать в себя четыре стратегических плана, дополненных мысленными диаграммами «гибели», которые я придумала во время ночного мозгового штурма.
Мой муж не из тех, кого люди назвали бы нормальным. Вот почему одна из моих диаграмм включает в себя такой потенциальный результат, как «убьет девяносто процентов населения города, чтобы снизить риск того, что кто-нибудь случайно заденет нашего ребенка локтем, переходя улицу».
Э-э-э-э-эй, Макарена!
– Господи, блин! – ворчу я и встаю с кровати, чуть не споткнувшись о нашего кота, растянувшегося посреди комнаты. Из-под него торчит провод от зарядки телефона. Его конец изжеван в пух и прах.
– Черт возьми, Курт. Сальваторе убьет тебя.
Дурацкая песня продолжает разноситься из моего телефона, когда я вытаскиваю зарядку из-под кота и засовываю ее в ближайший ящик. Надежно спрятав улики, я бросаюсь через комнату и хватаю телефон.
– Да! – рявкаю я.
– Милена, cara, – раздается голос моего мужа на другом конце провода. – Где ты?
Это совершенно обычный вопрос, заданный спокойным и непринужденным тоном. Повседневная вещь, о которой муж спрашивает свою жену, когда звонит ей утром.
В этом вопросе нет ничего обыденного, когда его задает Сальваторе.
– Ты в офисе? – спрашиваю я и бросаюсь в ванную, чтобы взять зубную щетку и пасту из стаканчика на раковине.
– Да. У меня сейчас идет встреча.
– Я спущусь через пять минут, детка.
Я отключаю звонок, засовываю зубную щетку в рот и бегу обратно в спальню.
Чистка зубов с одновременным копанием в шкафу в поисках чего-нибудь подходящего требует слишком большой концентрации, поэтому я просто беру джинсовые шорты и первый попавшийся под руку верх. Им оказывается желтый топ. Сальваторе ненавидит его.
Я мчусь обратно в ванную, чтобы прополоскать рот, снимаю футболку Сальваторе, в которой сплю, и начинаю натягивать шорты, когда понимаю, что на мне нет трусиков. Те, что были на мне прошлой ночью, вероятно, оказались в одном из углов спальни, когда Сальваторе сорвал их с меня сегодня утром.
– К черту, – бормочу я, натягиваю шорты и накидываю желтую майку. Лифчика на мне тоже нет, но хрен с ним, у меня заканчивается время.
Я перевожу взгляд на зеркало, стоящее передо мной, и пораженно вспыхиваю, замечая у себя на макушке спутанное воронье гнездо. Волосы торчат во все стороны. Я никак не смогу быстро разобраться с этим беспорядком.
«Может быть, это просто его постоянные сотрудники, – говорю я себе. – Я уверена, что они не будут возражать, если я буду выглядеть как жертва удара током. Не так ли?»
Ага, конечно. Зная мою удачу, это будут финансовые директора. Ну, как по мне, пусть это будет хоть гребаное НЛО. Я не собираюсь рисковать тем, чтобы мой муж потерял над собой контроль.
Я оглядываюсь в поисках резинки для волос и замечаю старую красную резинку, с которой любит играть Курт. Пойдет. Я собираю волосы в высокий пучок и выбегаю из ванной.
Лифт звенит, когда я останавливаюсь на десятом этаже, и я проскакиваю в двери еще до того, как они полностью откроются. Мои босые ноги тихо шлепают по дорогим мраморным плиткам, когда я подхожу к ресепшен.
– Миссис Аджелло. – Джинджер, секретарша моего мужа, вскакивает со стула.
Сегодня на ней бледно-голубой брючный костюм, складки на штанинах настолько выглажены, что напоминают лезвия. Ее лицо не выражает ни единой эмоции, не считая небольшой вежливой улыбки. Она ни капли не удивлена тому, что я выгляжу так, словно направляюсь на автомойку. Думаю, она к этому привыкла.
– Где он? – спрашиваю я.
– Мистер Аджелло в большой комнате для переговоров.
– Спасибо, Джинджер. – Я поворачиваю налево и иду по коридору, затем бросаю через плечо: – Не могла бы ты, пожалуйста, заказать новую зарядку для телефона Сальваторе? Или лучше сразу две.
– Конечно, миссис Аджелло. Опять Курт?
– Кто же еще? – фыркаю я и стучусь в большую дверь из матового стекла в конце коридора.
– Входите, – доносится до меня изнутри голос Сальваторе.
Я приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Мой муж сидит во главе длинного стола из красного дерева с папкой в руках. Шестеро мужчин, одетых в безупречные костюмы, сидят вокруг стола и пристально смотрят на меня. Ага, это исполнительные директора.
– Привет! – широко улыбаюсь я, следя за тем, чтобы мои глаза не отрывались от Сальваторе, не давая ему ни малейшего повода подумать, что моя улыбка предназначена кому-то, кроме него. Я не хочу кровопролития ранним утром понедельника. – Я не помешала?
Мой муж склоняет голову набок и медленно скользит взглядом вниз по моему телу до самых кончиков пальцев ног, затем поднимает его обратно. Как только он заканчивает осматривать меня и убеждается в том, что физически я в порядке, его янтарные глаза снова встречаются с моими.
Несмотря на то что между нами расстояние не менее пяти метров, мне кажется, будто он стоит прямо передо мной. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, что я чувствую, когда мой муж смотрит на меня, я не уверена, что смогу объяснить. Все, что я знаю, – это то, что все вокруг нас, кажется, растворяется и только я остаюсь в центре его внимания. Нет слов, чтобы описать это чувство, нет способа передать, каково это, когда тебя видит любовь всей моей жизни. Потому что, когда Сальваторе Аджелло смотрит на меня, все остальное не имеет значения.
– Я не думаю, что вы знакомы с моей женой, – говорит он джентльменам в комнате, но его глаза прикованы к моим. – Это Милена.
Тишина в комнате становится осязаемой. Думаю, я не та, кого они ожидали увидеть в качестве жены самого страшного человека в мире Коза Ностры. Ну, сюрприз!
Я вхожу в комнату переговоров и направляюсь к столу для заседаний, чувствуя, как толстый ковер щекочет мои босые ноги. Проходя мимо окон во всю стену, из которых открывается потрясающий вид на Нью-Йорк, я чувствую на себе взгляды мужчин.
Я останавливаюсь перед своим мужем и провожу по его губам кончиком пальца.
– Прости. Я проспала, – улыбаюсь я.
Обычно я встаю до девяти утра. Если Сальваторе уже ушел из пентхауса, то первое, что я делаю, – это звоню ему. Сейчас уже почти одиннадцать, значит, он, вероятно, звонил Аде, нашей домохозяйке, минимум восемь раз, чтобы проверить, все ли у меня в порядке. И я уверена, что она каждый раз говорила ему, что со мной все хорошо и я крепко сплю. Тот факт, что он все еще на этой встрече и не ворвался наверх, чтобы убедиться в этом лично, говорит о том, что эти посиделки, скорее всего, имеют большое значение.
Сальваторе прекрасно понимает, что в большинстве случаев его опасения за мою безопасность необоснованны, поэтому он изо всех сил старается держать себя в руках. То, что он решил позвонить мне, доказывает, что он был на волосок от того, чтобы окончательно потерять самообладание.
– Хорошо, – говорит он и целует кончик моего пальца.
– Хочешь, чтобы я осталась?
– Если ты хочешь.
Я приподнимаю бровь:
– А будет жутко скучно?
– Скорее всего. – Уголки его губ слегка приподнимаются.
– Что ж, переживу. – Я пожимаю плечами и сажусь к нему на колени.
Рука Сальваторе обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе к своей груди.
– Вы можете продолжать, – говорит он мужчинам, собравшимся вокруг, и берет мою руку в свою. Большим пальцем он начинает выводить маленькие круги на моей ладони.
Несколько мгновений никто не произносит ни слова. Молча как рыбы, они остаются немного ошарашенными, такими же, как и когда я вошла. Наконец мужчина в конце стола прочищает горло и начинает говорить. Я пытаюсь следить за ходом дискуссии, но тема касается недвижимости, о которой я ничего не знаю, поэтому я утыкаюсь лицом в изгиб шеи Сальваторе и закрываю глаза. Сейчас мне кажется, что вздремнуть – отличная идея.
Последние несколько недель меня постоянно клонит в сон, и это одна из причин, по которой я заподозрила, что могу быть беременной, из-за чего и сделала вчера тест. Мне нужно сообщить ему новость после этой встречи. Боже мой, он потеряет голову.
– Милена? – спрашивает Сальваторе у моего уха.
– М-м-м?
– Что-то случилось, cara?
– Нет. Ничего. – Я делаю глубокий вдох, вдыхая его запах. – Я просто представляю, каким будет этот город, когда девяносто процентов его населения исчезнет.
– Почему ты думаешь об этом?
– Без причины.
Сальваторе кивает и переключает свое внимание обратно на мужчину, который рассказывает о колебаниях на рынке недвижимости. Я почти погрузилась в дрему, когда снова слышу голос своего мужа.
– Ты бы предпочла, чтобы в Нью-Йорке проживало меньше людей, cara?
Я вздыхаю. В его понимании «проживать» значит «быть живым».
– Нет, Торе. Я бы точно не предпочла. Пожалуйста, давай оставим все как есть?
– Хорошо.
Полагаю, это значит, что я могу вычеркнуть один потенциальный результат из своего списка. Осталось еще три.