Звездной ночью мы пришвартовались в живописном порту Веракрус.

Кортес и его люди торжественно сошли с испанских кораблей на этот берег в 1519 году. Мы же в 1895 высадились тихо, как и подобает мышам.

Высокие красивые местные жители встретили нас и повели на фиесту. Вокруг отплясывали танцоры в ярких костюмах, бродячие оркестры марьячи исполняли музыку всех штатов Мексики.

Уплетая тако, тортильи и сырные энчилады, мы восхищались захватывающими пируэтами мексиканского танца со шляпой. На пол положили большое сомбреро, вокруг него кружились самец и самка: они так легко наступали на её поля, что шляпа ни на миллиметр не сдвинулась с места.

Марлейн потащила Бэзила танцевать, и ученый сыщик удивил всех своей ловкостью. Его длинный шотландский плащ с пелериной развевался на ветру, он гарцевал и подпрыгивал не хуже любого мексиканца!

Так мы развлекались до самого рассвета.

На рассвете Марлейн, Бэзил и я без билетов сели в пустое купе человеческого поезда, направлявшегося в Мехико. Мы собирались поспать, но тропический пейзаж за окном заворожил нас.

На склонах холмов среди множества экзотических цветов стояли дома в испанском стиле с красными черепичными крышами. Стройные пальмы плавно покачивались на ветру.

На севере возвышалась снежная вершина величественной горы Орисаба – самой высокой в стране.

Поезд медленно поднимался в горы. Веракрус расположен на уровне моря, а столица страны Мехико находится в окруженной горами долине на высоте 2260 метров.

На вокзале по месту прибытия нас встретил Диего Новато, он нежно обнял свою жену, которую давно не видел. Президент понравился нам с первого взгляда.

Он провел нас по людской столице, искусно избегая мест скопления огромных человеческих ступней. Бэзил отметил, что у мексиканцев ступни меньше, чем у англичан, что с мышиной точки зрения было большим преимуществом.

– Добро пожаловать в национальный парк Чапультепек, – объявил Диего. – Наша мышиная столица находится в самом дальнем его уголке, в глубине леса, подальше от людей.

В тайной столице мексиканских мышей гармонично сочетались европейская элегантность и мексиканская жизненная сила. Наш отель находился на улице Панадеро, недалеко от Площади Четырех Сыров.

Мы договорились встретиться в музее на следующий день в десять утра, и после этого Диего и Марлейн удалились.

Я укладывался спать, и вдруг Бэзил, который до этого смотрел в окно, обернулся ко мне, весело сверкая глазами.

– Мой дорогой доктор, я пришел к выводу, что в этом отеле мы не будем скучать по дому.

Я забрался под одеяло.

– Почему же, Бэзил?

– Улица, на которой находится наш отель, называется Панадеро. А это по-испански значит ‘пекарь’. В Лондоне мы живем на Бейкер-стрит, что также переводится как «Улица пекарей», так что скучать по дому нам не придется!

Я громко захрапел, притворяясь, что ничего не слышу.